"Фантастика 2023-173". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
После окончания основной части лекции, Афанасий Николаевич дежурно спросил:
— Вопросы ко мне имеются?
Вот тут-то я и не упустил момент.
— Курсант Воронцов, разрешите задать вопрос, ваше благородие, по теме, не совсем касательно учебного материала?
— Слушаю, Воронцов, — с кислой миной на физиономии ответствовал маг, поскольку вряд ли какой-то неодаренный, к тому же сопливый пацан способен спросить что-то по-настоящему интересное.
— Господин капитан, вот я слышал, что кроме стихийных магов, лекарей, менталистов и прочих специалистов узкой направленности бывают чародеи, которые способны творить любую волшбу. Правда ли это?
— Хе, курсант, это ты про ведунов спрашиваешь. Так я тебе скажу, что способности ведуна у одаренных встречаются очень и очень редко. В настоящий момент на все наше огромное государство таковых насчитывается не более полутора десятков. Наверняка боярские роды кое-кого скрывают от широкой общественности, но это всего лишь досужие домыслы. Увы и ах, ничего конкретно рассказать о ведунах не могу, поскольку чародеи столь высокого ранга до таких как я скромных боевых магов не снисходят. Опять же по слухам несколько ведунов обеспечивают безопасность Государя Императора и его семейства. Чем занимаются остальные, я не знаю. Поговаривают, что в стародавние времена чародеев-универсалов было значительно больше, при этом общее количество одаренных было существенно меньше не только в абсолютных единицах, но и в процентном отношении к неодаренным. Надеюсь, Воронцов, я вполне ответил на твой вопрос?
Мне хотелось завалить капитана еще кучей вопросов, однако по кислому выражению Загогулькина, задерживаться в аудитории более полагающегося срока он не собирался.
— Премного благодарен, ваше благородие!
— В таком случае, объявляю занятие законченным.
Итак, в моем распоряжении появилась хотя бы какая информация о ведунах. То, что часть их осуществляют охрану высших лиц государства — вполне закономерно. А вот чем занимаются прочие, мне непонятно. Ну что же, вполне возможно, когда-нибудь узнаю, а не узнаю, не помру от любопытства.
Более ничего особенно интересного в стенах школы я не узнал. Зато мне удалось всех здесь необычайно удивить еще раз.
Ну вот мы и подошли к сути причины, из-за которой я был вынужден сдать экзамены экстерном и покинуть стены учебного заведения значительно раньше определенного уставами срока обучения.
Однажды солнечным октябрьским утром тысяча восемьсот пятьдесят восьмого года нашу роту наконец-то повели на стрельбище. Далее развели на стрелковые позиции поотделенно. Сержанты в очередной раз провели устный инструктаж по технике безопасности и приемам стрельбы.
Первым упражнением была стрельба по мишени стоя с расстояния в сотню шагов. На фанерный щит прикалывалась бумажная мишень, точно такая же, как в первой моей реальности, курсант отстреливался по ней пятью патронами. После стрельбы командир отделения подходил к мишени, записывал результат, помечал угольком попадания и так далее до полного износа мишени.
Поскольку я был правофланговым, честь отстреляться первым выпала мне. По команде занял полагающуюся позицию. Так же по команде зарядил винтовку, предварительно изучив каждый патрон в обойме. По команде «Начать стрельбу!» поднял оружие и принялся выцеливать мишень. Разумеется, я хотел попасть в десятку. И тут на меня накатило знание, точнее умение, коим раньше я не обладал. Стоило мне едва лишь начать целиться, как мой мозг заработал подобно мощному вычислительному устройству. Непонятно откуда в голове появились знания о десятках факторов, ранее неизвестных: вес пули и порохового заряда, скорость горения пороха и давление пороховых газов в стволе, обтюрация, скорость и направление ветра, показатель земного притяжения, температура и давление воздуха, его влажность и еще много-много всяких, казалось бы незначительных параметров вплоть до силы магнитного поля и радиоактивного фона. Поначалу я растерялся от обилия информации. Однако мозг моментально обработал все это многообразие и передал данные мышцам рук и глазным нервам. После того, как ствол винтовки смотрел точно в нужном направлении, центр мишени начал подсвечиваться красным, будто лучом лазерного целеуказателя. Стоило его отвести хоть на чуть-чуть в сторону, красная точка затухала. Выстрел. Десятка. Вновь включается внутренний «калькулятор» теперь уже с учетом новых данных с учетом находящегося в стволе патрона, ибо ничего абсолютно одинакового создать невозможно, а также изменений окружающей среды. Еще один выстрел. Очередная десятка. И так все пять раз.
Сказать, что сержант Вышня был поражен, ничего не сказать. За ним пришла очередь удивляться взводному, а потом и ротному. После осмотра бумажной мишени Решетов Сергей Владимирович посмотрел на меня с нескрываемым интересом и задал неожиданный вопрос:
— А из револьвера повторить результат сможешь?
— А чего не смочь, смогу, ваше благородие, — пожал я плечами, поскольку окончательно уверился в своих снайперских способностях.
Мишень повесили на расстоянии все тех же сотни шагов (около семидесяти метров) что для короткоствола расстояние запредельное.
После выхода на позицию, в голове вновь заработал внутренний компьютер и в доли секунды выдал необходимые расчеты. Невидимый постороннему взгляду «целеуказатель» четко подсветил центр мишени. Шесть выстрелов практически без пауз. Центральная часть мишени измочалена в хлам шестью точными попаданиями.
— Поразительно! — выдал ротный после того, как один из бойцов нашего отделения мухой слетал за мишенью.
Дальнейший процесс стрельб проходил в штатном режиме. Постреляли из всех возможных позиций: стоя, лежа, с колена по бумажным мишеням, а также по грудным и ростовым. На первый раз наша рота отстрелялась в общем-то неплохо, но до моего результата самому лучшему из стрелков было очень и очень далеко.
Вскоре весть о чудо-стрелке докатилась до начальника школы генерал-майора Анатолия Порфирьевича Зимина-Самойлова. Не знаю, к добру ли, или ко злу, но в это время у него в гостях находился старинный друг и товарищ еще по офицерскому училищу генерал-лейтенант Краснов Прокопий Митрофанович. Да, да тот самый генерал, коему в самом скором времени предстояло возглавить одну из дивизий, формируемых в настоящий момент в районе Астрахани.
На стрельбище я был доставлен в сопровождении своих комвзвода и комроты. Капитан с прапорщиком выглядели столь гордо и напыщенно, будто уникального стрелка слепили собственными руками… Хе! хе!.. из говна и палок. Мысль повеселила и, неожиданно, успокоила, так что к моменту встречи с важными особами я имел, как и полагается, вид лихой и придурковатый.
Генералы пребывали в состоянии приятного расслабона и весьма вкусно благоухали качественным коньяком. Вне всякого сомнения, перед тем, как начальник училища похвастался уникальным бойцом, друзьями было выпито приличное количество хорошего алкоголя под нежный шашлычок из молодого барашка.
— Ну показывай, капитан, своего чудо-стрелка! — распорядился Зимин-Самойлов, — а мы с Прокопием Митрофановичем посмотрим.
Перед тем, как пришпилить мишень к фанерному щиту, я попросил ротного установить позади неё мешок с песком — мало ли какие вопросы могут возникнуть у генералов с нетрезвых-то глаз. Капитан понимающе посмотрел на меня и хитровато так ухмыльнулся.
Сегодня я очень постарался. Пули легли буквально в одну точку. Вот только после того, как принесли мишень, Зимин-Самойлов брезгливо поморщился:
— Что же ты, братец, за нос нас водишь? Ну попал первым выстрелом в центр, а остальные с молоко выпустил.
— Никак нет, ваше превосходительство! — браво гаркнул я. Прикажите принести мешок с песком, что позади мишени.
После того, как все шесть еще теплых кусочков свинца были извлечены на свет, все сомнения в честности моей стрельбы у генералов растаяли.
— Ну ты, братец, даешь! — Трижды облобызал меня генерал-лейтенант Краснов, слава богу в щеки и не взасос. — Побольше бы нам таких орлов!