"Фантастика 2023-173". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

— Оркестра из Боровеска, обычно на свадьбах, похоронах и прочих застольях играют, — пояснил всезнающий Глист, — счас у их с работой плоховато, вот и согласились приехать к нам. Начальник ихний Давид Моисеевич Михельсон уж-жасно талантливый мужик, грят, сам музыку сочиняет.
Вооружившись скрипкой и смычком, Давид Моисеевич указывал места аккордеонисту, барабанщику и ложкарю по совместительству, мужичку с мандолиной, рожечнику и дудочнику. Вне всякого сомнения, коллектив был дружный и слаженный — быстро расселись, быстро настроились и вскоре грянули довольно заунывную мелодию.
Те, парни что не ушли на перекур начали разбирать девчонок и изображать танец типа «ручейка» моей первой реальности. Чёрт! И это у них называется плясками?! У нас на похоронах веселее. Возможно, я что-то не понимаю? Подожду, может быть, дальше зададут трепака, ну, к примеру, «Семь сорок».
Мои ожидания были разбиты следующим заунывным мотивом, под который кроме «ручейка» и танцевать-то нечего.
А где веселье? Не, такой музон нам даром не нать!
После второго танца, ансамбль наконец грянул. Однако музыка мне совершенно не понравилась — скорее какофония звуков. Народ встрепенулся, запрыгал, но как-то без энтузиазма.
Потом снова было что-то грустное, под которое и вовсе плясать не хотелось, да еще с песнопениями какими-то странными непонятными моему уху. Типа того, что в древние времена на Руси пели под гусли былинники речистые. Удивительно, но народ не роптал. Присутствующие, будто зомбированные водили хороводы, время от времени, разбившись на пары, периодически кланялись друг другу, затем молодой человек брал даму за ручку, и та плавной походкой скользила вокруг партнера.
Блядь! Надоело! Чувствую веселья сегодня ждать не приходится. Если…
Когда музыка затихла, музыканты, оставив инструменты на сцене, направились к специально накрытому для них столику выпить водочки и перекусить. Устали бедные! Я б им за их занудство не то что водки, воды не дал бы.
Воспользовавшись моментом, вскочил на возвышение, взял в руки аккордеон, подтянул ремешки под себя и привычно прогнал парочку гамм. Своим Даром познания вещей я уже определил, что этот инструмент ничем не отличается от своего земного аналога, посредством которого я в былые годы развлекал гостей моих деда и бабули.
Размявшись на гаммах, заиграл «Рио-Риту». Нормально так пошло, не забыли пальчики, помнят любимую бабушкину мелодию.
Аккордеонист, было, дернулся «спасать струмент» из лап, как он считал, подвыпившего мальца, но услышав довольно внятную музыкальную тему, притормозил и начал постукивать ножкой в такт неслыханной ранее в этом мире музыки. Как профессионал, он мгновенно разобрался в моих навыках игры на этом инструменте и более не опасался за его сохранность.
Я же, уподобившись небезызвестному в моей первой реальности Петру Дранго, начал сначала притоптывать ножками, а потом и вовсе в пляс пустился. Думаю, неплохо получилось, если все прочие музыканты дружно ломанули на сцену и поочередно начали присоединяться ко мне. Если руководитель ансам-бля врубился сразу в тему, дудочники и мандолинист поначалу слегка фальшивили. Пришлось на них рявкнуть, чтобы слушали, перед тем, как играть. Потом всё наладилось. Я же прошелся чечеткой по сцене, а потом вприсядку, не переставая при этом играть.
Постепенно и прочий народ врубился в тему и задергался ничуть не хуже, чем их сверстники на дискотеках иной реальности. Цветомузыки не хватает, жаль.
Вслед за «Рио-Ритой», к великому удовольствию танцующих пейзан сбацал «Семь сорок». Аккомпанемент быстро врубился в несложную тему ресторанного шлягера всех времен и народов. Потом изобразил «Барыню» и венгерский народный «Чардаш». В завершение веселухи все-таки сыграл «Хава Нагила» даже спел куплет в английском варианте Barry Sisters:
 
 
…Turn left, turn right, hold tight
 
Lift your feet your heart will follow
 
Lift your voice till they holler
 
Spread your wings like the swallow
 
Spread your wings like the swallow
 
Fly away, greet the day
 
Dance, dance, everybody dance…
 
 
Пока я это проделывал, муж с пейсами и скрипицей смотрел на меня расширенными от удивления глазищами, но не забывал шевелить смычком и перебирать по струнам пальчиками.
 
Для всякого землянина моего родного мира творившееся на сцене выглядело, наверное, полным абсурдом. Еврейская народная песня, в сопровождении деревянных ложек, дудки, рожка, мандолины и классической скрипки, вроде бы, все равно, что скрестить ежа со стрижом. Ан, ничего, здорово получилось. Народ отрывался от души, прыгал, скакал, даже горланил что-то невразумительное. Девки верещали, когда парни подбрасывали их в воздух. Юбки вздувались, приподнимались, обнажая красивые и не очень ножки. Было видно, что всем устроенная мной вакханалия пришлась по душе.
Наконец я изрядно умаялся изображать Дранго. Вернув инструмент хозяину, низко поклонился уважаемой публике и сошел со сцены, где тут же был принят в мощные объятия так называемого слабого пола. Меня изрядно потискали все, кому не лень. Некоторые обнимашки с поцелуйчиками воспринимал с удовольствием, от других старался как можно быстрее избавиться, так притиснут, что не вздохнуть, не охнуть. Девки хоть молодые, но байки про горящую избу, торможение коня на ходу до полной его остановки и прочие подвиги — это точно про них.
Теперь я полной мерой на своей шкуре испытал то, что ощущал Муслим Магомаев, когда однажды после концерта десятки преданных поклонниц подняли автомобиль, в котором он находился, и понесли по улице. Спасибо парням, таки отбили меня. Тут же поднесли кружку к губам. После зажигательного выступления отчаянно хотелось пить, я успел сделать несколько глотков прежде чем осознал, что пью вовсе не безобидную воду, а самый настоящий самогон. В следующий момент непривычный к употреблению крепких спиртных напитков организм будто получил «кувалдой по балде». Картинка перед глазами сначала раздвоилась, потом расплылась, наконец и вовсе погасла.
Пришел в себя не знаю через сколько времени. Отдельные элементы окружающей обстановки начали складываться во что-то цельное и понятное. Ночь, звезды светят над головой. Запах высушенной травы бередит ноздри. Помимо запаха сена сознание будоражит другой хорошо знакомый запах чистого женского тела. Ух-ты! Да я же лежу голый на какой-то девчонке, тоже в полном неглиже! Извиняюсь за пикантные подробности, мой пенис в данный момент пребывает в теплой влажной среде, а тело совершает возвратно-поступательные движения. Ну ничего ж себе! Пьяный, пьяный, а не осрамился перед дамой. Интересно, кто она?
— Ты кто? — не прерывая приятных телодвижений, спросил я.
— Сокол мой, — с придыханием ответил из-под меня приятный девичий голосок, — неужто ничего не помнишь? Наташка я Берникова. А ты сладенький и нежный, не то что местные грубияны — лишь бы сунуть, трухануть и бежать дальше.
Блин, когда же это я нежность успел проявить? Ну хоть убей, ничего не помню. Это надо же с пяти глотков так ужраться. Хотя ничего удивительного — организм еще детский… О чем это я? Контактирую с представительницей противоположного пола не по-детски, значит, мужик. Не прекращая приятного процесса, обследовал организм в магическом спектре, заодно подправил кое-что в энергетике. Тут же почувствовал себя человеком. Затем осмотрел объект своего сексуального интереса. Уф-ф! Слава Богу, одна из тех стройняшек, на которую я положил глаз еще вначале сабантуя. И как это меня, находившегося в состоянии полного отупения, угораздило к ней подкатить, да еще и сманить для совместного приятного времяпрепровождения. Впрочем, еще неизвестно, кто кого сманил.
В какой-то момент почувствовал, что подкатывает. Наталья тоже участила дыхание и начала повизгивать. Ускорился, чтобы побыстрее все случилось. Наконец выстрелил да так, что избыток семенной жидкости пролился из влагалища и оросил яички. Результатом стало наше дружное: