Кавказский Хищник. Хорошая девочка станет плохой
Но в данной ситуации вопрос решается быстро и решительно – очередной высунутой купюрой из кармана Анзора.
И вот он уже решительно несет меня в направлении собственного жилища, на ходу спрашивая этаж и комнату.
Мы быстро поднимаемся на лифте на пятый этаж. В кабинке тесно, хоть нас всего двое. Странно. Обычно нас сюда набивается до десяти человек, особенно с утра, когда все на занятия опаздывают. А он здесь кажется каким-то неестественно высоким и крупным. Словно бы великан в домике Хоббита…
Заходим в мою комнату. Соседка по комнате на месте. В излюбленной позе – сверху на очередном качке. Мы с ней не очень ладим. Вернее, держим дружеский нейтралитет. Она из тех, кто делает больше ставку не на учебу, а на «развитие социальных связей» в универе. Главное, чтоб это потом не вылилось в «лечение половых последствий». Я пару раз возмущалась, что она могла бы найти более подходящее место для своих случек, но это вылилось только в пререкания и напряженную обстановку.
Анзор резко включает свет и матерится, когда глаза падают на то же, что вижу и я.
– Сдрыснули отсюда, – шипит он.
А главное – они его сразу и беспрекословно слушаются, что меня совершенно обескураживает.
Анзор сажает меня на мою кровать, а сам мрачно оглядывает комнату. Проходит в коридор, бесцеремонно открывает дверь в шкаф, скорее всего, пытаясь найти ванную.
– Сортир на этаже? – спрашивает он.
Молча киваю и отворачиваюсь.
– Спасибо большое, дальше я сама, – говорю строго. – Всего доброго, Анзор. Я не буду на тебя заявлять, но и от тебя прошу оставить меня в покое. Не хочу иметь ничего общего с вашей компанией и тем более выслушивать в свой адрес.
– Какие книги тебе нужны? – перебивает он, словно бы вообще меня не слушая.
– Чего?
– Говори, что собирать. Какие книги нужны для занятий, что взять из вещей.
– Куда взять? – не понимаю я его.
Наши взгляды пересекаются.
– Ты в этом гадюшнике не останешься со сломанной ногой.
Глава 9
От подступившего высокой волной возмущения я даже на пару секунд замираю, хлопая ресницами. Это он сейчас серьезно?
Делаю глубокий вдох и выдох. Пытаюсь успокоиться, чтобы размышлять и отвечать рассудительно.
Вроде бы ловлю себя за хвост и усмиряю.
Поднимаю максимально спокойный, выдержанный взгляд на него.
– Анзор, спасибо большое за помощь и участие, но я повторюсь: дальше я сама. Мне больше Ваша помощь ни в чем не нужна…
Поджимает челюсть. Смотрит на меня внимательно и хмыкает.
– «Ваша» – это кого? Мы снова на «Вы»?
– А мы и не переходили на «ты». В простом общении такая форма предполагает дружбу или панибратство, а мы не друзья и ими быть не можем. То, что я могла как-то не совсем адекватно себя вести от шока и боли, неминуемо последовавших за падением, не говорит о том, что кто-то дал Вам право вторгаться в мое личное пространство и диктовать свои правила.
Он быстро подходит ко мне и садится на корточки. Прямо передо мной. Горячий взгляд нагло стекает от моего лица к груди, талии, и… упирается между ног.
Я все еще в той идиотской мини-юбке, но на мне нет колготок, которые были сняты перед наложением гипса, только белье.
Автоматически сжимаю бедра еще сильнее.
Хочется спрятаться от него, скрыться. Это присутствие слишком сильно давит…
– Почему ты такая, а? – спрашивает как-то вкрадчиво и сипло. И снова улыбается недобро этими своими кончиками губ. Очень опасная улыбка. Почти хищный оскал. – Не совсем адекватно вела себя, говоришь? Рада, а когда вообще ты вела себя адекватно? Строишь из себя хорошую девочку, а сама…
– А сама шлюха или как там… Не помню, как ваша компашка меня обзывала, но что-то типа того…
Его лицо вмиг становится заостренным и до невозможности напряженным. Челюсти сжимаются.
– Об этом можешь забыть. Ни одна… – делает паузу, выдыхает шумно, – слова тебе больше не скажет.
А я печально усмехаюсь. И правда сейчас грустно и пусто на душе. Устала я… Очень хочу поспать. Вот очень…
– Будете затыкать всем рот и дальше купюрами? В больнице заткнули, чтобы лишних вопросов не задавали, вахтершу подкупили. Кого еще?
А он все смотрит и смотрит. Впивается в меня своими глазищами. Аж по позвоночнику холодок бежит. И нога в гипсе ноет сильнее.
Вдруг протягивает руку к моему лицу и трогает щеку большим пальцем. Вроде как волос с нее убирает, только нет там никакого волоса. У меня все убрано в тугой хвост на затылке.
– Ты права, Рада, мы с тобой точно не сможем быть друзьями… И знаешь, мне нравится, что ты меня на «вы» называешь… Голос сиплый и низкий… Я тебе об этом еще напомню, когда время придет…
– Для чего придет время?
Хмыкает. Встает. Направляется к выходу.
– У тебя в телефоне забит мой номер, Рада. Если что нужно, сразу звони, понятно?
Молчу, стиснув зубы, хотя страсть как хочется ответить: «Непонятно»…
– И когда я буду звонить, чтобы сразу поднимала.
Сжимаю кулаки. Вот же ж… Хамло… Приказывает он мне тут… Он вообще мне кто?
Раздраженно отворачиваюсь к стене.
– Завтра с утра жди медсестру. Придет уколы тебе в попу ставить. У тебя прописан курс антибиотиков и анальгетиков на семь дней.
Эту фразу тоже оставляю без ответа. Таращусь в высокое окно. Долго и упорно.
Отмираю только тогда, когда точно убеждаюсь, что он сгинул.
Козлина. И где берутся такие наглые люди? Сам же вынудил сигануть вниз, сам же сейчас делает вид, что заботится, так еще и как авторитарно!
Резко оборачиваюсь на инстинктах к двери, вздрагивая, когда она распахивается, чуть ли не вылетая из петель.
На пороге соседушка, которая улыбается заговорщицки в тридцать два зуба, сжимая в руках костыли в пластике.
– Офигеть! Это что сейчас было?
Смотрю на нее, подняв бровь.
– Тебя сам Хищник на руках сюда принес? А ты не такая простушка, как мне сначала показалось…
В ее тоне нотки интереса и зависти. Прям такие очевидные, приторные, что аж тошно…
– В туалет не хочешь, Радушка? Или, может, еду какую тебе заказать? Или водички…
– Ты это чего такая вдруг заботливая и сострадающая? – спрашиваю горько-скептически, а сама почему-то и без того знаю ответ…
Она скалится, напоминая в моменте шакалиху, а потом вытаскивает из кармана толстовки нехилую такую пачку пятитысячных купюр.
– Мне тут велено за тобой приглядеть… Я готова… Соседкам нужно помогать, – подмигивает мне, а я все. Краснею, как помидор, от ярости. Снова из-за выходок этого… Срывает все предохранители.
– Теперь слушай сюда, соседушка, – шиплю, словно бы сама хищница, а не побитая кошка…
Глава 10
Ну, что греха таить… Переоценила я свои возможности. Особенно опрометчиво было послать соседку, от которой как-никак была бы хоть какая-то помощь. На второй день своего «заключения» в гипсе осознала я это с лихвой. А теперь между у нас с ней был уже не холодный нейтралитет, а настоящая открытая вражда и неприязнь. Нет, она, конечно, боялась высказывать мне что-то вслух и уж тем более делать пакости, так как страх нарваться на гнев Хищника, видимо, сидел слишком глубоко, но в моем положении это мало помогало. Ирка намеренно почти не появлялась в комнате, то есть помощи у меня не было от слова совсем.
Пачка денег, которую он сунул ей «на мои нужды», тоже нетронутой лежала на столе. Я припугнула ее, что если она прикарманит даже один рубль оттуда, то навру Анзору, что она все потратила на себя, а меня послала.
Ну, а что? Конечно, ничего бы я ему не наврала, но и деньги его, даже опосредованно, ни за что не приму! Просто кину их ему обратно в лицо при первой возможности, и я вернусь в строй.
М-да, с «кину в лицо» я, видимо, все-таки погорячилась… Уже один раз кинула… Вот, последствия разгребаю…
Оказывается, у меня совершенно нетренированные руки, а я считала себя довольно спортивной, и физручка хвалила в школе мои данные.