Кавказский Хищник. Хорошая девочка станет плохой
– О, смотри, сосочки, – услышала я гнусный голос одного из «самцов» и почувствовала, как кожа покрывается липким потом. И это был не страх, а раздражение.
Рядом стояла еще какая-то компания студентов. Явно не из категории распальцованных кавказских мажоров. Они со смесью интереса и опаски взирали на происходящее, слушая гнусные замечания козлов в наш с Катькой адрес, но не вмешивались. Почему-то я была уверена, что они с удовольствием раструбят о том, что услышали…
– Катя, а подружка тоже так сладко дает? – продолжал вещать говноголос с акцентом.
Его дебильное замечание было тут же встречено идиотскими похихикиваниями в компании.
– Да, такая давалка, ты бы знал, – обернулся козел, навешивающий на нас гадости в первых ролях, на кого-то из своих. Второй явно что-то уточнял про нас, просто от начинающего пульсировать в голове гнева я ничего уже не слышала.
Мы с Катькой шли под ручку. И потому она сразу заметила, как я напряглась, закипая, сильно сдавив ее локоть.
– Забей, Рад. Они просто уроды… – тихо проговорила она и ускорила шаг, опустив голову.
Пораженно посмотрела на подругу.
Это моя воинственная Катька сейчас?! Что вообще происходит?! Она их боится?! Средь бела дня в собственном институте?! Мы вообще сейчас о чем?!
Вон, обычные парни, бледные и тихие, стоят рядом, а эти козлы гогочут, как кони, совершенно наплевав на то, что они в институте и вообще-то сюда приходят учиться, а не обзывать… Хозяева положения чертовы. Это что вообще за беспредел?! Дальше что?! Будут подходить – шлепать нас под зад безнаказанно?!
– Эй, кудряшка, хочешь, покатаю тебя на своем колесе? – снова услышала уже в спину. А вот это уже адресовывалось точно мне. Потому что у Катьки было идеально прямое каре… Это мои непослушные волосы все время кудрявились от этой погоды. Я застываю. Чувствую, как щеки пылают. И не от стыда. Перед глазами теперь уже красная пелена. У меня такое всего несколько раз в жизни было… Нет, одно дело приставать, даже сально, но ведь это откровенные оскорбления… Средь бела дня… Без повода… Мы даже не посмотрели в их сторону, чтобы дать повод! Разворачиваюсь, крепко сжимая наполовину полный стаканчик кофе в руках. Надеюсь, он еще не остыл…
– Это Вы мне? – подхожу к компании, дрожа от ярости.
– Тебе, крошка, – усмехается один из козлов. Смазливый такой, напомаженный. Прямо светится от холености. Идиот. Лучше бы книгу открыл, почитал…
– Так что, покатаемся? У меня хата напротив универа. Успеешь к третьей паре… Компашка снова разрывается гадким гоготом. А я медленно оглядываю присутствующих. Их не меньше пяти. Хочу их запомнить. Эти уроды с нами «учатся»… А ведь дома наверняка со своими сестрами строят из себя идеальных и вежливых…
Лица почти все фактурные, но для меня сливающиеся в единый черный фон. Они безлики. Потому что интеллект такой толпы обычно равен интеллекту самого глупого из них. А сейчас это уровень барана на пастбище.
– Сестру свою покатай, – выплевываю дерзость и не отвожу глаза.
Уже нет смысла отступать. Я в той точке невозврата, когда уже страх не имеет значения… Это уже вопрос чести…
– Ты не охуела, случаем, пиздаболка?! – слышу его грубое и явно уязвленное. – Ты как разговариваешь?
– Как ты заслужил и чего стоишь, так с тобой и разговариваю, – отвечаю, вздергивая подбородок.
Чувствую, как меня жгут глазами в ответ. Со всех сторон. Но один взгляд ощущаю сильнее всего. Он оставляет на коже следы. Такое я уже чувствовала раз…
Медленно поворачиваю голову на его источник, скорее инстинктивно.
Смотрю и вздрагиваю. Это тот мужик… Блин, а он не мужик, оказывается. Плюс-минус ровесник этих козлов. Старшекурсники. Возможно, уже магистратура. Даже звучит смешно… Бараны и магистратура…
– О, дерзкая, а я смотрю, ты не ты… Сколько лет, сколько зим? – усмехается он мрачно, тоже узнавая меня. – Правила дорожного движения выучила?
– Че за пантера, Хищник? Знаешь ее? – говорит кто-то из толпы кавказогопников. – Как твоя подружка?
– Не пантера, а киска, – усмехается тот в ответ. – Безобидная… Доводилось познакомиться…
Слышится гогот. Они что сейчас подумали? Он тоже ухмыляется, по ходу оттесняя всех других назад, подходит вплотную ко мне, вставая так, что нарушается мое личное пространство. Кофе жжет пальцы через крафт, но я даже не чувствую этого.
– Вот вы ведь все себя такими настоящими мужчинами считаете… Ставите всех ниже себя. Только вы единственные правильные и крутые. А в чем крутизна? Гадости в спину девушек говорить, думая, что они не ответят? Это тошно и подло. И да, мне на месте ваших матерей было бы стыдно, что таких козлов воспитала, – тараторю я ему нравоучения, словно бы оправдываясь, что ли… Или… Сама не знаю, не ожидала я этой встречи…
– Замолчи, киса…– произносит хрипло водитель космолета, – не тебе нас сейчас морали учить. Иди дальше, пока пускают… И так уже на наказание наговорила…
– Пока пускают?! На наказание? – Ярость сейчас газует и зашкаливает на внутреннем спидометре. Я уже не чувствую ни берегов, ни страха. С детства такой была… Принципиальной правдорубкой. – Вы кто вообще такие, чтобы так хамить?! Ничтожные мажорчики, нули! Папины сынки без чести и достоинства!
– Заткнись, девочка! – продолжает он уже гораздо более низким голосом. Его глаза чернеют, словно бы наливаясь яростью. Я видела уже этот взгляд, когда он меня чуть не сбил. Тогда я тоже должна была «идти, пока отпускают»…
– Рад, пойдем! – пищит сбоку на отдалении Катя, которая застыла опоссумом, как только я вступила в разборки. И что она такая бесхребетная оказалась, а? Можно разве сносить такие оскорбления на ровном месте?! Я б еще поняла, если бы мы шли на темной незнакомой улице, но мы в родном институте, средь бела дня! Неужели на них управы нет?!
Чувствую, как злость и даже какая-то беспомощность стискивают все мое нутро. А ведь мы ничего даже сделать не можем против этих козлов! Только молча сносить эти оскорбления на глазах у других перешептывающихся студентов, которым тоже на все плевать – лишь бы их не трогали…
Дальше все происходит на автомате. Словно бы это какие-то внутренние демоны нашептали моему разгоряченному вопиющим хамством сознанию.
Резко срываю крышечку с кофе, и… обливаю этого несостоявшегося Юрия Гагарина с густой щетиной на лице еще горячим кофе…
– Получай, гад! – вырывается утробным, не своим голосом.
Картинка замедляет ход в моей голове. Я прямо отчетливо вижу, как изогнувшаяся дугой толстая струя цвета латте делает вираж и хлестко заливает густую шевелюру брутала. Он тоже шокирован и заторможен. Его зрачки расширены, а рот кривится в удивленно-возмущенном «о», после чего на лице появляется брезгливость, раздражение, и… дикая ярость.
Жирные капли разбежались по черной глади куртки и обильно смочили воротник водолазки. Он пытается отряхнуться, жмурясь, но только сильнее размазывает по себе кофе.
Вокруг гул из голосов. Мне кажется, происходящее видит весь институт. Словно бы все высыпали разом на центр и взирают на небывалое… Кто-то похихикивает, кто-то перешептывается, кто-то возмущается.
Прихожу в себя, понимая, что нужно срочно делать ноги. Потому что осознаю, что конкретно перешла черту – и последствия будут ужасными. И до того, как он переводит свой испепеляющий взгляд на меня, несусь прочь в направлении входной группы, где стоит спасительная охрана института. То, что он кричит мне в спину, стараюсь не слушать. Потому что там что-то намного более ужасающее, чем то, что обещают грешникам в девяти кругах ада…
Глава 5
– Рада, нужно поговорить, – уныло и тихо бубнит Катька, стоило нам только выйти из аудитории.
И я, и она после случившегося сегодня утром, мягко говоря, чувствовали себя паршиво.
Ярость отступила, и на ее место пришло сожаление. И на фиг я вообще марала руки об этих уродов? Вот вечно я парю горячку, а потом жалею.
Да только разве можно себя проконтролировать, когда с тобой вот так грубо и гадко… На глазах у всех…