Телохранитель для Евы (СИ)

Этот монстр продолжает прессовать не только меня, но и моего отца решил уничтожить, на всякий случай, чтобы я помнила своё место. Потому что я так и не принадлежу ему, даже если он иногда получает доступ к телу. Душой я не с ним. А в последнее время ему стало мало лишь тела.
— Вечером хочу с тобой сходить в ресторан. Будь готова к восьми.
— У меня сегодня съёмка.
Соврала. Нет никаких съёмок.
— Жаль. Тогда в другой раз.
Молча кивнула и отвернулась от него. Мужчина протянул руку, взял мой подбородок в пальцы и навис надо мной.
— Поцелуй меня, Ева.
Я волком смотрела и даже не подумала двинуться с места. Измайлов ждал и начинал злиться.
— Не нужно это продолжать. Лучше подружиться со мной, тогда и твоему отцу дышалось бы легче.
Опять угрозы, опять шантаж.
— Что «это»? — сделала вид, что не понимаю о чём речь.
— Ты знаешь. Я предлагаю закопать топор войны. Пойдёшь мне навстречу, и мир вокруг изменится. Но учти, что слишком долго я ждать не буду, — он небрежно бросил моё лицо и выпрямился. — Хорошего дня.
Он поправил свой дорогой костюм и уехал, а меня затрясло. Думала, что хуже уже быть не может, но я ошиблась. Я пережила то, что он требует моё тело, и то коробит каждый раз. Но что делать с тем, что теперь он хочет и мою душу? Истинный демон. Родион прямым текстом сказал, что если я не стану с ним ласковее, он ещё больше начнёт зажимать отца. Но разве можно требовать любви? После того, что он со мной проделывает? Измайлов просто больной ублюдок, если считает, что я смогу его полюбить!
— Ева, ты на учёбу не опоздаешь? — раздался голос Яна справа и я очнулась.
— А? — растерянно ответила ему и нервно провела по волосам. — Да, сейчас я… оденусь, и мы поедем.
Продолжая дрожать, я пошла наверх под внимательным взглядом моего телохранителя. Кое-как заставила себя собраться с духом, переодеться и привести себя в порядок для выхода из дома. Кинула взгляд в зеркало ещё раз — вроде бы ничего. Бледная, правда что, и глаза как две дыры чёрные. Ни блеска, ни радости. Я будто бледная тень самой себя два месяца назад. Сложно уже представить, что какие-то шестьдесят дней назад я была совершенно другой — уверенной в себе, яркой, позитивной девчонкой. А сейчас я стала зашуганная, всего боюсь, не хочу возвращаться домой и постоянно в слезах. Жизнь и здравый рассудок будто утекал из меня день за днём, меня стирало из этого мира, словном ластиком. Ощущение, словно я тут год уже живу, в этой и физической, и моральной тюрьме. В кого ты превратил меня, Измайлов? Ты сломал меня. Меня больше нет. Когда же ты наиграешься мной и моей семьёй?
Ладно, хватит. Несколько раз шумно вздохнула, взяла сумку с тетрадками и пошла к машине. Молча уселась на своё место и смотрела на дорогу. Небо было холодное и хмурое, как и моё настроение.
— Ян, вечером добавиться ещё одно незапланированное мероприятие, — нарушила я тишину.
— Хорошо. Во сколько?
— С семи вечера до десяти.
— Понял.
Снова повисла неловкая тишина. Мне было трудно находится рядом с ним, но выбора у меня нет. Душа рвалась в куски от того, что Родион не знает, как ещё ко мне подойти, и я чувствую его ко мне ненормальную страсть, которая лишь подпитывается моим ежедневным «нет», а в это время со мной каждый день рядом Ян, к которому запрещено прикасаться, даже просто поговорить невозможно. Он избегает контакта настолько, насколько это возможно. Конечно, кому нужна такая рыба-прилипала как я, да ещё с приложением в виде мужа-монстра? Всё понимаю, не осуждаю его, но так хочется хоть немного любви и ласки.
Поцелуй в тот вечер на обрыве не могу забыть. Он ответил мне, возможно, я даже нравлюсь ему тоже, но я — чужая жена, он не позволит мне снова перейти грань дозволенного. Как мне быть дальше, я не знаю.
Сегодня я просто хочу сбежать от мужа, никаких мероприятий у меня на вечер нет, но я уже ляпнула про съёмку, и теперь нам нужно уехать из дома на вечер. Так уж вышло, что везде приходится с собой таскать Яна. Страдать, плакать при нём. Меньше всего я бы хотела, чтобы мою боль и слабость видел именно он. Сколько я ещё смогу бегать от Родиона? Что он сделает, когда поймёт, что еще больше стала искать возможности избежать общения? Сразу в лесу прикопает, или сначала поиздевается ещё более изощрённо?
 
Вечером, как мы и договаривались с Яном, он, одетый, ждал меня внизу, чтобы ехать на «мероприятие», о котором я говорила днём. Мужчина сидел на подолокотнике дивана одной ногой, о чём-то задумавшись. Услышав шаги с лестницы, он повернул голову в мою сторону.
— Едем? — спросил он коротко.
— Да, — кивнул ему и пошла надевать куртку.
До сих пор хожу в своей старой верхней одежде, которую покупала себе сама. Купленная мужем шуба принципиально оставалась висеть в шкафу коридора. Я так ни разу её и не одела, хотя на вещи вкус у Родиона отменный. Сразу видно, что женщин в его жизни было много. Платья он мне купил по своему выбору вместе со мной, а шубу выбрал сам, и я её лишь примерила, чтобы Измайлов посмотрел на меня в ней. Как куклу рядит меня, и наслаждается эстетикой, козёл.
Как только мы выехали на дорогу, я сразу же сказала Яну:
— Не сворачивай. Едем на поляну. Ту, у обрыва.
— Разве у тебя не съёмка? — ответил своим низким голосом мужчина.
— Нет. Я просто не хочу быть дома.
Ян промолчал и выполнил мою просьбу — повернул в сторону леса.
Эту поляну я нашла давно. Это моё место для медитации. От шума воды я набираюсь сил, от вида её приходит успокоение. Я здесь не была очень давно, ещё со времён как училась в школе, но теперь вдруг вспомнила про обрыв у реки. Захотелось снова попросить душевных сил у тёмной воды…
Как и в прошлый раз, мой телохранитель остановил машину недалеко от обрыва и заглушил мотор. Я вышла и подошла к краю. Мужчина молча следовал за мной по пятам. Он всё равно допускал мысль, что я могу прыгнуть вниз, моё душевное состояние оставляло желать лучшего, и Ян это чувствовал. Как зверь ощущает меня, но всё равно на всякий случай страхуется. Он просто не знает причин, по которым я точно не прыгну. Но я не намерена ему жаловаться. У меня план другой.
Какое-то время мы молча стояли вдвоём на краю обрыва, слышен был только плеск воды внизу да завывание порывов ноябрьских ветров. В свете фар машины видны были два силуэта — женский, тонкий и хрупкий, и мужской — большой и грозный, непонятно каким образом оказавшиеся вдруг на пустыре. Распущенные волосы гонял ветер, кидая их мне в лицо, руки и скулы уже покраснели и заледенели от мороза, а мы всё стояли и молчали. Молчаливый разговор. Не знаю, почему, но я как будто ощущала безмолвную поддержку мужчины, стоящего со мной почти плечом к плечу. Наверное, мне бы этого хотелось, вот я и выдумываю себе…
— Ты замёрзла совсем. Идём в машину.
— Я не хочу уезжать.
— Мы останемся. Погреемся просто. Идём, — он мягко подтолкнул меня рукой к большому чёрному джиппу.
Я послушно двинулась к нему и онемевшей от холода рукой открыла дверь. Только оказавшись в тепле салона, поняла, насколько замёрзла. Но моральная боль была гораздо сильнее физического дискомфорта, и потому я просто не замечала мороза, пока Ян не увёл меня с поляны.
Мужчина сел рядом и заметил, что я мелко дрожу. Прибавил печку и откинулся на спинку сидения. Мы снова сидели в полной тишине, даже музыку мой суровый телохранитель включал очень редко. При этом мне никогда не было с ним скучно, даже если он молчал. Мне было с ним одновременно просто и тяжело. Просто молчать, тяжело быть рядом.
— Может, фильм какой-нибудь включим? — спросила я.
 
Стало всё же не по себе в сплошном безмолвии.
Ян достал телефон, что-то нашёл во вкладках и протянул мне свой гаджет:
— На. Выбирай.
— А ты какие фильмы любишь?
— На свой вкус выбери.
— Тебе всё равно?
— Вообще параллельно. Только не про ваниль, пожалуйста.
Я стала смотреть иконки фильмов в списке, нашла какую-то комедию американскую и включила её. Пусть хотя бы они меня повеселят. Ян в пол уха и пол глаза поглядывал в экран смартфона, который я вставила в специальную подставку на панели машины. Он полулежал на своё сидении, периодически будто бы проваливаясь в дрёму. Я скинула ботинки и залезла на своё сидение с ногами. Машина просто огромная, места в ней много, и сидение настолько большое, что я в нём и спать могла бы. Увлеклась сюжетом и временно позабыла о своих тревогах, местами даже смеялась. В очередной мой тихий смех, телохранитель открыл глаза, некоторое время понаблюдал за героями и очень ёмко прокомментировал: