Время взрослеть (СИ)

— Ты знаком с Кайлом Арторсом? — подойдя к костру, Макс опустился на колени и протянул руки к огню.
Дэвид был ещё ребёнком, когда встречался с Кайлом. Тот приехал на базу в Токио, где Дэвид родился и рос до двенадцати лет. Сейчас, вспоминая его, гамма понял, почему Макс задал такой вопрос. Кайл был невысокого роста, с богатой копной светлых волос, вздернутым носом и ярко-голубыми глазами. Он демонстрировал всем белоснежные зубы, растягивая фигурные губы в улыбке, и постоянно заливисто смеялся.
  
— Он твой анатэ? — озвучил свою догадку Дэвид, ни капли не сомневаясь в том, что прав.
— Я помню его урывками, — сглотнув, начал Макс. Он не отрывал взгляда от огня и говорил слегка хрипло, словно о чем-то важном и сокровенном. — Он всегда появлялся в поместье, как ураган, привозил подарки. Только не угадывал с тем, что мне подходило по возрасту. В четыре он привез пневматический боевой пистолет. Я едва не пристрелил из него садовника. Берт, наш водитель, тогда отнял пистолет и спрятал или даже выбросил. А анатэ посмеялся и сказал: «Ничего страшного, все равно садовник ужасно стрижет газон».
— А как твой отец на это отреагировал? — выгнул бровь Дэвид, присаживаясь за спиной Макса и приобняв его. В принципе, подобное поведение было характерно для макси. Они не особенно пеклись о чьих-то жизнях и считали любую ерунду причиной избавиться от человека.
— Он во всем потакает анатэ. Кучу денег перечисляет на счета Дельты только из-за него. Я иногда слышал, как они ругались, а потом мирились. И в тот раз тоже.
— У них нет других детей, так? — уточнил Дэвид. Он отлично знал, что Гуран пускает слюни на состояние лорда Шеймта. И то, что Макс — единственный наследник, значительно увеличивало его шансы попасть под влияние главы Дельты, чтобы хотя бы таким способом добраться до денег.
— Однажды я видел в ванной анатэ положительный тест на беременность. Но ребенок так и не появился. Думаю, у него случился выкидыш или он сделал аборт, — с долей досады признался Макс. Похоже, он был бы не против заиметь себе брата. — Мы с ним поссорились в последнюю нашу встречу и с тех пор уже год не разговариваем.
— Что ты натворил?
— Лишился девственности с одним своим приятелем. Анатэ рассердился, сильно ругал меня. Потом влепил пощечину, обозвал недоумком и ушел, — Макс сглотнул и облизал пересохшие губы. Та ситуация явно засела у него в душе и мыслях.
— Он — один из пленников Тодески? — опять догадался Дэвид, слегка поглаживая мальчишку по плечам, и массировал его ладони, стараясь немного успокоить. — Хочешь спасти его и тогда помириться?
— Да. Ради этого решился на миссию, — подтвердил Макс.
— Что ж… Отец спонсирует деятельность и исследования Дельты, а анатэ — сам дельтовец, к тому же макси. Похоже, родители не оставили тебе выбора, — печально заключил Дэвид.
— А твои? — заинтересовался Макс. Он обернулся и посмотрел в лицо гаммы, радостный, что тот выслушал и понял.
— Омега, который называется моим анатэ — Юко Кенсу, был лишь инкубатором, — давно пережив эту ситуацию, спокойно начал Дэвид. — Он ученый в токийском исследовательском центре Дельты. Сначала я представлял собой коктейль из генов, собранный в одной пробирке. Он выносил и родил меня. Когда я немного подрос, стало ясно, что эксперимент увенчался успехом. Я был здоров, в отличие от моих предшественников, многие из которых не дотянули и до года. К тому же у меня сразу же заметили высокий IQ. После они пробовали повторить эксперимент в точности по моему примеру, но ничего не выходило. Юко все дожидался, когда у меня наступит половое созревание и начнутся течки, чтобы попытаться клонировать. Но увы и ах, Гуран прибрал меня к рукам раньше.
— Вот это да! — удивленно воскликнул Макс. — Ты так просто говоришь о необыкновенных вещах! Ведь детей, по-настоящему созданных в пробирке, мало! А удачных — тем более! Ты — чудо!
— Весьма лестная оценка, — улыбнулся Дэвид, погладив Макса по волосам. — А в Токио меня называли — образец триста сорок шесть. Юко не является моим генетическим анатэ, как и никто вообще. Я — спешная сборная солянка. Ненастоящий человек, — Дэвид потянулся к карману, где лежали сигареты, и прикурил. Он мог сколько угодно стараться себя убедить, но все равно знал правду. Детство он провел в лаборатории и понятия не имел, что можно жить как-то иначе. Потом же, становясь старше, он более четко уяснил, что отличается ото всех не только полом. Юко очень плохо играл роль анатэ. Он был фанатиком своего дела и куда сильнее интересовался исследованиями, чем психологическим состоянием Дэвида.
— Что за ерунда? Конечно настоящий! — заспорил Макс, будто что-то в этом понимал.
— Нет. У меня нет родителей. Все, из чего я состою — искусственно выращенные или подобранные компоненты, чтобы создать идеального гамму, — строго настаивал Дэвид, не желая спорить на очевидную для него тему с мелким дилетантом.
— У тебя есть душа. Это — самый важный компонент настоящего человека, — уверенно заявил Макс, повернувшись к нему и прикоснувшись ладонью к груди.
— По моим поступкам заметно, будто у меня есть душа? — насмешливо выгнул бровь Дэвид, с намеком кивнув на коробки с экспериментальным препаратом, который собирался испробовать на местных. Он вспомнил о своей любимой бите с вколоченными в нее гвоздями и о тех, кого ей завалил.
— У тебя нет морали, — усмехнулся Макс. — Душа здесь ни при чем.
— Довольно этой церковной ереси, — хмыкнул Дэвид и пощекотал Макса по ребрам. — А то Чарльз тебе приснится и погрозит пальчиком.
Они оба засмеялись, но неожиданно услышали звук мотора и насторожились. К ним на большой скорости ехал серый джип с темнокожим водителем. Дэвид сперва нахмурился, а после глянул на часы — без пятнадцати двенадцать. Это за ними приехали, чтобы отвезти в гостиницу. Ничего себе они поболтали! Дэвид вскочил на ноги и метнулся к сумке с рацией. Чарльз не вышел на связь, как собирался. Сердце забилось в бешеном ритме, и тело стало словно ватным. С ним что-то произошло! Другого объяснения тому, что он не связался с ними, нет. Дэвид дрожащими пальцами настроил волну, чтобы самому вызвать Чарльза, но в ответ услышал только шипение помех.
Дэвид не мог отделаться от мыслей о Чарльзе. Всю дорогу до гостиницы он крутил передатчик, стараясь отыскать волну и выйти на связь с другом. Подсознательно он понимал — скорее всего, это невозможно из-за поломки второй рации. И тогда уговаривал себя, что Чарльз — мастер на все руки — починит механизм и они поговорят. В отличие от него, Макс совершенно беззаботно растянулся на заднем сидении джипа и едва ли не мурчал под кондиционером. Он воспринял пропажу Чарльза из зоны доступа легко, даже слишком. Похоже, мальчишка думал, что Эдвардс бессмертный. А это не так.
Им предстояло переночевать в гостинице и дождаться, пока завтра за ними приедут люди Тодески. Но что, если их никто не страхует? Вдруг Чарльз погиб по каким-то причинам или его взяли в плен? Дэвид знал — на него можно положиться. Он и под пытками не выдаст их с Максом. Поэтому если они и не свяжутся, правильным будет тихо-мирно уехать из штаба Теты, отыграв роль посланников. Рыпаться и пытаться самим освободить пленных макси Дэвид не видел смысла. С замками они не справятся без Чарльза, а придумывать на ходу новый план и рисковать собой ради кого-то он не хотел. Но с таким решением могут возникнуть проблемы со стороны Макса. Как бы его не накрыла волна идиотизма и он не стал бросаться на амбразуру, чтобы спасти Кайла.
В холле их встречал представитель коренного населения, одетый ярко и торжественно. Он поклонился Дэвиду и Максу, сложив пальцы домиком, и елейно улыбнулся.
— Добро пожаловать, — учтиво поздоровался он на ломаном английском. — Ваши номера готовы.
— С кем я могу поговорить по поводу вакцины для местных жителей? — сразу спросил Дэвид, не давая Максу и рта открыть. Ему не терпелось избавиться от вакцины. Во-первых, меньше вопросов и подозрений, а во-вторых, чем быстрее эксперимент начнется, тем лучше.