Годовщина развода. Растопить лёд

— Дышите, Вадим, — говорю я спокойно, — всё будет хорошо. Скоро прибудет помощь.
— Мне нужно на воздух, сердце… снова прихватило…
— Ты уверен? — спрашивает Артём.
— Да… помогите мне…
Мы, с Артёмом, подхватив его с обеих сторон, почти волоком выводим из зала, к выходу, а потом и на улицу. Аделина остается в надежных руках охраны.
Скорая уже подъезжает, фельдшеры быстро открывают задние двери машины, увидев нас, и укладывают Свиридова на кушетку и начинают осмотр.
  
— Давление зашкаливает, — бормочет один другому. — Мы его госпитализируем, — а это уже сообщает нам.
Рядом останавливается полицейская машина. Начинается разбирательство. Я объясняю всё с самого начала, коротко ввожу их в курс дела. Артём добавляет детали о партнере и Аделине, у которой обнаружили флакон. Свиридов слушает.
Врач из скорой, осмотрев переданный ему флакон, качает головой.
— Сильный стимулятор. При изначальных проблемах с сердцем — это прямая дорога к инфаркту. Вашему пациенту еще повезло. Вы нас быстро вызвали. Иначе… — Он качает головой. — Иначе не спасли бы.
Свиридов привстает с кушетки. Он всё еще бледный, но взгляд уже горит огнем. Он явно жаждет расправиться с Аделиной.
— Вот стерва… — он сипит. — Артём, ты должен помочь. Объяснить Маше. Рассказать обо всем. Скажи… скажи, что я даже не смотрел на этих девок! Это просто партнеры привели, сам знаешь, так бывает на переговорах. А эта Аделина всё крутилась рядом… — Он переводит на меня благодарный взгляд. — Спасибо за то, что помогли, и вообще… А эту тварь я посажу. За то, что чуть не угробила. Жизнью клянусь!
— Вам бы сначала свою жизнь сохранить, — ворчит фельдшер, укладывая разбушевавшегося пациента на кушетку. — Всё, увозим, — сообщает он, закрывая двери скорой. Машина стремительно уезжает.
В этот момент из ресторана выходит полицейский, ведя за собой Аделину. Она выглядит потрясенной, а когда бросает на нас взгляд, на этот раз в нем нет презрения. Есть только страх и, наконец, — аллилуйя! — такое желанное поражение.
Артём обнимает меня за плечи, притягивает к себе. Я прижимаюсь лбом к его груди, пытаясь успокоиться.
— Вам нужно будет дать показания, — сообщает нам полицейский, который опрашивал нас.
— Без проблем, — соглашается Артём.
— Что ей грозит? Вы можете сказать хотя бы предварительно? — не удерживаюсь я от вопроса.
Неужели Аделина и на этот раз отделается легким испугом и денежной компенсацией?
— Сложно сказать вот так сразу, нужно выяснить все обстоятельства, — ожидаемо начинает юлить полицейский, не желая давать обещание, которое может не сбыться.
— Но если просто подумать, то какая это статья? Она может сесть в тюрьму? — не отступаю я, чувствуя, как Артём слегка нажимает мне на плечо — мол, успокойся.
Но я не могу. Мне нужно знать. Сейчас.
Полицейский вздыхает, потирает переносицу. Он оценивающе смотрит на удаляющуюся машину скорой, потом на дверь ресторана, откуда только что вывели Аделину и посадили в полицейскую машину.
— Смотрите, — говорит он уже менее официально, скорее как человек, объясняющий очевидное. — Потерпевшему причинен вред здоровью средней тяжести, как минимум — нарушение работы сердца с последующей с госпитализацией. Если будет доказан умысел, а он, с вашими показаниями и ее историей, вполне просматривается, то это тянет на статью 112 УК — умышленное причинение средней тяжести вреда здоровью.
Я замираю, слушая.
— Итак, факт причинения вреда есть, есть вещественные доказательства, мотив, вероятно, будет установлен как корыстный. Плюс ваши свидетельские показания как потерпевших от ее действий в прошлом, которые покажут системность. Так что сесть она может. Реальный срок. Не условный.
Во рту у меня пересыхает. Реальный срок.
— И это только по факту причинения вреда Свиридову, — добавляет полицейский. — А еще будут смотреть на состав препарата. Если он относится к запрещенным или сильнодействующим безрецептурным — это отдельная статья. Незаконный оборот. Плюс вы говорите, что она это делала и раньше… В общем, не переживайте. На этот раз, — он кивает в сторону полицейской машины, — она влипла по-крупному. И человек, которому она навредила, явно не намерен это спускать. Так что ваша бывшая тренерша надолго выпадет из обычной жизни и поедет в места, не столь отдаленные.
Он уходит, оставляя нас на тротуаре, предварительно сообщив, что ждет в участке для дачи показаний.
Артём обнимает меня крепче.
— Слышала? — его голос тихий, губы касаются моих волос.
— Слышала, — выдыхаю я. — Реальный срок. Жаль, конечно, твоего партнера, но зато благодаря его слабому сердцу наконец-то нашелся повод для реального ареста Аделины. Знаешь, мне было непросто жить с мыслью, что она не получила достойного наказания за всё, что натворила. А теперь я знаю: справедливость существует!
— И как бы бы веревочке ни виться, а кончик найдется, — говорит Артём, вторя моим мыслям.
Нахожу в себе силы улыбнуться, а Артём улыбается мне в ответ.
Да, теперь Аделина получит свое. Это факт. Бумеранг ее настиг.
Теперь мы победили — и это точно!
  
Эпилог
 
Снежана
Сегодня утренняя суета не обычная.
Потому что сегодня особенный день.
День икс, к которому мы давно готовились.
Чемпионат России по фигурному катанию.
Наша дочь может стать чемпионкой страны. Подумать только!
Нет, конечно, я знала, я всегда в нее верила, и всё-таки… Ух, как это волнительно!
Вчера она выиграла короткую программу. Чисто исполнила триксель и каскад тройной лутц, тройной риттбергер. С этим каскадом побеждали Алина Загитова, Аня Щербакова. Сейчас его с блеском исполняет наша дочь.
Василиса уже уехала на каток. Ей нужно размяться и настроиться.
Она уже совсем самостоятельная, работает с новыми тренерами. Ее взяли в самую знаменитую школу фигурного катания в “Хрустальный”, сколько копий было переломано, прежние тренеры не готовы были расставаться с перспективной спортсменкой, но мы послушали дочь и не прогадали. Главная звезда нашего тренерского штаба и женского фигурного катания оказалась строгой, но справедливой. Василиса последний год не просто ходила — летала на тренировки. К счастью, последствий травмы удалось избежать и нога ее не беспокоит. Тут надо, конечно, поблагодарить и Влада, который не только поставил нашу дочь на ноги, но еще и провел грамотную политику реабилитации.
Второго тренера Василиса тоже обожает, он пришел в группу вместе с ней, бывший чемпион страны, только окончил карьеру. Спокойный, уверенный, не перегибает палку, но умеет держать спортсменов в ежовых рукавицах, несмотря на их юный возраст.
В общем, там все настоящие профессионалы, и мы гордимся, что наша дочь с ними.
Мы им доверяем и верим, что наша дочь в надежных руках.
Я видела Василису перед отъездом, провожала ее рано утром, и могу сказать, что ее выдержке можно только позавидовать.
Тогда как у меня поджилки трясутся от волнения за нее, то она, наоборот, уверенная, собранная, сконцентрированная на результате. Она четко видит свою цель и упорно идет к победе.
— Я обязательно выиграю, потому что вы будете на меня смотреть! Хочу, чтобы вы с папой мной гордились!
И мы гордимся нашей невероятно сильной, талантливой девочкой.
И, естественно, сегодня поедем поддержать ее почти всей семьей.
Улыбка трогает губы, пока я переворачиваю очередной блин на шипящей сковороде.
Мой взгляд раз за разом прилипает к планшету.
На экране открыт блог Василисы. Она уже сделала фото с утренней тренировки и сразу же получила сотни комментариев:
  
“Ты справишься!”
“Вперед, наша звездочка!”
“Шлем лучи добра и поддержки!”
“Вася — вперед!”
Смотрю на фото. Такая она уже взрослая, красивая, нашей девочке, которая, казалось бы, еще недавно пешком под стол ходила, скоро семнадцать.
У нее даже парень уже есть. Арсений. Хоккеист, высокий, крепкий.