Рябиновое танго

И ей показалось, что Маша смотрит не в ее глаза, а прямо в ее душу. В душу, где до сих пор живет раскаяние за содеянное когда-то.
«Если бы я была тогда такой твердой, как Маша, у меня уже были бы внуки», — думала она.
Узнав Машу ближе, Рогнеда Игоревна полюбила эту красивую, добрую и умную девочку. Для нее она была именно девочкой, попавшей в беду, девочкой, которой очень хотелось помочь.
Отзывчивая и общительная Маша очень быстро освоилась в детском саду. Как-то вечером, зайдя за чем-то в кабинет к Рогнеде Игоревне, она заметила, как неуверенно директор обращается с компьютером.
— Может, вам помочь? — совершенно искренне предложила она.
— Маша, ну никак не могу сделать эту табличку! — пожаловалась директор.
— Нет проблем! — Маша быстро сделала таблицу и перенесла в нее данные с листа. — В какую папку это пойдет?
— А ты мне еще скажи, как оно пойдет? — рассмеялась Рогнеда Игоревна. — Ну никак у меня не получается наладить с ним дружбу! Я его даже побаиваюсь, — призналась директор, поглядывая на монитор.
— Обращайтесь! Мне это дело очень даже нравится! — чистосердечно предложила Маша.
С тех пор она стала главным компьютерным консультантом Рогнеды Игоревны, ее правой компьютерной рукой.
Так же случайно узнали в саду и о других талантах Маши. Придя однажды в музыкальный зал, в котором уже не должно было быть занятий, она случайно попала на репетицию праздника. Музыкальный руководитель ставила с детьми танец. А так как она сидела за пианино, то ей приходилось оттуда и руководить детьми. Маша, заглянув в зал, присела на скамью, стоящую у дверей, и некоторое время наблюдала за безрезультатным процессом.
Из своего богатого танцевального прошлого Маша прекрасно знала, что в этом возрасте у детей еще слабо развита движенческая память, поэтому дети лучше разучивают танец, если в нем участвует педагог.
— Лилия Викторовна, — попросила Маша молодого музыкального руководителя, — можно, я встану с детьми?
И процесс пошел!
— Машенька, — обращалась Маша к своей любимой Синеглазке, — ножкой можно топнуть просто так, а можно топнуть выразительно. Ты можешь это показать?
Машенька Андреева — талантливая девочка, она могла сделать все.
В следующий раз Маша попала в зал, когда Лилия Викторовна стояла с детьми, показывая им новое движение. Тогда Маша без церемоний села за пианино. Теперь Лилия Викторовна, а с ней и Рогнеда Игоревна знали, что Маша — ценный помощник в постановке танцев. А Маше нравилось заниматься с детьми, приятно было чувствовать себя нужной. Она с радостью спешила на работу, зная, что услышит веселый смех ребятни, обязательно увидит что-то новое.
— Маш, будь другом! Посиди немного в моей группе, — в один из дней, когда она приехала в сад немного раньше, обратилась к Маше воспитательница из группы, в которую ходила Маша Андреева. — Моя няня ушла на больничный, а мне надо срочно сбегать домой. Соседи позвонили и сказали, что я их затопила. Дети сейчас лепят, ты посиди с ними, а я постараюсь вернуться быстрее.
Воспитательница убежала, а Маша впервые осталась один на один с целой группой детей. Она подошла к столу, за которым сидела Синеглазка, и была поражена увиденным: на досточке, предназначенной для лепки, стояла искусно вылепленная яблонька. Перед остальными детьми лежали лишь колбаски и шарики из пластилина.
— Машенька, можно, я покажу твою работу детям? — спросила Маша у своей тезки.
Синеглазка кивнула ей, разрешая.
— Дети, посмотрите на Машину работу! Правда, яблонька у Маши получилась как живая? Машенька, у тебя же золотые ручки! Покажи их детям, пожалуйста! Дети, а когда говорят, что у человека золотые руки?
— Это когда человек все делает замечательно, — ответила за детей Маша, старательно подбирая слова, в которых не было буквы «р».
— Правильно, Маша. Дети, каждый из вас может слепить такую яблоньку, если постарается. Давайте, вы постараетесь, и мы все вместе посмотрим, у кого же из вас золотые ручки. Машенька, а ты, пожалуйста, расскажи нам, как ты лепила яблоньку, что делала вначале, что потом? Из каких частей состоит дерево?
 
Выслушав девочку, дети приступили к работе.
— Машенька, чтобы ты не скучала, я предлагаю слепить сказку, где будет жить твоя яблонька, — предложила Маша своей тезке.
Пока дети лепили свои яблоньки, они вместе слепили избушку Бабы-Яги и печку.
— А теперь пусть каждый из вас представит нам свою яблоньку, — предложила Маша.
— Моя яблонька из сказки «Гуси-лебеди», она поможет Аленушке, — первой начала Синеглазка.
Такими или почти такими же оказались ответы всех детей. Синеглазка внимательно их выслушала, а потом заявила:
— А у моей яблоньки все яблоки волшебные! Если больной человек съест такое яблочко, то он… — девочка мучительно подбирала слово без трудной для нее буквы, — то он вылечится! — радостно закончила она.
Маша улыбнулась тому, как не хотела ее тезка быть такой, как все, и подумала: «Опять убеждаюсь, что все Маши похожи характером!»
— Какие вы все молодцы! А теперь поднимите свои руки вверх! — попросила она детей. — Смотрите, сколько у нас золотых рук!
На такой возвышенной ноте в группу вошли воспитательница и директор. Оказывается, все это время Рогнеда Игоревна была в раздевалке. Собственно, она шла на выручку к Маше, когда узнала, что та осталась с группой детей. Но, услышав ее разговор с детьми, решила не мешать. У Маши все получилось с первого раза.
— Мария Ивановна! После третьего курса вы будете у нас воспитателем! — тут же объявила директор.
— Ну что вы, Рогнеда Игоревна! Я так далеко не загадываю, — засмущалась Маша.
— А почему так пессимистично? — спросила Рогнеда Игоревна, когда они с Машей уже вышли из группы. — Ты умеешь ладить с детьми.
— В начале лета я рожу, и нас будет двое. Я еще не представляю, как и где я устроюсь с ребенком, — вздохнула Маша.
— Но ты же откладываешь деньги в моем сейфе? Можно будет снять квартиру прямо рядом с садом, а работать будешь у нас. Работу мы тебе найдем. Может, к осени мы откроем и ясельную группу, вот и будет твой малыш или малышка в ней первым, — строила планы Рогнеда Игоревна, которой совсем не хотелось расставаться с Машей, к которой она испытывала почти материнские чувства.
— Спасибо, Рогнеда Игоревна! Так получилось, что ближе вас у меня никого здесь нет, — улыбнулась Маша, но глаза ее были грустными.
— «Кто страдал, тот не забудет». Это сказал Цицерон, — тоже с грустью произнесла Рогнеда Игоревна.
Но больше она ничего не сказала Маше, никак не пояснила цитату из Цицерона.
«Зачем ее грузить, как теперь говорят, своими старыми проблемами, когда у нее достаточно своих», — думала Рогнеда Игоревна.
Девчонки в комнате по-прежнему не понимали Машу. Они считали, что она губит свою молодость.
— Машка, у тебя же еще ничего не видно, сегодня у тебя выходной от твоего сада, пойдем на дискотеку! — звали они Машу.
— Я лучше почитаю, — отвечала им Маша.
— Маша, едем в Москву! Лизкин хахаль достал приглашения на презентацию какой-то совместной фирмы, — радостно приглашала Тамара.
— Я же только что из Москвы! — почти виновато улыбалась Маша.
Не раз речь заходила о принце, которого, по словам девчонок, ждала Маша и которому она хранила верность. Маша не разубеждала их и не хотела им ничего объяснять, боясь, что они не только не поймут ее, а даже не услышат. Они бы просто посмеялись, расскажи она им о том, что не любит дискотек, которых никогда не одобряла и ее мама. Танцевальный кружок — да, но не дискотеку!
— Что даст тебе это дрыганье под музыку? — строго спрашивала Наталья Николаевна.
Сходив несколько раз на школьную дискотеку, Маша переняла точку зрения матери, и до сих пор ее мнение о дискотеке не изменилось.
«Наверное, все, что вложила в меня мама, из меня «не выбить и колом», как из того некрасовского мужика», — думала Маша и по-прежнему отказывалась от любых приглашений своих соседок по комнате.