Джек Ричер: Без права на ошибку

– Очень похоже на Джо, – улыбнулся Ричер. – Совершенно безумная затея.
– Вы так считаете?
– Джо был парень толковый, но иногда ему в голову приходило что-то совсем идиотское.
– Почему? Что в этой идее идиотского?
– А потому, что, если вы завербуете чужака, надо будет лишь посидеть и подождать, пока он нападет. Что-то уж слишком просто.
– Да вовсе нет, идея была в том, чтобы человек действовал анонимно, никого не предупреждая. Как сделала вот сейчас я, например: про вас абсолютно никому ничего не известно, одной только мне.
– Ладно, – кивнул Ричер, – может, идея не такая и идиотская.
– Он был уверен, что иного способа нет. Знаете, как бы упорно мы ни работали, мы всегда мыслим стереотипами. А Джо считал, что мы должны быть готовы к проверке неожиданным вызовом извне.
– И он предложил мою кандидатуру?
– Сказал, что вы для этого подходите идеально.
– Тогда зачем вы так долго ждали? Ваш разговор состоялся как минимум шесть лет назад. Неужели все шесть лет меня разыскивали?
– Это было восемь лет назад, – уточнила Фролих. – В самом начале наших отношений и сразу после того, как я получила разрешение на перевод. А отыскала я вас всего за один день.
– Выходит, и вы быстро соображаете, – отметил Ричер. – И все-таки почему ждали восемь лет?
– Потому что теперь я начальник. Четыре месяца назад меня назначили руководителем группы охраны вице-президента. Я по-прежнему честолюбива и хочу выполнять свои обязанности как можно лучше, мне по-прежнему важно, что мы делаем правильно, а что нет. Поэтому я решила последовать совету Джо – теперь, когда отвечаю за все сама. Решила провести аудит безопасности. А вас мне, так сказать, порекомендовали. Много лет назад, причем рекомендовал человек, которому я всецело доверяла. И вот я здесь, перед вами и хочу спросить: согласны ли вы на сотрудничество?
– Не хотите ли выпить со мной чашку кофе?
На лице Фролих мелькнуло удивление, как будто в повестке дня никакого распития кофе у нее не стояло.
– Ответить на мой вопрос надо срочно, – предупредила она.
– Для кофе не может быть ничего срочного, – парировал он. – Так подсказывает мой опыт. Отвезите меня в мотель, и пойдем в бар в полуподвале. Кофе там приличный и еще очень темно. Для такого разговора будет в самый раз.
В приборной панели правительственного автомобиля была встроенная навигационная система, и Ричер с любопытством наблюдал, как Фролих запускает ее и из длинного списка возможных пунктов назначения в Атлантик-Сити выбирает адрес мотеля.
– Я мог бы и сам подсказать, где он находится, – заметил он.
– Да я уже привыкла к этой штуковине, – отозвалась она. – Она даже разговаривает со мной.
– Вообще-то, я тоже не собирался объяснять вам дорогу жестами, – сказал он.
Она улыбнулась и вырулила на проезжую часть. Машин на улице было немного. Опускались вечерние сумерки. Все так же задувал ветер. В казино, возможно, дела будут идти неплохо, но вот набережные, пирсы и пляжи в ближайшие полгода, скорее всего, ждет тишина. Ричер тихо сидел рядом с Фролих, наслаждался теплом обогревателя и думал о ней и об умершем брате. Потом ни о чем не думал, просто смотрел, как она ведет. Получалось у нее хорошо. Она остановилась у дверей мотеля, заглушила мотор, он провел ее внутрь, и они спустились на несколько ступенек в бар. Воздух здесь оказался затхлый и какой-то липкий, зато было тепло, а за барной стойкой стояла кофемашина. Он указал бармену на нее, потом на себя и Фролих, и тот занялся своим делом. Ричер скользнул в угловую кабинку и прислонился спиной к виниловой обивке, сев так, чтобы видеть весь зал. Старая привычка. У Фролих явно были те же привычки, потому что она повторила все в точности то же самое – в итоге они оказались бок о бок. Их плечи почти соприкасались.
– Вы очень на него похожи, – произнесла она.
– В чем-то, да, – отозвался он. – А в чем-то и нет. Например, я все еще живой.
– Вас не было на похоронах.
– Время смерти он выбрал неподходящее.
– И голоса у вас похожи.
  
– У братьев так часто бывает.
Бармен принес кофе на испачканном пивом пробковом подносе. Две чашки с черным кофе, два пластиковых стаканчика порошкового молока и бумажные пакетики с сахаром. Две дешевые ложечки из нержавеющей стали.
– Людям он нравился, – сказала Фролих.
– Ну да, думаю, парень он был нормальный.
– И это все, что вы можете сказать?
– Считайте, что я, как брат, похвалил его.
Он приподнял чашку и убрал с блюдца молоко, сахар и ложечку.
– Вы пьете кофе без молока, – отметила Фролих. – Как и Джо.
Ричер кивнул.
– Никак не укладывается в голове: я всегда был для него младшим братом, а теперь на три года его старше.
– Понимаю. – Фролих отвела взгляд. – Он просто перестал существовать, а земля по-прежнему вертится. Она должна была измениться, хотя бы чуть-чуть.
Она отпила кофе. Черный, без сахара. «Как и Джо».
– А кроме него, никому больше не приходило это в голову? – спросил Ричер. – Для аудита безопасности использовать постороннего человека?
– Нет, никому.
– Секретная служба – довольно старая организация.
– И что?
– А то, что я хочу задать вам один резонный вопрос.
Она кивнула:
– Президент Линкольн подписал указ об организации нашей службы четырнадцатого апреля тысяча восемьсот шестьдесят пятого года, сразу после обеда. А вечером отправился в театр, и там его убили.
– Ирония судьбы.
– Это мы сейчас понимаем. Но тогда задача службы состояла только в борьбе с фальшивомонетчиками. Потом в тысяча девятьсот первом году убили Мак-Кинли, и власти решили, что кто-то должен постоянно следить за президентом, – эту работу поручили нам.
– Потому что до тридцатых годов ФБР не существовало.
– На самом деле существовал ранний его вариант под названием Управление главного инспектора, – покачала головой Фролих. – Эта контора была основана в тысяча девятьсот восьмом. А в тысяча девятьсот тридцать пятом ее переименовали в ФБР.
– Джо наверняка знал все эти формальности.
– Кажется, именно он и рассказал мне об этом.
– Еще бы. Он любил углубляться в историю.
Фролих явно сделала над собой усилие, чтобы снова не замолчать.
– Вы, кажется, хотели задать мне какой-то резонный вопрос? – спросила она.
– Впервые за сто один год существования Секретной службы вы хотите воспользоваться услугами постороннего, и причина, должно быть, кроется не только в вашем перфекционизме?
Она хотела было ответить, но осеклась на полуслове. Повисла пауза. Ричер понял, что Фролих решила не говорить ему правду. Почувствовал это по движению ее приподнявшегося плеча.
– На меня очень давят, – произнесла она. – В профессиональном плане, как вы понимаете. Многие ждут не дождутся, когда я напортачу. Я должна предусмотреть все.
Ричер не отвечал. Ждал продолжения. Лжецы всегда приукрашивают.
– Меня назначили на должность не сразу, перед начальством был трудный выбор, – сказала она. – Женщин не так уж часто ставят во главе целой команды. Фактор пола у нас, как и везде, думаю, играет большую роль – так, впрочем, было всегда. Кое-кто из моих коллег так и остался чуточку неандертальцем.
Он кивнул. Но ничего не сказал.
– Я все время об этом думаю, – продолжила она. – И должна положить этому конец.
– О каком вице-президенте идет речь? – спросил он. – Новом или старом?
– О новом, – сказала она. – О Бруке Армстронге. Избранном, но, строго говоря, еще не вступившем в должность. Руководить группой его охраны меня назначили, когда он еще был только участником гонки. Конечно, в таких случаях надеешься работать и дальше, так что мы, можно сказать, тоже участвуем в выборах. Наш человек побеждает – мы остаемся на коне. Проигрывает – мы снова в пехоте.
– Так вы за него голосовали? – улыбнулся Ричер.
Она не ответила.
– А что еще Джо тогда сказал обо мне? – спросил он.