Сдвиг по фазе

— Не знаю, Клемент. Рискованное это дело.
— Выходить из дома каждое утро тоже рискованно.
— Возможно, вот только по пути на работу я редко встречаю чокнутых с пистолетом.
— Тогда оставайся в фургоне, делов-то. Мне только и надо, что минут десять с Рейнотом, и все.
— Могу я поинтересоваться, чем вы собираетесь заниматься эти десять минут?
— Если ты хочешь выбраться из этого дерьма, тебе понадобятся улики, которые подтвердят содержимое тех компьютеров, что мы позаимствовали у Алекса. Вот я и собираюсь добыть их у самого Рейнота.
— Это работа для полиции.
— Им нужен ордер, на который уйдет время. А нам ордер не нужен.
— И это единственная причина, по которой вы так стремитесь поговорить с ним?
— Что ж, док, не буду врать. Еще я хочу узнать, где похоронен его папаша, чтобы нассать на его могилу.
— А если он не скажет?
— Скажет. А нет, так заплатит за то, что со мной сделал Роланд Рейнот.
— За то, что вам кажется, что с вами сделал Роланд Рейнот. Мне очень неприятно напоминать вам, но ваши воспоминания — лишь иллюзия и вам требуется лечение. Проводить каковое будет весьма затруднительно, если вы окажетесь за решеткой.
— Может, ты и прав, но мне все равно нужно потолковать с Рейнотом. Не знаю зачем, но…
— Но?
— Неважно.
— Опять голос?
Великан кивает.
— Вы не рассматривали возможность, что в прошлом у вас были какие-то проблемы с Фрейзером Рейнотом?
— Да я его впервые увидел пару дней назад.
— Вы же сказали, что он вас узнал.
— Я сказал, что у меня было ощущение, будто он меня узнал. Запросто могу и ошибаться.
— Конечно, можете, а что, если вы все-таки встречались с ним раньше, но ваше сознание заглушило воспоминания об этом? И теперь подсознание переиначивает их и уводит вас на ложный путь.
— Есть только один способ узнать это наверняка, док. Мы едем и спрашиваем у самого Рейнота.
У меня уже нет сил спорить. Я предпочел бы остаться здесь дожидаться полицию, позволив Клементу поступать как ему заблагорассудится, вот только теперь на кону гораздо больше, чем одна лишь моя свобода. Мой долг перед Камероном — добиться осуждения Фрейзера Рейнота. А перед Клементом — довести дело до конца.
— Кажется, вы не единственный чокнутый. Поехали.
  
36
 
Как-то Дебби сказала мне, что под определение безумия вполне подпадает попытка проехать из одного конца Лондона в другой. Не могу не оценить ее замечание, когда мы начинаем свой путь из урбанистического Ист-Энда в зеленые пригороды западного Лондона. К счастью, уже половина девятого вечера, и трафик гораздо слабее, нежели днем.
Не сказал бы, что Клемент меньше лихачит, но он хотя бы не напоминает того маньяка за рулем, что ранее гнал к бывшей бильярдной — чему способствует, надо полагать, и отсутствие рева глэм-рока.
— Так мне звонить в полицию?
— Не, не сейчас. Подожди, пока полпути не проедем.
— И где это будет?
— Я скажу.
Разговор закончен, и Клемент погружается в свои мысли. Тем временем мы въезжаем в туннель Лайм-хауз-Линк.
— Хотите о чем-нибудь поговорить? — набираюсь смелости я.
— Да не особо.
— Как скажете. Передумаете, буду рад выслушать.
— Подошло время, док, когда нужно завязывать с болтовней и приниматься за дело.
— Это я понимаю.
— Сам-то что думаешь делать, когда все это закончится?
— Делать?
— Ага, со своей жизнью.
— Даже не знаю. Наверное, то же, чем и занимался, пока не начался этот ужас. Посмотрим.
— Хочешь совет?
— С учетом количества моих советов, что пришлось стерпеть вам, пожалуй, я просто обязан вас выслушать.
— Так вот, сматывайся на хрен из этого города.
— Если бы это было так просто…
— Все зависит только от тебя. Скажи жене, что с тебя довольно, да и пакуй чемоданы.
— Она любит Лондон.
— Может так статься, что тебя она любит больше, хотя и бог знает почему.
— Надо же! Спасибо за доверие, Клемент.
— Всегда пожалуйста, — фыркает он. — Все равно город уже совсем не тот, что был раньше. Вообще не понимаю, почему сейчас кому-то здесь хочется жить.
 
— Вам следует сказать это Лие.
— Не, сам скажи. Серьезно, поговори с ней. Жизнь слишком коротка, чтобы проводить ее в несчастье, док. И не надо быть мозгоправом, чтобы скумекать, что ты несчастен.
Мы выезжаем из туннеля, и для меня это удобный повод сменить тему.
— Сейчас-то я могу позвонить?
— Если после этого угомонишься, валяй.
Я уже набираю номер, как вдруг великан делится еще одним соображением:
— Полиция вроде как может отследить твой телефон, да?
— Хм, да. И что?
— Сообщи анонимно. Незачем тебе примешивать себя к этому бардаку, даже косвенно.
— Как же мне им тогда позвонить?
Клемент достает свой мобильник и бросает мне на колени.
— Он ни на кого не зарегистрирован, так что звони с него.
— Ладно.
— И не размусоливай. Скажи только, что в подвале нарколаборатория и труп. А, ну и про дырку в стене скажи.
— Еще что-нибудь?
— Больше ничего, и не вздумай называться. Перескажи главное и сразу же вешай трубку.
Ужасно нервничая, я делаю звонок, ни на шаг не отклоняясь от полученных инструкций. Мое общение с правоохранителями длится не более тридцати секунд.
— Они пошлют туда наряд.
— Так, эти доберутся минут за десять, ну еще минут через двадцать слетятся следователи, эксперты и прочие. Думаю, у нас минимум час, прежде чем они вычислят по базе данных владельца компании.
Проведенные расчеты определенно наводят Клемента на мысль, что мы едем недостаточно быстро, и он прибавляет газу. На набережной Темзы мы несколько раз проскакиваем на желтый и лихо лавируем меж автобусами, фургонами и прочим транспортом, не осмеливающимся превышать установленное ограничение скорости. Я замечаю несколько вспышек камер, и в какой-то момент у меня чуть не останавливается сердце, когда сзади нас нагоняет мелькание синих огней. Но это оказывается всего лишь скорая помощь. К несчастью, великану приходит в голову блестящая идея сесть ей на хвост, и дальше мы мчим по зеленой улице. На набережной Виктории скорая сворачивает направо, так что мы снова возвращаемся к неистовому маневрированию.
В Белгрейвии мы чудом избегаем лобового столкновения с автобусом, в Эрлз-Корте чуть не сбиваем велосипедиста, а в Хаммерсмите едва не влетаем в стоящий грузовик.
Когда за окошком начинают мелькать улицы Чизика, половина струн моих нервов уже порвана. Как назло, на Грейт-Уэст-роуд трасса расширяется до трех полос, что Клемент воспринимает в качестве разрешения поддать газу.
— Куда дальше? — спрашивает он.
— Вы не знаете?
— Карта-то у тебя!
— Сейчас посмотрю, только сбавьте скорость, прошу вас. А то, пока я найду, мы уже в Бристоле будем.
Оказывается, милосердие великану не чуждо, и я наконец-то могу отцепиться от сиденья. Открываю карту, которую смотрел еще в Стратфорде, и уточняю наше нынешнее положение.
— Осталось недалеко. Третий съезд.
В ответ раздается недовольное ворчание. Лишь мельком глянув в зеркало, великан резко перестраивается в крайний левый ряд, и его маневр встречается возмущенным гудком сзади. И хотя к подобному я уже привык, последние несколько сотен метров решаю не отрываться от экрана мобильника.
— Следующий съезд, — возвещаю я наконец.
Мы сворачиваем на Милиторп-роуд и, надо же, замедляемся до пешеходной скорости.
— Далеко?
— Хм, может, проще будет припарковаться и поискать пешком. В темноте мне не разобрать номера домов.
Клемент дергает руль и, заехав обоими левыми колесами на тротуар, останавливается и глушит двигатель.
— Что, прямо здесь? На двойной желтой линии?
— Думаешь, меня волнуют штрафы?
И с этим покидает фургон. Хм, похоже, и вправду не волнуют.
Я следую его примеру и на тротуаре снова сверяюсь с картой. Великан меж тем открывает задние двери фургона.