Сдвиг по фазе

— Фонарь! — требует Клемент.
Подаю ему требуемое, и великан освещает пустоту и улыбается:
— Там коридор, и никакой сигнализации что-то не слышно.
Я слишком впечатлен произведенным разрушением, чтобы отвечать. Мне-то казалось, что придется изрядно попотеть, только чтобы сделать в стене вмятину, однако Клемент оказался прав насчет качества кладки. Одного мощного удара хватило, чтобы выбить из стены целый блок, прямо как из башни дженги.
— Сейчас расширю дыру, и можно будет пролезть.
Он отдает мне фонарь и машет рукой, чтобы я отошел подальше, что я и делаю.
Для проделывания бреши приемлемых размеров великану требуется всего восемь ударов. Для него самого проем на вид несколько тесноват, однако я через дыру проберусь без труда.
— Инструменты у тебя?
Я киваю.
— Тогда двинули.
И с этим он просовывает левую ногу в зияющую черноту. Нащупав опору, пригибается и протискивается в брешь. Прежде чем последовать за соучастником, я оборачиваюсь и осматриваюсь по сторонам. Поблизости никого, завывания сирен тоже не слышно. Тогда я передаю фонарь Клементу и тем же путем проникаю внутрь.
Тишина в помещении стоит полнейшая, и я слышу стук собственного сердца. Казалось бы, молчание сигнализации и отсутствие топота ног в темноте должны вызывать облегчение, но есть что-то тревожное в этом безмолвии.
Клемент делает пару шагов и включает фонарь. Мы и вправду находимся в коридоре, и теперь нам предстоит выбрать, в какую сторону двигаться.
— Сюда, — негромко распоряжается он.
Не вижу причин спорить и послушно иду за ним.
В конце коридора мы упираемся в дверь, Клемент выключает фонарь и осторожно ее открывает. Судя по темноте, в здании никого — по крайней мере, в этой его части. Снова вспыхивает фонарь, и мы переступаем через порог.
В новом помещении пока ничего не разглядеть, однако сильно пахнет плесенью. И становится заметно прохладнее.
Великан описывает фонарем широкую дугу, чтобы получить представление о нашем местонахождении.
Мы оказались в огромном помещении: несомненно, когда-то это был зрительный зал театра и затем кинотеатра. Теперь же от него осталась лишь оболочка — кресла давно вынесли, сцена в полном запустении.
Луч фонаря выхватывает дверь в задней части зала.
— Что думаешь, док?
— Туда так туда.
Мы подходим к двери, и Клемент снова выключает свет и тянет за ручку. Предательски скрипят петли, и вновь нас встречает мрак. И опять луч фонаря не обнаруживает ничего достойного внимания, пока не останавливается на двух двойных дверях впереди.
— Кажется, это фойе, — шепчу я. — Точнее, бывшее фойе.
— Да, давненько здесь не проверяли билеты.
Мы перемещаемся в центр вестибюля, и великан водит фонарем на предмет других проходов. Еще одна дверь обратно в зал, две с табличками «М» и «Ж», наконец, луч замирает на ступеньках лестницы.
— Наверх?
— Пожалуй.
Поднимаемся по широкой лестнице на первый ярус, где обнаруживается очередная дверь. За ней нечто вроде кладовой, и мы продолжаем восхождение, пока не оказываемся на широком балконе, выходящем в главный зал. Еще одна дверь — судя по всему, в бывшую киноаппаратную.
— Такое ощущение, что здесь годами никто не бывал, — замечаю я.
Клемент подходит к перилам и обводит лучом пустое пространство внизу.
— Бред какой-то, — бормочет он.
— Вы о чем?
— Какой смысл заморачиваться с забором и колючей проволокой на заднем дворе? Что здесь охранять-то?
— Ничего, кроме самого здания.
— В смысле?
— Думаю, это меры против сквоттеров.
— Да за каким чертом селиться здесь, если по всему городу уйма пустых домов?
— Самозахват жилой недвижимости теперь незаконен, однако на коммерческую недвижимость правила не распространяются. Вот владельцы и усердствуют с охраной.
— Тогда понятно насчет магазина.
— Какого еще магазина?
— Неважно.
Великан перегибается через перила и высвечивает арочный проем слева от сцены.
— Надо проверить, что там.
— А смысл? — вздыхаю я. — Мы явно ошиблись с предположением, что Фрейзер использует это здание.
 
— Да это дело двух минут.
— Клемент, мы незаконно находимся в чужих владениях, и каждую минуту кто-нибудь может вызвать полицию. Давайте убираться отсюда, пока есть возможность.
Угнетающая тьма отнюдь не способствует бодрости моего духа. Как-никак, это здание было моей последней надеждой. Пускай я и осознавал, что шансы малы, но искра надежды все же теплилась. И вот теперь я в буквальном смысле утопаю во мраке.
— Две минуты, и уходим.
— Клемент, я вас умоляю, зачем?
— Чутье подсказывает.
— Точно чутье, не ваш чертов голос в голове?
— Давай, шевелись.
Фонарь у него, так что выбора у меня нет.
Мы спускаемся по лестнице, минуем фойе и направляемся в дальний угол зала. Над проемом, не шире обычной двери, тянется карниз, но шторы на нем нет — вероятно, давно уже сгнила от сырости.
Я плетусь за великаном по узкому коридору, тянущемуся параллельно сцене. Судя по грязным обшарпанным стенам и голым половицам, место это не предназначалось для публики. Впереди показываются утопленные в нише двери — очевидно, пожарный выход.
— Похоже, ведут на площадку за зданием, — выдвигает предположение Клемент. Затем постукивает костяшками по одной из дверей и делится заключением: — Сталь. Похоже, усиленная.
— Ну да, чтоб сквоттеры не залезали.
Великан направляет фонарик обратно в коридор и уверенно топает дальше.
Где-то на полпути мое терпение и нервы практически истощаются. Я уже готов взбунтоваться, как вдруг Клемент резко останавливается. Он освещает участок стены слева, обшитый деревянными панелями от пола до потолка и шириной метра полтора каждая. Стучит по первой, и та отдается глухим звуком. Вторая откликается так же.
— Ну и что вы делаете?
— Что-то здесь не так.
— Полностью с вами согласен. Здесь холодно, сыро, темно и воняет канализацией.
— Да я про то, что это же был театр. Где же тогда гримерки и помещения, в которых хранились декорации и реквизит?
— Да какая разница! Может, раньше сзади располагалась какая-то времянка. Пойдемте уже, а?
Великан стучит по третьей панели. На этот раз звук заметно отличается от двух предыдущих — как если сначала постучать по книжке в твердом переплете, а потом по жестянке для печенья.
— Там пустота.
— И что?
— Я хочу посмотреть, что там.
Вдоль верхнего края панели, высота которой более двух метров, тянется толстая деревянная рейка. Клемент поднимает руки и ощупывает верхнюю грань рейки.
— Тут что-то есть, — кряхтит он, — типа задвижки.
Любой человек ростом ниже двух метров увидел бы то же, что и я — собственно говоря, ничего. Великан, однако, продолжает возиться, пока тишину внезапно не оглашает лязгающий звук.
— Так…
Он берется рукой сверху, тянет панель, и ее верхняя часть отходит от смежной на пару сантиметров. Тогда Клемент напрягается, и внезапно от стены отскакивает и нижняя часть панели, и вся конструкция распахивается как дверь.
— Черт! — ахаю я. — Приношу извинения.
— Добавь их к остальному списку.
Клемент освещает открывшийся проем. Я подхожу посмотреть, однако он уже устремляется в темноту. Пятно света мечется по сторонам, и вот великан тянется рукой к стенке. Раздается щелчок выключателя — и пространство заливается светом.
— Как, все еще хочешь смыться? — довольно вопрошает Клемент.
— Признаю, это существенный прогресс.
Прохожу в проем и осматриваю обнаруженное помещение.
— Вот и ответ на один вопрос, — кивает великан на огромный старинный грузовой лифт. — И куда-то он да должен идти.
С учетом полной заброшенности здания, последнее, о чем я помышляю, это поездка в древнющей и наверняка смертоносной кабине. К счастью, напротив лифта располагается лестница.
— Те панели повесили, чтобы скрыть это помещение, — рассуждает великан. — Ну какой от них был толк во времена, когда с этажа на этаж перемещали всякий хлам?