Сдвиг по фазе
Не то решение, что мне хотелось бы принимать, однако мне придется выбрать меньшее из зол. Тем не менее я не собираюсь полностью отказываться от своих принципов.
— Клемент, уточню на всякий случай: соучаствовать в убийстве я не стану.
— А кто сказал, что я собираюсь его убивать? Я не могу допустить, чтобы кто-то погиб… опять.
— Даете слово?
— Не могу, потому что это не от меня зависит. Ты все еще не врубаешься, да?
— Совершенно не врубаюсь.
— Все это — часть какого-то упоротого плана, которому я должен следовать. Я нашел тебя, мы находим Фрейзера, а уж что будет потом — почем мне знать?
— И все же хотелось бы понять, какую месть вы задумали.
— А я тебе уже говорил, что сам не знаю.
— Мне несколько не по себе от такой непредсказуемости. Я…
— На случай, если ты забыл, — перебивает меня великан, — этот мужик уже держит тебя за яйца, и если мы с ним не разберемся, тебе или твоей жене придется ой как несладко.
Ну вот, круг замкнулся, и нет смысла воображать, будто мое положение хоть сколько-то улучшилось, вне зависимости от мотивов Клемента.
— Хорошо, — вздыхаю я. — Мы находим Фрейзера, но я ни в коем случае не одобряю физической расправы. В том числе и потому, что месть основывается на какой-то бредовой истории.
— Вот тебе и обещанная непредвзятость, — фыркает великан. — А чего ты от меня ожидаешь, док? Считаешь, что я должен простить и забыть?
— Нет, хочу, чтобы вы пообещали мне только одно.
— Я не даю обещаний.
— Ладно, тогда просто подтвердите, что не наделаете глупостей, пока мы не разберемся, все ли в порядке у вас с головой. Так мы договорились, поэтому будьте добры придерживаться договоренности.
— Хорошо. — неохотно бурчит Клемент.
— Спасибо. Итак, поскольку теперь нам известно настоящее имя Кингсленда, каковы шансы отыскать его?
— Черт знает. В списках избирателей его наверняка нет, так что придется поспрашивать. Кто-то обязательно знает, где он ошивается.
— И когда?
— Да прямо сейчас и займусь, — объявляет он и встает.
— Мне пойти с вами?
— Не, док, я не в библиотеку собрался.
Я мирюсь с колкостью, ведь она подразумевает, что я остаюсь дома.
— Договорились. Встречаемся завтра утром?
— Загляну около девяти.
Он покидает кухню, и когда за ним захлопывается входная дверь, наливаю себе еще один стаканчик виски. Неужто я опустился до того, что в одиночку распиваю крепкие спиртные напитки?
Что ж, это только первый вопрос, раз уж настало время самокопания. Именно так все и начинается у тех, кого я каждый день вижу в кресле напротив. Одно безобидное решение ведет к другому, а потом, глазом моргнуть не успеешь, вся твоя жизнь летит в тартарары. Бабуля наивно устанавливает приложение «Бинго» — и вот уже у нее на пороге топчутся судебные приставы. Девушка соглашается на свидание — и просыпается матерью двоих детей, а ее прекрасный принц сидит в тюрьме за сбыт кокаина школьникам.
Если бы я отказался встретиться с Камероном Гейлом в «Герцоге», сейчас бы ничего этого и не было.
— Какой же ты кретин!
Делаю глоток виски и смакую жжение в глотке, поскольку оно отвлекает меня от собственных причитаний.
Одно ошибочное решение еще куда ни шло, вот только я сворачивал не туда буквально на каждой развилке. И увяз по самую макушку не вследствие своих поступков, а исключительно по собственной слабости.
Чем я только думал, заключая сделку с одним психопатом против другого? Образно выражаясь, тушил пожар бензином. И вот теперь выхода уже нет. Я заточен в мире бредовых идей и анархии, с его непонятными для меня правилами.
Мне необходимо обрести под ногами твердую почву. Отыскать хотя бы подобие нормальности во всем этом безумии. Я беру телефон и набираю Лию.
— Привет, милая. Как ты?
— Ты же сказал, что уронил телефон в унитаз?
— Да, я, э-э… высушил его! Вроде работает.
Одна ложь влечет за собой другую, та следующую…
— Это хорошо.
— Так как тебе отдыхается? Я тут без тебя скучаю.
— Я тоже по тебе скучаю… Но угадай, где я сегодня была?
— Хм, даже не знаю.
— В садоводческом центре. Там так здорово!
— Серьезно?
— Представь себе, серьезно. Что ты так удивляешься?
— Прости, мне почему-то казалось, что это совершенно не твое.
— Ты же никогда не спрашивал.
— Хм, да, не спрашивал.
— Твой папа говорит, ты ему сказал, что мне будет неинтересно!
Делаю мысленную заметку поблагодарить отца. Ябеда.
— Что ж, рад, что тебе понравилось.
— Не пойми меня неправильно, но одной мне здесь, пожалуй, больше нравится.
— О, замечательно! — ворчу я. — А я-то позвонил в надежде, что собственная жена меня приободрит.
— У тебя что-то случилось?
Может, рассказать Лие, что некто угрожает либо разрушить мою жизнь, либо убить ее, и что я обратился за помощью к призраку? Решения, решения.
— Да ничего, не обращай внимания.
— А как движутся дела с сюрпризом для меня?
— Э-э… Практически все готово!
— Жду не дождусь, вот только…
— Что только?
— Ты не будешь против, если я задержусь здесь еще на несколько денечков?
— Нет конечно, хотя и удивлен. Мне казалось, тебе там не нравится.
— Вовсе нет. Мне не нравилось, что ты постоянно нудишь о прелестях сельской жизни. А твои родители не талдычат об этом каждые пять минут.
На заднем фоне я слышу, как отец зовет Лию.
— О, мне пора. Моя очередь.
— Твоя очередь?
— Мы играем в скрэббл.
— И с каких это пор ты играешь в скрэббл?
— Ну все, пока. Люблю тебя.
Она отключается и уже не слышит моего ответа:
— Да, я тоже тебя люблю.
28
Господи, за что ты со мной так? Я не могу отделаться от Клемента даже в снах. Переворачиваюсь на другой бок и стараюсь думать о другом.
Это не сон. Я точно слышал его голос у себя в голове. Быть может, я первый в истории психиатрии человек, заразившийся безумием?
Но вот в сознание вторгается реальность. Я сажусь и открываю глаза. И через секунду до меня доходит, где я нахожусь и что происходит.
Я вовсе не свихнулся, вот только почему я в гостиной? Мало-помалу в памяти восстанавливается картина вчерашнего вечера. Виски, звонок Лие, еще виски. Помню, лежал на диване, слушал музыку и упивался жалостью к себе.
Как бы мне хотелось, чтобы с пробуждением исчез и кошмар, да не тут-то было. Ничего не изменилось, и впереди меня ожидает очередной ужасный день. Прямо сейчас, однако, внимания к себе требуют спазм в шее и сухость во рту. Встаю и бреду на кухню.
Ставлю чайник и открываю ящик, чтобы достать болеутоляющее.
— Черт!
Только теперь я вспоминаю, что несколько дней назад выпил последнюю таблетку. Придется искать облегчение в кофеине.
Заварив кружку крепчайшего чая, усаживаюсь за стол и бросаю взгляд на настенные часы. Лишь начало девятого, а значит, до появления Клемента еще час. Целый час ждать, прежде чем выяснится, удалось ли ему разузнать что-нибудь о Фрейзере Рейноте. Если во всем этом ужасе что и утешает, так это отсутствие Лии еще в течение нескольких дней. Хотя бы одной головной болью меньше. Впрочем, поводов для тревоги и без этого более чем достаточно.
После чая собираюсь отправиться в душ, но тут раздается звонок в дверь. Позволяю себе осторожный оптимизм: Клемент явился раньше обещанного, потому что спешит донести добрые вести. С этой мыслью бросаюсь в прихожую и, на всякий случай не снимая цепочку, приоткрываю дверь. Это вовсе не он.
— О, хм… Доброе утро, Дебби.
Последний человек, которого я ожидал увидеть у себя на пороге, это моя коллега.
— Доброе утро, Дэвид.
Снимаю цепочку и распахиваю дверь.
— Ты что здесь делаешь?
— Надо поговорить. Можно войти?
— Конечно, извини.
Мы проходим на кухню.
— Чай, кофе?
— Крепкий кофе был бы весьма кстати, спасибо.
— Одну минуту. Присаживайся!