Сдвиг по фазе

— Угощайтесь. Мне не хочется есть.
Великан с энтузиазмом перекладывает мою порцию на свою тарелку.
— Спасибо.
Я пытаюсь не смотреть, но рот у него работает что измельчитель пищевых отходов в мойке, поглощая еду с устрашающей эффективностью. Я все еще клюю остывший тост, а вилка Клемента уже скрежещет по пустой тарелке.
— Так-то лучше.
— Теперь-то мы займемся проблемой, которая может стоить мне свободы, а Лие — жизни?
— Разумеется, — отвечает Клемент и прихлебывает чай. — У меня есть план.
— Я весь внимание.
— Хотя это больше ставка, чем план, но выбирать особо не из чего. О Кингсленде как будто никто ничего не знает, а кто знает, до усрачки боится раскрывать рот.
— И что же вам удалось выяснить?
— Он живет где-то в Чизике, и он ярый фанат Джонни Кэша.
Я ошарашенно таращусь на него.
— Что, это все?
— Почти.
— О, превосходно! — исторгаю я стон. — И что дальше? Будем бродить по улицам Чизика и выискивать дом в стиле ранчо? Трубить «Огненное кольцо» под окнами?
— Естественно, нет. Может, глянешь список избирателей в своем телефоне? Навряд ли в Чизике много Кингслендов.
— А вот это дельная мысль.
Беру мобильник и гуглю базу данных избирателей. Один из предложенных сайтов позволяет бесплатно провести упрощенный поиск, и я ввожу фамилию Кингсленд и указываю Чизик в качестве места проживания. Результат неутешительный:
— Шесть адресов с фамилией Кингсленд, но ни одного Фрейзера, Чизик тоже не упоминается.
— Значит, он решил обойтись без регистрации. У таких, как он, полно врагов, он же не идиот, чтобы публиковать свой адрес.
— Похоже на то.
— Но весьма вероятно, что кто-то из этих шестерых приходится ему родственником.
— Да, но кто именно?
— Есть только один способ узнать. Будем ходить по гостям.
— И что мы скажем хозяевам?
— А что Кингсленд требует от тебя?
— Хм, Камерона Гейла.
— Или?
— Или его телефон.
— Ну вот! Заявимся и скажем, вот, нашли мобилу и отдадим только законному владельцу.
— Но ведь у нас нет мобильника, а если бы даже и был, как мы могли узнать, что он принадлежит кому-то по фамилии Кингсленд?
— Да блин! — закатывает глаза Клемент. — Ты вправду думаешь, что они станут выпытывать подробности? Тебе только и нужно, что спросить, не знают ли они Фрейзера Кингсленда, потому что ты нашел его мобилу!
— И вы рассчитываете, что в конце концов нам попадется его родственник?
— Ага. И тогда мы у него и спросим, где живет Фрейзер, чтобы вернуть ему телефон.
— А он возьми и ответь, мол, давайте я сам ему передам, и никакого адреса мы не получим.
— Тогда приступаем к плану «Б»: напрашиваемся в гости и даем понять, что нам нужен адрес без всяких посредников.
— Вы хотите сказать, угрожать его семье?
— Ну он же твоей угрожал!
— Поэтому-то мне прекрасно известно, насколько это отвратительно. Не хочу угрожать незнакомым людям только по той причине, что им не посчастливилось состоять в родстве с Кингслендом.
— Решать тебе, — невозмутимо отзывается великан. — Но запомни: когда будешь бросать горсть земли в могилу своей жены, или когда тебе начнут рвать задницу в тюряге, все твои принципы ни шиша стоить уже не будут. Жена не воскреснет, а ты станешь чьей-нибудь сучкой.
Если бы Клемент вдруг влепил мне пощечину, это проняло бы меня куда меньше.
— Допивайте чай, — выдавливаю я. — Пора отправляться.
  
23
 
Пока Клемент занимается в ванной бог знает чем, я неохотно вбиваю в окошко веб-сайта данные своей кредитки: за адреса представителей клана Кингслендов приходится выкладывать тридцать фунтов. Подобные траты для меня непозволительны, конечно же, вот только по-другому никак.
Наконец, великан возвращается на кухню.
— Что вы там делали? Вас не было целую вечность!
— Док, включи воображение. Но какое-то время появляться там не стоит.
— А мне нужно сходить перед уходом!
— Что ж, я тебя предупредил.
Полный дурных предчувствий, я направляюсь в уборную и через две минуты возвращаюсь со слезящимися глазами.
 
— Могли бы и освежителем попрыскать.
— Дерьмо воняет. Смирись с этим.
— Теперь-то мы можем идти?
Нетерпеливо хватаю ключи, и мы отправляемся в путь. В коридоре я задерживаю дыхание, а на улице в кои-то веки радуюсь насыщенному выхлопами лондонскому воздуху.
— Так какой у нас первый пункт? — осведомляется великан по дороге к подземке.
— Олдербери-роуд в Барнсе, — отвечаю я, сверившись со списком в телефоне.
Район Барнс не совсем Чизик, однако располагается по соседству, к югу от Темзы.
— О, давненько я туда не наведывался.
— А я в Барнсе, кажется, и вовсе ни разу не был. Как-то приценивался, можно ли там снять квартиру, но, естественно, жилье в тех краях не про наш бюджет.
— Барнс всегда был дорогущим районом. Там-то, кстати, Марк Болан и навернулся об дерево.
— Кто навернулся?
— Марк Болан. Из «Ти-Рекс», слышал?
— Нет, ни разу.
Клемент так и застывает на месте.
— Да ты смеешься, что ли? В начале семидесятых он был одним из самых знаменитых музыкантов!
— Немного не застал тех времен.
— А времена Джека-Потрошителя застал, а? Но о нем-то слышал небось?
— Ладно, согласен. Обязательно ознакомлюсь с творчеством мистера Болана, как только моя жизнь вернется в привычное русло.
— Уж сделай такое одолжение.
Очевидно, задетый моим незнанием поп-музыки семидесятых, великан до самой станции подземки дуется и не произносит ни слова. В вестибюле я останавливаюсь у схемы.
— Ты что застрял?
— Смотрю, куда ехать.
— Пошли, я знаю.
— А, хорошо.
По Северной линии мы доезжаем до «Ватерлоо», где поднимаемся и садимся на электричку. Клемент как будто настроен молчать и на протяжении всего девятнадцатиминутного путешествия до Барнса, довольствуясь созерцанием грязных городских пейзажей за окном.
— Вы всегда жили в Лондоне?
— Ага.
— И никогда не думали переехать куда-нибудь, где потише и почище?
— Типа где ты вырос? Нет уж, спасибо.
— В Оксфордшире хорошо.
— Я и не сказал, что плохо, просто это не мое.
— Значит, так и собираетесь прожить здесь до конца жизни?
— Надеюсь, нет, черт побери, — бурчит Клемент. — Это больше не мой город, и люди тоже не мои.
— Что вы имеете в виду?
— Да ты посмотри по сторонам, док. У вас тут террористы постоянно пытаются ни за что ни про что людей грохнуть, каждый чертов день ребятня друг друга режет, а из бездомных можно целую армию набрать. Этот город всегда был шершавым, но раньше в нем билось сердце, и люди были как люди. А теперь, не знаю, каждый говнюк сам за себя.
— Это ваше мнение или вашего друга?
Великан устало вздыхает и качает головой.
— Мы оба знаем, что говорим об одном и том же мужике, так что, может, обойдемся без этой фигни?
— Хм, я…
— Док, мы заключили сделку, и если я не выполню свою часть, то о работе можно будет уже не волноваться.
— Пожалуй.
— Вот и давай займемся делом, а? Хватит тратить попусту время.
— Уговорили.
Клемент выпрямляется на сиденье, прочищает горло и разражается тирадой:
— Я умер, но вот он я, сижу перед тобой. Именно так все и произошло, как бы дико это ни звучало. А если я чокнутый, так и скажи.
— Я не могу точно сказать, Клемент. Могу лишь выразить свое мнение как неспециалист.
— Сойдет и так. Но ты будешь сохранять непредвзятость, лады?
— Вы хотите, чтобы я сохранял непредвзятость касательно вашего мнимого воскрешения?
— Называй как хочешь, но да. Либо я конченый псих, либо что случилось, то случилось. Либо то, либо другое, верно?
— Допустим. Но вы должны понять, что я не могу однозначно доказать, бредите вы или говорите правду. Повторяюсь в тысячный раз: я неправомочен ставить диагноз, а тем более заключение о чуде.