Сдвиг по фазе

Он выходит из-за стола.
— Ах да. Вот от английского завтрака я отказываться не стану. Потолкуешь со своей женушкой, лады?
И после этого сексистского заявления уходит прочь.
  
22
 
Вот откуда взяться похмелью после всего лишь двух пинт светлого пива и одной стопки виски?
Лия крепко спит, я же ворочаюсь с боку на бок и пытаюсь игнорировать пульсирующую головную боль. Куда там. Мне нужно болеутоляющее и пописать, в любом порядке.
С величайшей неохотой выбираюсь из теплой постели и направляюсь в ванную. Оттуда бреду на кухню и приступаю к раскопкам в ящике с медицинскими средствами. В упаковке ибупрофена осталась всего одна таблетка.
Что ж, половина похмелья все лучше, чем целое.
Часы показывают половину восьмого, когда я усаживаюсь за стол с кружкой крепкого чая. В тишине неспешно перебираю вчерашние события, вдруг да всплывет хоть какой-нибудь позитивный момент.
Из кармана халата доносится пиканье. Возможно, какие-то новости от Клемента. Торопливо достаю мобильник — нет, не от Клемента. Послание краткое и зловещее:
 
Три дня. Тик-так…
 
Как будто этих слов мало, отправитель еще и прикрепил какую-то картинку. Просматривать ее желания нет, но игнорировать угрозу нет смысла.
При виде фотографии собственный жены с телефоном в руке перед входом в библиотеку меня начинает мутить. Когда был сделан снимок, сказать невозможно, но, скорее всего, вчера днем, во время моего звонка. Значит, за ней следили.
Меня моментально охватывает паника. Я вскакиваю и на ватных ногах принимаюсь расхаживать по кухне.
— Успокойся, — бормочу я. — Соберись.
Делаю несколько глубоких вдохов-выдохов и снова усаживаюсь за стол. Необходимо определиться с приоритетами и действовать исходя из них. Поразмыслив как следует, набираю на телефоне номер.
— Доброе утро, пап.
— Дэвид? — хрипит он. — Ты знаешь, сколько времени?
— Рано, знаю. Прости.
— Что-нибудь случилось?
— И да и нет.
— Погоди.
Судя по доносящемуся до меня кряхтению и оханью, отец выбирается из постели. Затем раздается стук двери.
— Сынок, ты здесь?
— Да, па, здесь.
— Что там у тебя стряслось?
— Я хочу попросить тебя об одолжении.
— Продолжай.
— Вы не против, если Лия поживет у вас несколько денечков?
— Ты же знаешь, что мы будем только рады принять вас. И мать, и я.
— Я имею в виду, поживет только Лия.
— А, понятно. Могу я поинтересоваться о причине?
— Беспокоиться не о чем, просто я считаю, что Лие не повредит несколько дней отдохнуть от Лондона.
— А что сама Лия об этом говорит?
— Она предвкушает встречу с вами. Ей это пойдет на пользу.
— Что ж, ты у нас специалист, ну а мы всегда рады.
— Спасибо, папа, я вам очень признателен.
— Так когда нам ее ждать?
— Думаю, сегодня в первой половине дня.
— Я предупрежу мать. А ты когда удостоишь нас своим присутствием?
— У меня сейчас уйма работы, но обещаю, что в следующие несколько недель обязательно выберусь.
— Уж постарайся.
Итак, с одной частью уравнения покончено. Вот другая будет явно посложнее. Завариваю еще чаю и с кружкой направляюсь в спальню.
— Привет, милая, — шепчу я. — Проснулась?
— Ага, из-за твоего разговора на кухне. С кем это ты?
Лия садится в постели, и я протягиваю ей кружку.
— С отцом.
— Несколько рановато, а? Надеюсь, ничего не случилось?
— С ними все в порядке, но мне нужно, чтобы ты кое-что сделала для меня. Я хочу, чтобы ты собрала вещи и на несколько дней уехала к моим родителям.
— Что-что?
— Они тебя уже ждут.
— Только меня? А ты?
— Нет, я остаюсь здесь.
Она ставит кружку на тумбочку и скрещивает руки на груди. Так, демонстративный акт неповиновения.
— И за каким чертом мне тащиться к твоим родителям?
Подлинную причину я назвать ей не могу, потому что она наверняка просто осатанеет. Последнее, что этим утром мне требуется, это семейный кризис.
— Потому что… это важно. Ты должна довериться мне.
— Почему это важно?
— Просто важно. Милая, пожалуйста, сделай как я прошу.
 
— Нет, — фыркает она. — Не хочу. Не буду. Кроме того, на субботу у меня забронировано место на рынке.
А вот об этом я совсем позабыл, и для Лии это действительно веский довод заартачиться. Она испепеляет меня взглядом, так что необходимо отступить и перегруппироваться, чтобы сочинить благовидное объяснение.
— Хорошо, потом поговорим. Скоро уже Клемент придет.
— Как скоро?
— Минут через пятнадцать.
— Черт побери! Что же ты меня не предупредил?
Она вскакивает и бросается в ванную.
Сам я возвращаюсь на кухню и усаживаюсь за стол. Как же мне убедить жену уехать из Лондона, не раскрывая ей всей правды? Безуспешно перебираю в голове жалкие доводы, пока не раздается звонок в дверь.
Лия все еще в ванной, и я открываю Клементу сам.
— Доброе утро, док.
— Быстрее, — поторапливаю я его. — Помогите мне уладить одну проблему.
Мы спешим на кухню, и я показываю ему сообщение и фотографию на телефоне:
— Вот, недавно прислали.
— Хреново, что могу сказать.
— Да вообще ужасно. Я хочу отправить Лию в безопасное место, и для этого мне нужна ваша помощь. Я договорился с родителями, что она поживет у них в Оксфордшире, но вот убедить ее пока… не удается. Не придумаете какую-нибудь вескую причину?
— Просто скажи ей правду.
— Не могу, она с ума сойдет от тревоги.
— Уж лучше сойти с ума, чем протянуть ноги.
— Исключено.
— Ладно, предоставь это мне.
— Что? У меня нет времени…
И тут на кухню влетает Лия.
— Доброе утро, Клемент!
— Привет, пупсик. А мы как раз о тебе говорили.
Я многозначительно смотрю на великана. Надеюсь, жена не заметила, что я слегка покачал головой.
— Вот как? И что же вы говорили?
— Секрет, — говорит Клемент. — Хотя, коли ты никуда не едешь, это все равно дохлый номер.
— Как это?
— Твой муженек планировал сюрприз для тебя и хотел, чтобы ты на несколько дней съехала из лома.
Лия поворачивается ко мне.
— Что еще за сюрприз?
— Теперь уже никакой, — притворно вздыхаю я.
— Дэвид, ну скажи-и-и! — клянчит она, словно нетерпеливый ребенок.
— Да можешь не стараться, пупсик. Теперь ничего не будет.
— Почему?
— Да потому что ты здесь. И я собирался помочь ему, поэтому-то и приперся в такую рань.
— Но как же мое место на рынке?
— Это я беру на себя, — неожиданно предлагает великан. — Я ж рассказывал, что несколько раз помогал своему корешу.
— Вместо меня поторгуете?
— Ага, запросто.
Лия вскакивает и целует меня в щеку.
— Пойду собираться, — заявляет она с улыбкой и уходит.
Я простираю руки к Клементу и раздраженно изрекаю:
— Сюрприз? Да чем вы вообще думали?
— Сработало же, не? А почему чайник не на плите и почему не пахнет беконом?
И с этим он усаживается за стол.
— Клемент, от вас хоть стой, хоть падай!
— А ты не первый, от кого я это слышу. Три тоста, пожалуйста.
— В данный момент ваш аппетит меня волнует меньше всего. Кингсленд уже в открытую угрожает моей жене.
— Все понимаю, но она вот-вот уедет.
— Да, на несколько дней, но потом-то вернется, и что тогда? Клемент, я не могу так жить. Это не для меня.
— Ладно-ладно, док, успокойся.
Я вновь принимаюсь метаться по кухне, обдумывая шаг, до сей поры рассматривавшийся лишь в качестве крайней меры. Наконец, объявляю:
— Я пойду в полицию. Теперь у меня нет выбора.
— И что ты им расскажешь?
— Все! О планах Кингсленда, об исчезновении Камерона, об угрозах мне и Лие.
— И у тебя, конечно же, есть доказательства?
— У меня есть… Сообщения и фотография! Еще цветы и…
— И?
— Кимберли. Она поддержит меня.
— Да ну? Что же она сама до сих пор заяву не накатала?