Сдвиг по фазе

Она снимает пальто, и мы садимся за столик.
— Спасибо, что согласились поговорить, Кимберли.
— Ничего. Я как никто другой хочу отыскать Камерона. Так за него беспокоюсь!
— Когда вы виделись в последний раз?
— В ноябре прошлого года. Мы поссорились и после этого разошлись.
— Сожалею. Осмелюсь предположить, это произошло из-за наркотиков?
— Камерон не употребляет наркотиков. По крайней мере, не употреблял.
— Когда он появился в нашем учреждении, у меня сложилось обратное впечатление.
— Он хороший человек. Просто ошибся.
— Я так и понял. Значит, с тех пор ни слуху ни духу?
— Не совсем так.
Она теребит подставку для бокала, очевидно, прикидывая, стоит ли доверяться двум незнакомцам за столом.
— Кимберли, нам что-то следует знать? О Камероне?
— Не соображу, с чего начать…
— Мы никуда не торопимся, пупсик, — гудит Клемент. — Так что давай с самого начала.
Вид девушки говорит, что история ее отнюдь не счастливая.
— Хорошо. Но я вас предупредила.
Кимберли делает глоток вина, вздыхает, и начинает:
— Мы познакомились на первом курсе колледжа в Кингстоне. Через два года Камерон получил диплом с отличием и поступил в Оксфорд, я же такими успехами похвастаться не могла и сочла, что университет не для меня. Я опасалась, что из-за его переезда наши отношения прекратятся, но мы стали еще даже ближе друг другу. Я всерьез думала, что остаток жизни проведу с Камероном.
— И что произошло?
— Есть один парень, Дилан Райли, с которым он познакомился еще в колледже.
— А, такой борзый ушлепок? — уточняет Клемент.
— Вы с ним знакомы?
— Немного.
— Утром мы ездили в Оксфорд, — поясняю я. — Сначала думали отыскать Камерона там.
— А, поняла. Дилан мне никогда не нравился, но Камерон с ним дружил. Наверное, потому что оба планировали поступать в Оксфорд. В общем, где-то в ноябре прошлого года Дилан пригласил Камерона на празднование шестидесятилетия своего отца в какой-то крутой отель в Уэйбридже. У него богатые родители, вот они и закатили вечеринку десятилетия, как это было объявлено.
— А вас, стало быть, не пригласили?
— Нет, но я сказала Камерону, что не стоит из-за меня отказываться. Понимаете, отец Дилана пригласил группу, которая очень нравилась Камерону, и я знала, как ему хотелось увидеть их живьем.
— Так.
— Группу-то он послушал, но на этом его удовольствия на вечеринке и закончились. Дилан бросился флиртовать с какой-то девицей, а Камерон отправился в бар пить в одиночестве. Там-то этот тип к нему и привязался.
— Что за тип?
— Фрейзер Кингсленд.
Кимберли даже не пытается скрыть своего отвращения.
— Я тоже встречался с Кингслендом, — киваю я. — И тоже не отношу себя к его поклонникам.
— Он подбил Камерона оставить Оксфорд.
— Неужели? Но как?
— Чтобы вы поняли, мне необходимо рассказать кое-что о жизни Камерона. Его отец умер, когда ему было всего пятнадцать. Рассеянный склероз.
— Какая трагедия!
— Камерона я тогда не знала, а сам он редко об этом вспоминал. Наверное, ему по-прежнему было слишком больно. Когда мы с ним познакомились, он уже увлекался химией, и в особенности фармацевтической. А к началу его учебы в Оксфорде интерес этот перерос чуть ли не в одержимость. Он рассказывал про свой замысел — гипотетический препарат, способный приостановить развитие рассеянного склероза. Не лекарство, а средство для замедления дегенерации. По правде говоря, его объяснения большей частью прошли мимо меня.
— Я разговаривал с преподавателем в Оксфорде. Он сказал, что Камерон был одним из самых одаренных студентов, с которыми ему доводилось работать.
— Да, он был очень талантливым и действительно добился некоторых успехов в своих исследованиях.
— Вот как?
— Но даже талантливый студент остается лишь студентом, и дальше определенного этапа его работа продвигаться уже не могла. Прошлым летом мы поехали на каникулы, и к тому времени Камерон решил отложить проект до окончания университета. Однако после знакомства с Фрейзером Кингслендом на той вечеринке планы у него изменились.
 
— Продолжайте.
— Он сидел один в баре, а этот тип подошел заказать выпивку и заметил, мол, уж больно у него скучающий вид. Они разговорились, и Камерон упомянул, что изучает в Оксфорде химию. Возможно Кингсленд сказал что-нибудь вроде «наверное, ваш отец вами гордится».
— Да, обычное дело.
— Ну, Камерон и рассказал Кингсленду о болезни отца и своих попытках разработать препарат для помощи больным рассеянным склерозом. Задним числом судить просто, разумеется, вот только напрасно он рассказал незнакомому человеку о возникших проблемах.
— И какие это были проблемы?
— Побочное действие исходных проб. Камерон отзывался о нем как о кошмарном. Лабораторные крысы как будто на целые сутки погружались в кислотный трип. В шутку он сказал Кингсленду, что замыслил создать самое эффективное в мире средство против рассеянного склероза, но нечаянно состряпал самый крутой в мире наркотик. Поэтому-то ему и пришлось временно закрыть проект.
— О!
— Дальше — хуже. Научного объяснения я, конечно же, не помню, но потенциальная опасность привыкания была запредельной. Как рассказывал Камерон, две крысы чуть не поубивали друг дружку в драке за смоченный в препарате кусочек хлеба.
— Боже!
— И тогда Кингсленд рассказал Камерону про свою дочь-подростка, которая тоже боролась с рассеянным склерозом. Она якобы умерла годом раньше, под Рождество.
Я бросаю взгляд на Клемента. По-видимому, он тоже догадался, каким будет финал истории.
— В общем. Кингсленд дал Камерону свою визитку и сказал, что им нужно серьезно поговорить. Через несколько дней они встретились, и тогда-то этот гад и сделал Камерону предложение, что бывает лишь раз в жизни: невероятно высокий оклад и доступ к полностью оборудованной лаборатории для продолжения разработки препарата. Камерон решил, что их объединяет общий интерес — создать и запатентовать средство, которое поможет миллионам людей. Он принял предложение и ушел из университета.
— Так вот почему он отчислился в прошлом ноябре!
— Совершенно верно. И вы даже не представляете, как я старалась отговорить Камерона от этого поступка! Я встречалась с Кингслендом всего лишь раз, минут на десять, но что-то в нем мне очень не понравилось. Думаю, Камерон видел в нем образ отца, но мне он показался мерзавцем. Так Камерону и сказала. Мы здорово поругались из-за этого, неделю не разговаривали. А потом ко мне на работу приперся Дилан Райли. Предложил нас помирить, а вместо этого начал приставать, козел.
— И вы рассказали об этом Камерону.
— К тому времени отношения у нас совсем разладились, и он был так занят своим новым проектом, что даже не отреагировал. Мы снова поругались, и вот тогда он и заявил, что между нами все кончено.
— Сочувствую.
Явно расстроенная, Кимберли ищет утешение в бокале вина. Я же припоминаю свой последний разговор с Кингслендом и возмутительную цену, назначенную за телефон. Кажется, теперь мне понятно, откуда взялась такая цифра.
— Вы считаете, что Кингсленд собирался использовать Камерона, а когда дело дойдет до патента, отделаться от него?
— Нет.
— Вот как?
— Никакого патента не планировалось.
— Почему вы так решили?
— Вечером в прошлый понедельник в дом моих родителей заявились два типа. Слава богу, отца с матерью не было, потому что мерзавцы буквально вломились и принялись сыпать угрозами. Насколько я поняла, Камерон разорвал свой договор с Кингслендом и исчез.
— И какого черта они от тебя хотели? — подает голос Клемент.
— Заставили отправить Камерону эсэмэску, чтобы он срочно приехал ко мне домой.
— Полагаю, он и не подумал появляться?
— Они почти час прождали, но Камерон, по-моему, ее даже не прочитал. А перед уходом один из них прижал меня к стенке и сказал, что, если Камерон ответит, я должна немедленно ему позвонить. И объяснил, что они сделают, если я не послушаюсь или обращусь в полицию. Подожгут дом, когда мы будем спать.