Сдвиг по фазе

Выдавливаю улыбку и уже собираюсь уходить, как вдруг женщина окликает кого-то у меня за спиной:
— Алан? Есть минутка?
— Вам повезло, — снова обращается она ко мне. — Доктор Уайтинг был одним из преподавателей Камерона. Возможно, ему что-нибудь известно.
К нам подходит мужчина в белом халате. Старше меня лет на десять и слегка неряшливый — типичный университетский преподаватель.
— Алан, мужчина вот спрашивал об одном из ваших бывших студентов.
Я протягиваю руку и называюсь.
— Алан Уайтинг, — представляется он и отвечает на рукопожатие.
Повторяю свою историю, снова подкрепляя ее визиткой.
— Одним словом, доктор Уайтинг, я очень переживаю за Камерона. Поэтому и приехал.
— Пожалуй, лучше переговорить один на один. Пойдемте ко мне в кабинет.
Он не спеша разворачивается и шагает прочь. Я поспешно благодарю дежурную и спешу за Уайтингом.
Где-то в недрах здания мы наконец-то останавливаемся перед дверью. Доктор отпирает и нетерпеливым жестом предлагает пройти.
— Садитесь, — бросает он.
Кабинет у него тоже вполне типичный, заваленный бумагами и книгами — кошмар пожарного.
Доктор усаживается напротив и смотрит на часы.
— Через пятнадцать минут у меня лекция, — сухо сообщает он. — Так что давайте покороче.
— Конечно.
— Понятия не имел, что у Камерона проблемы с психикой. Он ни в коем случае не производил впечатление нездорового человека.
— Вообще говоря, люди часто скрывают свои проблемы от окружающих. Со стороны и не скажешь.
— Что ж, Камерону это успешно удавалось. И я не располагаю информацией о его местонахождении. Но могу рассказать кое-что о его учебе в нашем университете.
— Это может оказаться полезным. Мне сообщили, что Камерон отчислился в ноябре, не знаете почему?
— Понятия не имею. Я разговаривал с ним по телефону, и он был очень уклончив.
— У него были трудности в учебе?
— Боже, нет, — фыркает доктор. — Как раз наоборот. Камерон Гейл был одним из самых одаренных моих студентов за все годы преподавания.
— В таком случае все еще более странно.
— Подобное порой случается, и чаще всего как раз с самыми лучшими.
— Вот как? Почему?
— Их переманивают фармацевтические компании. Молодые дарования нарасхват, и некоторые фирмы готовы нанимать их еще даже до получения диплома, лишь бы не упустить. Соблазняют студентов солидной зарплатой и обещаниями, что дадут возможность закончить образование заочно.
— Думаете, Камерон получил такое предложение?
— Этого я не знаю, однако он упомянул, что у него кое-что есть. Я пытался добиться подробностей, но безрезультатно.
Версия интересная, вот только толку от нее никакого. Впрочем, существует и еще одна возможная причина — пара студентов с моего курса бросили учебу, потому что влюбились.
— А девушка у Камерона была?
— Да, встречался он с одной. Я как-то натолкнулся на них в городе. Симпатичная особа.
— Блондинка с голубыми глазами?
— Звучит как клише, но да.
— Имени ее вы, наверное, не знаете?
— Камерон говорил мне, да вот у меня ужасная память на имена. Спросите лучше у его друга, Дилана…
Доктор морщится, пытаясь припомнить фамилию.
— Райли. Да, Дилан Райли.
— Он тоже студент Оксфорда?
— Это как посмотреть, — в тоне Уайтинга сквозит некоторое высокомерие. — Райли изучает музыку. Я бы лично не стал с таким связываться — что называется, творческая натура.
Он снова бросает нетерпеливый взгляд на часы.
— Если отыщете Камерона, может попытаетесь его образумить? Если, конечно, с ним все в порядке. Бросать учебу с его способностями — сущее преступление.
— Если найду, обязательно передам ваши слова.
Мужчина встает и протягивает руку.
— Спасибо, что уделили время, доктор Уайтинг.
Он провожает меня в вестибюль, и я выхожу наружу и возвращаюсь к фургону. Клемент дожидается меня, со скрещенными руками подпирая капот машины.
— Хорошие новости? — интересуется он.
— И да и нет.
Пересказываю ему добытые сведения.
— Значит, он не показывался здесь с ноября?
— Именно так, но я выяснил имя его друга. Можно попробовать поговорить с ним, вдруг он что-нибудь слышал о Камероне. Или хотя бы знает, как зовут его подружку.
 
— И как мы его найдем?
— Он изучает музыку, так что нам нужен музыкальный факультет.
— А где тот находится?
Я быстро нахожу адрес по телефону.
— Пара километров отсюда, но с парковкой там крайне туго.
— Пойдем пешком?
Идти не хочется, но выискивать целый час свободное место хочется еще меньше.
— Да, пожалуй.
Запираю фургон и еще раз проверяю маршрут: по Мансфилд-роуд до Холиуэлл-стрит.
— Нам туда.
Мы молча доходим до перекрестка и сворачиваем направо в узкую улочку, застроенную старинными трехэтажными домами. Тротуар тоже узкий, и нам приходится идти гуськом. Наконец, дорога расширяется, и мы оказываемся в более оживленной части города, даже в январе кишащей студентами и туристами.
— Настоящая древность, — замечает великан, оглядывая исторические здания.
— Восемь веков истории!
— Круто, что их не снесли, как в других местах.
— Под другими местами вы подразумеваете Лондон?
— Ага. Сейчас там повсюду эти чертовы краны и бульдозеры.
— К счастью, в Оксфорде не так благоволят застройщикам, как в Лондоне.
— Да уж, это заметно.
Клемент идет не торопясь, с явным интересом глядя по сторонам. На Хай-стрит он замедляет шаг перед витриной букинистической лавки.
— Интересуетесь историей, Клемент?
— А разве кто-то не интересуется?
— Пожалуй.
— Не понимая прошлого, не разберешься в будущем.
— Глубокомысленно.
— Очевидный факт, — пожимает плечами философ-великан.
Идем дальше, сворачиваем налево на Сент-Олдейтс, где располагается музыкальный факультет, и вскоре останавливаемся перед зданием.
— Как, говоришь, паренька зовут? — спрашивает Клемент.
— Дилан Райли.
— Обожди минутку.
Он подходит к двум девушкам, которые только что вышли из здания и идут по дорожке нам навстречу. Они переглядываются, но что-то отвечают, и вскоре Клемент возвращается.
— Что вы им сказали?
— Спросил, не знают ли они того паренька. У них сейчас перерыв на обед, и он скоро выйдет.
— Так и сказали?
— Ага, и еще описали его.
— Надеюсь, вы им не угрожали?
Девушки как раз проходят мимо. Судя по их улыбкам, особого ужаса Клемент у них не вызвал.
— Сам-то как думаешь, док?
— Простите.
— Вот-вот. Уж не знаю, что со мной не так, но я не социопат.
— Все понял, больше не повторится.
Великан хмурится и снова сосредотачивает внимание на дорожке.
— А вот, похоже, и наш парень, — тихонько произносит он. — Лучше сам с ним поговори. — Клемент кивает на высокого худого молодого человека с черными волосами до шеи. Одет он как денди эдвардианской эпохи, и даже если бы я не видел, как он вышел из здания музыкального факультета, все равно бы догадался, что парень изучает какой-нибудь вид искусств. Когда он проходит через ворота, я останавливаю его.
— Дилан Райли?
— Допустим. А вы?
— Меня зовут Дэвид Нанн. Я разыскиваю Камерона Гейла.
— Желаю удачи, — фыркает Дилан, разворачивается и двигается прочь.
Клемент подбадривает меня кивком головы.
— Прошу прощения, Дилан, — тараторю я, нагоняя парня. — Мне крайне важно найти Камерона. Вам не доводилось общаться с ним в последнее время?
— Отстаньте. Я спешу.
— Пожалуйста, мне необходимо…
Не обращая на меня внимания, Дилан переходит дорогу.
— Твою мать, — цедит Клемент. — За ним, живо.
Возле магазина одежды мы нагоняем самодовольного юнца, и теперь путь ему преграждает великан.
— Мой приятель задал тебе вопрос, — рокочет он. — Рекомендую ответить.
Дилан поворачивается ко мне:
— Скажи своему хахалю, чтоб свалил с дороги.