Сдвиг по фазе

— Хм, да. Ладно, не страшно, я сама схожу.
Все мое существо вопиет против возвращения на холод, но я и думать не желаю, чтобы моя жена в одиночку отправилась в гараж.
— Нет, я принесу.
— Ты уверен?
— Уверен-уверен, одна нога здесь, другая там.
С величайшей неохотой выхожу на улицу и снова иду по тропинке к гаражам. И как раз когда открываю калитку, слышу чьи-то голоса. После вчерашних событий у меня имеются все основания для осторожности, и потому я отступаю назад, а затем осторожно выглядываю на улицу. Метрах в двадцати от меня под уличным фонарем лицом к лицу стоят две фигуры в стеганых куртках.
Когда глаза чуть привыкают к сумеркам, я различаю, что это белые мужчины, но на этом все. Они явственно о чем-то спорят, поскольку ближайший ко мне тип нервно жестикулирует. Тут второй сует руку в карман, и мгновение спустя мужчины вроде как пожимают друг другу руки. Вот только подобную сцену я видел уже неоднократно и потому практически не сомневаюсь, что проявлением дружелюбия здесь и не пахнет. Это наркоторговец и наркоман, и рукопожатием они скрывают сделку — пакетик наркотика за наличные.
Дело сделано, и нервный тип разворачивается и практически удирает. Минут через двадцать будет где-нибудь тихонько сидеть в отключке от той дряни, что может позволить себе купить. Второй мужчина направляется к тропинке, огибающей гаражи сбоку. Вдруг он останавливается и достает из кармана телефон. Готов поспорить, звонок от очередного отчаявшегося наркомана.
Быстро закончив разговор, наркоторговец делает пару шагов к тропинке. И тут из темноты возникает чья-то фигура и преграждает ему путь. Пару секунд оба лишь смотрят друг на друга, затем следует краткий диалог, однако слишком тихий, и мне не удается разобрать ни слова. Что бы они там ни обсуждали, торговец вдруг отскакивает на пару шагов назад. И следом события моментально принимают зловещий оборот: он достает из-за пазухи нож. Мне тут же вспоминается вчерашний разговор на кухне с констеблем Шахом.
Лихорадочно хлопаю себя по карманам в поисках телефона. Увы, оставил дома.
— Черт, — ругаюсь я себе под нос.
Что ж, похоже, только и остается, что принять на себя роль главного свидетеля.
Второй тем временем наступает на своего оппонента. И когда на него падает свет фонаря, становится очевидно, что это сущий великан. Он по меньшей мере сантиметров на двадцать выше наркодилера, а его черная спецовка, наверное, и на лошадь налезла бы. Тем не менее более пугающими представляются не его габариты, но выражение лица. Мне доводилось видеть людей в гневе, ярости — но этот мужик выглядит так, будто готов разорвать торговца смертью пополам.
Я не единственный, кто осознает всю серьезность угрозы: наркодилер судорожно размахивает ножом, надеясь отпугнуть противника. Тот, однако, не выказывая ни малейших признаков страха, внезапно выбрасывает левую руку вперед и хватает торговца за запястье. Движение это совершается с ошеломительной быстротой, словно захлопывается капкан, и дилер выглядит искренне потрясенным, обнаружив собственную беспомощность.
Здоровяк делает шаг вперед и наклоняется, и какое-то мгновение мне даже кажется, будто он хочет что-то прошептать своей жертве на ухо. Однако дальнейшие переговоры в его планы не входят. Мой желудок грозит исторгнуть бифштекс стоимостью шесть фунтов по акции, когда великан со знанием дела наносит сокрушительный удар головой.
Наркоторговец валится на землю, и его вопль обрывает пинок под ребра.
Я судорожно сглатываю. Мне совершенно не хочется увидеть то, что, как я опасаюсь, должно произойти следом. Если избиение не остановить, скорой помощи точно не понадобится — трупы-то увозят на спецтранспорте. Не питаю ни малейшей симпатии к наркодилерам, но вот так стоять и ничего не делать просто не могу.
Здоровяк обходит распростертое тело торговца, что-то бормоча себе под нос. После второго удара ногой в живот следует сдавленный крик.
— Остановитесь! — кричу я, выскакивая из-за калитки.
Естественно, в гипотетической схватке с великаном шансы мои даже не нулевые, однако одно преимущество у меня все-таки есть. В бытность студентом я серьезно занимался бегом, так что оторваться от агрессора мне наверняка не составит труда.
 
Делаю с десяток шагов и вскидываю руки, демонстрируя безоружность.
— Пожалуйста! — продолжаю я увещевания. — Вы же убьете его!
Останавливаюсь в паре метров от великана, который окидывает меня брезгливым взглядом.
— И что? — хмыкает он.
Пожалуй, лучшего случая испытать свои способности по разрешению конфликтов мне не найти.
— Что бы он ни натворил, вероятно, уже усвоил урок, вам не кажется?
Глаза здоровяка вспыхивают злостью, и он качает головой. Затем взгляд его снова сосредотачивается на наркоторговце: судя по всему, на того вот-вот обрушится новый удар. Мои следующие слова в буквальном смысле слова могут означать жизнь или смерть, и я лихорадочно пытаюсь подобрать нужные.
Но за пару секунд ситуация резко меняется. Не успеваю я даже напрячь мышцы ног, не говоря уж о бегстве, как великан с невероятной стремительностью прыгает в моем направлении. Моей реакции хватает лишь на разворот да один шаг в сторону — а в следующее мгновение воротник моего пальто крепко стиснут его лапищей. Словно сработавшим ремнем безопасности при аварии, меня отбрасывает назад с такой силой, что я с трудом удерживаюсь на ногах и врезаюсь в металлические ворота гаража.
У меня перехватывает дыхание, и я падаю на четвереньки. Идея вмешаться явно была не из лучших… И чем я только думал?
Не в состоянии перевести дух, я оказываюсь во власти паники. Пытаюсь подняться на ноги, однако громила уже нависает надо мной. Он хватает меня за лацканы пальто и одним движением дергает вверх и припирает к воротам. Его лицо в какой-то четверти метра от моего. Мне только и остается, что смотреть прямо в глаза своего обидчика. В холодные, мертвые глаза, в которых нет даже намека на милосердие и человечность.
Мучительно тянутся секунды, пока он буравит меня взглядом. Наверное, точно так же лев таращится на пойманную газель — прежде чем перегрызть ей глотку. Меня сковывает холод и ужас. Как ни странно, я все же способен отметить исходящий от великана запах табака. И разглядеть его грубую физиономию, украшенную пышными бакенбардами и густыми усами. Наполовину хипстер, наполовину серийный убийца.
Но вот он заговаривает:
— Тебе стоит научиться не совать свой нос в чужие дела, солнышко.
Выговор выдает в нем уроженца лондонского дна, а интонация не предвещает ничего хорошего.
— Простите… — выдавливаю я, все еще задыхаясь. — Пожалуйста… Не бейте меня!
— Ты кто такой?
— Никто, совершенно никто.
— Имя-то у тебя есть, придурок?
— Дэвид.
— Ты поклонник толкачей, Дэви?
— Боже, нет, конечно же… Но вы же его убьете!
— Каждый имеет право на хобби. Мое вот выбивать дерьмо из отбросов.
— Понимаю. Могу я поинтересоваться почему?
— Скажем так, у меня проблемы со вспышками гнева.
Это-то и так ясно — мне, впрочем, достает сообразительности не поддакнуть великану. Помимо только что увиденного мной избиения, у меня есть все основания подозревать, что припечатавший меня к гаражным воротам тип причастен и ко вчерашнему нападению.
— Вы собираетесь избить меня? — спрашиваю я.
— Посмотрим.
— Посмотрим?
Удерживая меня одной рукой, другой здоровяк принимается хлопать по моим карманам. Процедура завершается по обнаружении бумажника, каковой немедленно изымается.
— Там только десятка, но возьмите ее.
— Мне не нужны твои бабки.
Он раскрывает бумажник и изучает мои водительские права.
— Живешь в этом доме? — кивает он головой за свое правое плечо.
Раз уж он увидел документ, отрицать бессмысленно.
— Да.
— Теперь я знаю твое имя и адрес, так что с твоей стороны будет весьма разумно не раскрывать хлебало о произошедшем.
— Я никому не расскажу… Клянусь!