Большой медицинский обман

После введения читателям «успокоительного средства» Гальтон переходит к следующему излюбленному клише правящих кругов. На ком лежит основная ответственность за жестокое обращение с животными? Разумеется, на зоозащитных организациях – это знает каждый. Гальтон пишет:
 
«Сообщается, что в Массачусетсе, где в прошлом году все медицинские университеты и исследовательские клиники использовали менее 10 тыс. собак, гуманные общества убили 35 тыс. собак».
 
Обратите внимание на небольшое различие, а именно, слово «использовали» применительно к опытам на животных и «убили» применительно к больным, бездомным или ненужным животным, для избавления их от дальнейших страданий.
А в конце статьи, после полного введения читателей в заблуждения автор наносит им нокаут:
 
«Болезнь – это жестокость. Миллионы людей обязаны своим здоровьем – а то и жизнью – опытам на животных. Это можно сказать про жертв страшных ожогов, травм, шока; сюда же относятся и все те, кому когда-либо приходилось делать какую-либо операцию, кого вакцинировали от предотвратимой болезни, все те, кто должен принимать лекарства от сахарного диабета, повышенного давления и других хронических болезней, а еще более 10 тыс. человек, имеющих в груди электростимулятор сердца для нормализации сердечного ритма».
 
Гальтон забыл еще про трансплантации. Любой знающий человек сможет убедительно опровергнуть его голословные заявления. Например, у животных кожа реагирует на ожоги совсем иначе, нежели у человека: в первом случае образуются отеки, во втором – ожоговые пузыри. В случае ожога более трети кожи люди умирают в наши дни точно так же, как и тысячу лет назад. А в октябре 1980 года профессор Луиджи Спровьери (Luigi Sprovieri), один из отцов экстракорпорального кровообращения и многолетний партнер парижского профессора Дюбо, заявил на медицинском конгрессе в Сорренто перед сотнями своих коллег из разных стран следующее:
 
«Для биомедицинских исследований более не требуются животные – в работу надо вводить компьютеры. Следование традиционным путям бессмысленно и даже опасно, ибо различие между человеком и животным столь велико, что часто приводит к ошибкам. Например. Сердечный клапан и электростимулятор сердца сначала были испробованы на человеке, и только потом выяснилось, что у животных они функционируют так же» (La Nazione, Флоренция, 5 октября 1980).
 
Длинный ряд известных хирургов, от Лоусона Тейта (Lawson Tait), разработавшего в конце XIX века большинство приемов оперирования, которые до сих пор используются, и до практикующего британского врача, профессора Р. Бельчера (R.J. Belcher), назвали бы рассуждения Гальтона о хирургии ложью. То же самое касается и прочих его заявлений. Но New York Times не стала печатать опровержения, которые посыпались в редакцию со всех сторон.
1978
27 марта 1978 года американский новостной журнал Newsweek напечатал статью «Животные в лаборатории» (Animals in the Labs), его авторами были Петер Гвинн (Peter Gwynne) и Шарон Бегли (Sharon Begley). Оба журналиста постарались придумать новые оправдания бессмысленной практике. Вот пример:
 
«“Для большинства ученых использование животных – часть естественного порядка вещей. Это связано с иудейско-христианской традицией, которая заключается в том, что Бог дал людям владычество над животными”, – говорит доктор Турман Графтон (Thurman Grafton) из Национального Общества медицинских исследований.
 
Исследователи из сферы биологии и медицины отрицают жестокое обращение с животными. “Половина нью-йоркских кошек и не мечтают о той любви, с которой мы относимся к нашим”, – говорит Брюс Эвалд (Bruce Ewald) с медицинского колледжа Корнельского Университета. (Cornell University Medical College).
 
Большинство опытов на животных необходимы, и выполняются они с большой осторожностью.
 
Благодаря строгому контролю, боль в ходе экспериментов сходит на нет.
  
Под воздействием трех факторов – растущих затрат, требований закона (несуществующего или невыполнимого – Г.Р.) и постоянной критики – ученые всячески стремятся к эффективности и этичности своих исследований».
 
1980
До 1978 года Министерство пропаганды и обмана использовало для достижения своих целей СМИ, которые формируют общественное мнение и заставляют людей верить в то, что опыты на животных необходимы для благополучия людей, а используемые животные не испытывают практически никакого дискомфорта, ведь гуманизм экспериментаторов полностью их защищает. Когда книга «Убийство невинных» привела неопровержимые и шокирующие доказательства обратного, могущественные заведения смогли за короткое время ее запретить. Но у антививисекционистского сообщества в дополнение к известным этическим аргументам появилась, наконец, твердая научная опора, которая стала точкой отсчета в борьбе и объектом борьбы.
Национальное общество медицинских исследований опять заказало большую газетную статью. Чтобы прогнать призрак отмены опытов на животных, стратегию рассуждений о необходимости вивисекции пришлось несколько изменить.
Статья та авторства некоей Патриции Кёртис (Patricia Curtis) появилась опять в приложении к New York Times 31 декабря 1978 года. Уже ее заголовок должен был показать, что медицинские «верха» с 1967 года начали идти на попятную. На сей раз она называлась «Дело против экспериментов на животных» (The Case Against Animal Experimentation). Но осталось настоящее «дело» преимущественно в заглавии, об этом редакция Национального общества медицинских исследований тщательно позаботилось. Именно ученые сменили тон с целью вставить палки в колеса антививисекционному движению. «Причина роста обеспокоенности у многих ученых состоит в открытиях, сделанных самой наукой», – вот одно из потрясающих заявлений госпожи Кёртис.
Поэтому совсем не удивительно, что дальше мы читаем строчки, типа: «Безусловно, многие медицинские открытия, начиная с вакцины от полиомиелита и кончая физиологией реакции на стресс, были сделаны через эксперименты на животных».
Введя это клише, неправильность которого раскрыли медицинские авторитеты (многих из них мы процитировали в «Убийстве невинных»), Кёртис без какого-либо неодобрения пишет:
 
«В наши дни распространение получили физиологические эксперименты, такие как “приобретенная беспомощность”. Животным в клетках наносят удары до тех пор, пока они не научатся разным новым способам избегать их. Под конец животные просто лежат и пассивно получают удар за ударом. Ученые пытались найти параллели между этой “приобретенной беспомощностью” у животных и депрессиями у человека».
 
Стиль этого сухого сообщения с научным звучанием похоже на манеру письма самих экспериментаторов.
Далее Патриция Кёртис пишет следующее:
 
«Существуют организации, которые решительно выступают против какого-либо ограничения опытов на животных, и среди них – Национальное общество медицинских исследований. Оно глубоко убеждено, что всякое сокращение экспериментов на животных поставит под угрозу здоровье населения и научный прогресс».
 
«Здоровье населения»? «Научный прогресс»? Патриция Кёртис ничего не говорит миллионам своих читателей о том, что Национальное общество медицинских исследований состоит не из самоотверженных ученых и альтруистичных медиков (как можно подумать по высокопарному названию этой организации), а всего лишь из лоббистов в лице разводчиков лабораторных животных, и какое-либо ограничение вивисекции подвергло бы опасности их прибыль. Много лет назад это самое Национальное общество возникло с подачи Лабораторий Чарльза Ривера (Charles River Laboratories), и цель преследовалась одна-единственная: продвигать использование лабораторных животных. Складывалось все более чем успешно, в том числе и благодаря помощи нерадивых журналистов, вроде Патриции Кёртис. И сегодня «Чарльз Ривер» является транснациональной корпорацией и имеет отделения в Италии, Великобритании, Франции и Германии (чтобы ей легче было вводить в заблуждение читателей, Патриция Кёртис, как и многие коллеги ее, сперва снискала репутацию защитника животных и для этого без устали писала милые «истории о братьях наших меньших»).