Большой медицинский обман

Доктор Эммануэль М. Джозефсон (Emanuel M. Josephson), которого фармацевтическая картель так и не смогла утихомирить, указывает, что редакторов Национальной ассоциации научных корреспондентов (National Association of Science Writers) «убедили» принять следующее положение в Кодекс этики:
 
«Научные редакторы неспособны судить о фактах, связанных с медицинскими явлениями и открытиями. Поэтому они могут сообщать только о тех явлениях и методах, которые были одобрены профессионалами в сфере медицины».
 
Это обязательство выглядит особенно смешным, если вспомнить политика от медицины Морриса Фишбейна (Morris Fishbein), который не знал местоположение большинства костей, органов, нервов и тканей в человеческом организме, и которого вместе с тем назначили главным экспертом.
Газеты продолжают воспевать оды медикаментам, невзирая на то, что мужественные врачи вновь и вновь указывают на неэффективность и/или вред большинства препаратов, и невзирая на то, только за 1978 год в США 1,5 миллионов человек попали в больницу из-за побочных эффектов лекарств.
Цензура заворачивает всю правду о безмедикаментозном лечении или искажает ее так, чтобы это было выгодно картели. Если речь идет о методах, которыми пользуются хиропрактики, натуропаты, остеопаты, знахари или просто думающие врачи, то крупные и влиятельные газеты никогда не пишут о них ничего хорошего.
Для успешного проповедования идеологии фармацевтической картели надо внушить людям, что, создавая человеческий организм, природа не ведала, что творит. Вместе с тем, статистика Детского бюро Федеральной службы безопасности (Children’s Bureau of the Federal Security Agency) указывает, что с тех пор, как фармацевтическая картель начала атаковать человеческий организм медикаментами, вакцинами и сыворотками, здоровье американцев, особенно детей, серьезно ухудшилось. Сегодня им делают прививку от того и сего, хотя единственная известная науке защита заключается в здоровом кровотоке, а его может дать только чистый воздух и правильное питание. То есть это простые средства, которые не стоят больших денег. А против последнего обстоятельства фармацевтическая картель возражает больше всего.
Синдикат наш не забывает и о вузах и всячески старается производить роботов, которые, чтобы к моменту запуска они уже прошли промывание мозгов в школе батюшки Рокфеллера. В 1959 году, когда Билл выпустил очередной доклад, Генри М. Ристон (Henry M. Wriston) был подставным президентом Совета по международным отношениям (Council of Foreign Relations) и настоящим ректором Университета Браун (Brown University); Роберт Спраул (Robert G. Sproul) был ректором Университета Калифорнии (University of California); Томас Паркинсон (Thomas I. Parkinson) возглавлял сразу два вуза – Университет Колумбии (Columbia University) и Пенсильвании (University of Pennsylvania); Хэрольд Стассен (Harold Stassen) в прошлом находился во главе Университета Пенсильвании; Фредерик В. Экер (Frederick W. Ecker) был попечителем Корнельского Университета (Cornell University); Артур Хейз Сульцбергер (Arthur Sulzberger, издатель рокфеллеровской Times) – попечителем Университета Колумбии, Перси Эбботт (Percy J. Ebbott) – Колледжа Оберлина (Oberlin College), Джордж Берпи (George W. Burpee) – Колледжа Боудена (Bowdoin College). Джон Д. Рокфеллер третий был руководителем Университета Принстон (Princeton University), а его брат Дэвид Рокфеллер (до 1981 года директор банка «Чейз Манхеттен») – управляющим Гарварда и Университета Чикаго. Среди других членов совета наблюдателей в Гарварде были такие друзья Рокфеллера как Артур А. Хоутон (Arthur A. Houghton), Кларенс Диллон (Clarence Dillon), Артур В. Пейдж (Arthur W. Page) и Томас С. Ламонт (Thomas S. Lamont). Это лишь несколько примеров. Все они, а также их современные преемники, взяли на себя обязательство поддерживать нелепую доктрину Клода Барнара об опытах на животных, доктрину, которая в XIX веке преподносилась как путь к единственно возможному и окончательному решению всех медицинских «проблем». Но вследствие подобных псевдоисследований проблемы только разрастались и усугублялись, что обеспечивает фармацевтической картели надежный рост прибыли.
 
Кто-то, может быть, скажет: нельзя осуждать ректора вуза за то, что он принимает деньги на образовательные цели. Но, с другой стороны, умные или честные ректоры были бы в состоянии увидеть изнанку даров какого-нибудь Джона Рокфеллера, ведь он известен тем, что не даст и цента, если потом из этого вложения нельзя будет извлечь прибыль. Они выяснили бы, что фонд Рокфеллера не дает ни цента вузам, где нет фармацевтического факультета, хотя их выпускники каждый день действительно излечивают пациентов – среднестатистическая медицина считает такое невозможным…
Если бы ректоры университетов видели истоки явлений, они бы поняли, что фонд Рокфеллера, прикрываясь филантропией, продвигает неумеренное использование медикаментов, и что Институт Рокфеллера в Нью-Йорке, который еще в 1948 году обладал капиталом, превышающим 50 миллионов долларов – а сейчас, разумеется, гораздо большим – принадлежит фармацевтической картели, и его фантастическая прибыль растет параллельно со стоимостью активно продвигаемых «товаров для здоровья». Точно так же раздувается и экономический дефицит страны.
Но даже если бы ректоры поняли это, они бы назвали виноватых не более четко, чем Папа Римский – только так они бы смогли удержаться на работе и остаться в живых…
  
Американская медицинская ассоциация и Управление по контролю за пищевыми продуктами и лекарственными препаратами США
 
Когда много лет назад вступил в силу полезный закон для защиты американских потребителей от испорченных продуктов питания и вредных медикаментов, фармацевтическая картель, не теряя ни секунды, закинула удочку в правительственное учреждение, которое провело этот закон.
Это учреждение, сегодня называемое Управление по контролю за пищевыми продуктами и лекарственными препаратами США, иногда добивается суда над несерьезными преступниками, заслуживающими наказания, но главным образом, согласно Моррису Биллу, занимается «фальсификацией права, свергая все то, что ставит под угрозу процветание фармацевтической картели».
Очевидно, Управление по контролю за пищевыми продуктами и лекарственными препаратами, с одной стороны, закрывает глаза на нарушения закона со стороны фармацевтической картели (например, когда речь шла о смерти множества людей из-за приема экстракта имбиря и в случае с сульфатиазолом), с другой – всячески старается вытеснить всех конкурентов фармацевтической картели, например, тех, кто продает товары для естественного лечения. Еще бы, ведь они улучшают здоровье населения и тем самым уменьшают прибыль синдиката.
Очень сходным образом обстоят дела в моей Швейцарии, где крупным производителям лекарств гораздо легче пустить в продажу новый химический яд, чем производителям безопасных и недорогих натуральных продуктов получить разрешение на новый бренд. И ситуация идентична во всех других странах, ориентированных на прибыль, особенно в Британии, Франции и Германии.
А когда Управление по контролю за пищевыми продуктами и лекарственными препаратами США (чьи работники, разумеется, должны быть угодны рокфеллеровской империи, иначе их не примут на столь ответственную работу) нужно убрать независимого предпринимателя, она решительно следует инструкциям. Разумеется, это идет не напрямую от Standard Oil или фармацевтического концерна. Как указывает Моррис Билл, Американская медицинская ассоциация, стоящая во главе фармацевтического концерна, находит врачей-шарлатанов, и те утверждают, что продукт, о котором чаще всего им ничего неизвестно, по их мнению, не имеет фармацевтической ценности.
Билл пишет:
 
«Фармацевтический траст при поддержке налогоплательщиков делает все возможное для уничтожения своих жертв. А если речь идет о мелком предпринимателе, он разоряется на одних только судебных тратах».