Большой медицинский обман
Местонахождение той службы остается тайной. Вряд ли она находится в Вашингтоне – скорее в Лондоне, местоположении Imperial Chemical Industries, или в Цюрихе, банковской столице, где «Хоффман-Ля Рош» разместила свое дочернее предприятие – фирму «Контрон», производящую сложные инструменты для исследований. Там же американская компания Dow Chemicals, единственный в мире производитель напалма, расположила свое европейское отделение и даже свой собственный банк Dow Banking Corporation. А еще в Цюрихе до недавнего времени находилась редакция журнала Animals International, печатного органа Всемирного общества защиты животных. О нем мы поговорим дальше.
В странах, вроде трех вышеназванных, где доминирует химический синдикат, синдикат вивисекционный находится под защитой мощного лобби, которое скрывается за научными и респектабельными названиями.
Основные задачи Синдиката заключаются в предоставлении общественности «проверенной информации», во влиянии на СМИ и политиков, и, наконец, в проникновении в сферу защиты животных, особенно антививисекционного движения.
Официально синдикат только дает СМИ и общественности проверенную информацию. Но на самом деле он подкупает политиков и прессу. А еще он конфиденциально «инструктирует» своих членов. Я видел некоторые их письма и бумаги, составленные с этой целью – некоторые из них были напечатаны в типографии, но большая часть – на ротаторе. Они не только содержат советы для использования в статьях или дискуссиях, типа «настоящий антививисекционист должен быть вегетарианцем и обязан отказаться от кожаной обуви и шерстяной одежды» или «Вы хоть раз в своей жизни принимали аспирин?» В них также есть советы по поведению и одежде, особенно в случае открытых дебатов:
«Поскольку Вашими оппонентами часто оказывается экзальтированная, растрепанная молодежь, важно сыграть на контрасте, иметь аккуратную прическу и быть хорошо одетым (галстук обязателен), но не слишком дорого (никакого “Гуччи”!) На людях старайтесь вести себя со своими оппонентами как можно более цивилизованно, какими бы враждебными они ни становились. Прежде чем перебивать их, давайте им закончить предложение, и никогда, никогда не раздражайтесь! Так будет больше шансов, что из себя выйдут они».
Самые важные инструкции – для антививисекционных обществ, в которые им удается проникнуть. В письменном виде их нет. Я получил устные сообщения из источников, которым имею полное право доверять, и ниже мы познакомимся с этими сообщениями.
По сути, широкая инфильтрация делает возможной всю активность синдиката.
Сказанным можно объяснить парадоксальную ситуацию: с одной стороны, тысячи научных протоколов и высказываний известных врачей и исследователей доказывают, что немедленный и полный отказ от всех опытов на животных принесет лишь благо медицине, ибо он вернет ее на верный, гиппократовский путь, с другой – руководители крупных зоозащитных организаций не желают ничего слышать об этих мнениях и протоколах. Напротив, они знают лишь то, что слышат из уст фармацевтической индустрии и синдиката (за кулисами). Но если кто-то хочет свести воедино и разъяснить им эти противоречивые мнения, они отказываются слушать или не принимают информацию к сведению.
Поскольку СМИ, подвластные химической промышленности, представляют руководителей этих псевдозоозащитных организаций как защитников животных, и поскольку люди эти выступают против купирования ушей и сажания собак на цепь, им удается снискать среди участников обществ доверие и даже слепое подчинение. Раз руководители объединений их убеждают, что пока еще опыты на животных неизбежны, значит, у них нет оснований считать иначе. Тем более когда руководители же говорят, что основали «фонд альтернативных методов», и соответственно, чем больше денег в него вложить, тем скорее уйдут в прошлое опыты на животных.
Но на самом деле ситуация прямо противоположна: многомиллионные средства, которые в последние десятилетия направлялись в подобные фонды, всегда попадали в руки экспериментаторов и использовались для закупки большего числа лабораторных животных. Так произошло в случае с американским Revlon и британским FRAME. За эти деньги не было разработано ни одного метода, который бы сократил использование лабораторных животных (хотя для отказа от опытов на животных никаких новых методов не требуется).
Итальянский врач Пьетро Кроче (Pietro Croce), профессор, руководитель микробиологического отделения больницы города Милана, исследователь туберкулеза и автор медицинских трудов, известных за пределами Италии опубликовал во Флоренции книгу «Вивисекция или наука – выбор» (Vivisezione o scienza – una scelta). В ней он объясняет, что альтернатив опытам на животных вообще не существует, ведь об альтернативах речь может идти лишь тогда, когда они заменяют что-то равноценное, но нет ничего более бессмысленного, вредного и опасного, чем опыты на животных. Есть медицинская наука, и она не имеет ни малейшего отношения к опытам на животных.
Интересна ситуация с FRAME (Fund for Replacement of Animals in Medical Experiments – Фонд замены животных в медицинских экспериментах), самым старым и известным фондом, занимающимся альтернативами. Он назначил «экспертную комиссию» – якобы для того, чтобы изучать замену животных на альтернативы в токсикологических тестах. Сегодня токсикологические тесты – это прежде всего пресловутый тест ЛД50, из-за которого произошли практически все фармацевтические катастрофы, и который уже давно признан ненадежным.
Руководителем экспертной комиссии неизбежно стал активный вивисектор Майкл Боллз (Michael Balls). В ноябре 1982 года FRAME опубликовала результат одного из «исследований», над которым комитет тщательно работал три долгих года. По мнению «экспертов», животные по-прежнему необходимы для токсикологических тестов, и хотя многие ученые подчеркивают трудность переноса результатов с животных на человека, они пришли к выводу, что для точного выяснения, как можно переносить результаты с животных на человека, требуется больше опытов на животных!
Инфильтрация«Вы можете и должны как угодно критиковать экспериментаторов на животных, чтобы убедить Ваших членов в искренности и преданности. На них можно нападать по моральным, этическим, интеллектуальным соображениям. Но никогда – по медицинским. Это единственное табу».
Из инструкций, которые Вивисекционный синдикат дает обществам, куда собирается внедряться.
Причина таких руководств ясна. Опыты на животных могут быть упразднены только юридическим путем. Но их запрет невозможен до тех пор, пока химико-медико-вивисекционный синдикат говорит об их необходимости. То же самое относится и к референдумам. Только очень малой части населения безграничная любовь к животным позволит проголосовать за отмену всех опытов, если людей можно убедить в том, что такой отказ может нанести серьезных вред их здоровью (и «здоровью их детей»). Доказательств того, что отказ от вивисекции не навредит, а принесет пользу медицине, имеется огромное количество. То есть, надо скрыть от людей, прежде всего от защитников животных. Вот почему возникла необходимость прикидываться своим в зоозащитных рядах.
Всякий думающий человек знает, что крупная индустрия и другие финансовые махины постоянно проникают в политику и правительство. Гораздо менее известно, что они просачиваются и в организации по защите животных. И было бы наивно предполагать, что чаще всего у них это не получается. Проблем нет никаких. Все, что нужно, это время и деньги. Времени – побольше.
Инфильтрация в антививисекционное движение гораздо более распространена в Европе, чем в США, потому что европейские законы в случае их выполнения серьезно ограничили бы деятельность вивисекторов, а в США таких законов нет, и поэтому нет нужды проникать в контролирующие органы.
В Европе комиссии, которые отвечают за контроль лабораторий и обеспечивают выполнение или невыполнение законов, целиком состоят из вивисекторов. На иное работники университетов и директора лабораторий не согласны. Иногда они даже высказывают некое подобие протеста – по поводу рациона животных или тесных клеток. Но этим дело и ограничивается. Если в органы, которые занимаются инспекцией, войдет настоящий и, тем более, компетентный антививисекционист, его там не потерпят.