Сводный Кошмар

С этими мыслями Морозов проваливается в сон. А спустя, кажется, минуту, подскакивает и садится.
Но нет, проходит вовсе не минута, а несколько часов. Демьян вырубается моментально, но прекрасно помнит свой сон.
Яркий и красочный, он мелькает в голове. И все эти картинки кажутся Морозову нереально живыми.
По крайней мере, он по-настоящему чувствует поцелуй. И не только его. Руки все еще помнят ощущение гладкой и влажной кожи, а в легкие попадает нежный сладковатый аромат смеси духов и пены для ванны.
  
Демьян все это четко помнит, осязает, такое никак не забыть. Но хуже всего совсем другое. Морозов не понимает, как теперь себя вести. Девчонка его дико и люто бесит, и вместо того, чтобы оставить ее в покое, Демьян постоянно ее подначивает и задирает, как мальчишка, который дергает одноклассницу за косички.
Морозов падает обратно на подушку. Закрывает глаза. Но сна нет, да и как спать, если по телу бродить возбуждение, одеяло натянулось «домиком», а в голове присутствует одна лишь мысль о том, что до комнаты, где спит сейчас Талия, всего несколько метров.
В чем она спит? В пижаме? В одних трусах? Голая?
– Ух ты ж черт! – стонет Демьян и рывком встает с дивана.
Надо переться в душ. Желательно, в ледяной.
Морозов уже движется в сторону нужной комнаты, но понимает, что функционирующий санузел с душевой кабиной и ванной – в хозяйской спальне.
Где именно сейчас и спит Кошмар.
– Кошмар какой-то, – вздыхает Морозов и морщится от сильнейшего дискомфорта.
– Да я тут при чем? Я ничего еще не успела сделать! Минуту назад проснулась! – в спину Демьяну доносится возмущенный голос.
Морозов ерошит волосы на затылке. Не поворачивается к девушке, потому что стоит это сделать, и она заметит, насколько сильно он рад видеть ее здесь и сейчас. Уж Морозовский член – определенно рад.
– Я в душ! – оповещает Демьян и закрывается в своей, то есть в спальне (разумеется, временно) Талии.
– И тебе доброе утро! – он слышит голос девчонки даже через закрытую дверь. Или это она уже пробирается к нему в голову? Он ни капли не удивляется. Ведь во сны к нему она как-то умудряется проникнуть!
Черт! Еще немного и он свихнется.
***
Смотрю в спину парня. Вздыхаю.
Что ж, кажется, ему не нравится мой подарок. По крайней мере, спит он в трусах, а не в пижаме.
Впрочем, не удивительно. Было бы странно, если бы Морозов влез в подаренные мною шмотки.
Морозов хлопает дверью, закрываясь в спальне. Мне так и хочется напомнить Демьяну, что эту комнату он передает мне. Ну да ладно.
Я возвращаюсь к поискам кофе и к ревизии содержимого холодильника. Радует то, что Морозов прекрасно позаботился о покупке продуктов. Это прекрасно, потому что я все-таки планирую приготовить что-то на обед, да и на завтрак тоже.
«Макароны по-Морозовски», безусловно, шедевральны, но я бы хотела увидеть на тарелке что-то более симпатичное, нежели серое, пусть и вполне съедобное, варево.
Я готовлю кофе, творожную запеканку в духовке и кашу. Завтрак выкладываю на тарелки и украшаю ягодами. К тому моменту, как Морозов появляется на кухне, я уже успеваю выпить половину чашки кофе и придумать, что снеговика надо строить непосредственно под окнами кухни. А еще в свете утреннего солнца вид на участок просто волшебный. Глаз не оторвать.
Но приходится, потому что слышу, как босые ноги шлепают по полу.
– Завтрак го…, – заговариваю я и поворачиваюсь на звуки шагов и выдыхаю: – Ты зачем брал мой шампунь?
– Другого не было под рукой, – цедит он, а я пытаюсь не засмеяться.
Но получается неудачно, потому что выглядит Демьян очень «по-праздничному».
Я пытаюсь залепить рот ладонью, но меня прямо-таки распирает от смеха. И я сдаюсь, начинаю громко, до слез хохотать.
– Просто молчи! – вскидывает Морозов руку ладонью вверх.
Даже сквозь слезы я вижу, что Демьян слегка смущен, обескуражен и дико зол одновременно. Русые от природы волосы ложатся в идеальную стрижку. Они уже слегка подсохли, потому цвет виден сразу.
Изумрудно зеленый оттенок не самый идеальный выбор для Демьяна. Но я брала это средство специально, чтобы окрасить волосы в канун Нового года. Хотелось праздничного настроения. Да и потом, рано или поздно, а цвет смоется, ну или можно перекрасить у моего стилиста.
Но нет, теперь я точно выброшу эту дрянь, потому что оттенок, если честно, идиотский.
Я смеюсь до болей в животе, стираю слезы салфеткой, и никак не могу успокоиться. Морозов терпеливо ждет, когда пройдет мой приступ хохота.
– Будешь знать, как брать мои вещи, – давясь смехом, говорю я.
– Знаешь, когда пишут на этикетке «Изумрудная радость», ждешь чего-то иного, – бормочет Демьян, медленно расправляясь со своей порцией каши.
– Чего, например? – всхлипываю я.
– Ну я не знаю, – отмахивается зеленоволосый братец, – я решил, что это такой рекламный ход. Просто сам шампунь зеленый, и все.
– А читать мелкий шрифт? Способ нанесения и прочее? – возражаю я.
– Ой, ну кто читает этикетки в душе?! – вскидывает бровь Демьян.
– Теперь будешь все читать, – показываю ему язык, – и перестанешь брать мое имущество.
***
– Слепим снеговика?
– Тебе надо, ты и лепи, – ворчит Морозов, а я не беру в расчет его «прекрасное» настроение. Подумаешь, встал человек не с той ноги. Так это его заботы!
– Ну хоть ведро дай, – вздыхаю я, – нельзя ведь оставлять снеговика без головного убора.
– А меня с этой хренью на голове можно? – повышает голос Демьян, а я начинаю посмеиваться.
– Тебе напомнить, кто виноват? – подсказываю я и натягиваю перчатки.
День выдается солнечным, снежным, сравнительно теплым. А поскольку других важных дел у меня нет, то я решаю заняться ландшафтным дизайном на минималках. Проще говоря – хочу слепить снеговика. По крайней мере, морковка и пара пуговиц у меня припасены. Как имеется и прекрасное настроение. И никакой Морозов не сумеет его испортить!
Я выхожу во двор. Здесь довольно просторно. Наверное, весной все будет выглядеть иначе, но и сейчас очень даже красиво. И снега предостаточно, чего не найти в городе.
Я принимаюсь за работу. Первым делом нахожу лопату, сгребаю немного снега в кучу и начинаю катать огромные шары. Основание снеговика получается весьма крупным. Снег лепится легко, а работы идет споро.
Второй шар выходит чуть поменьше, но я вдруг понимаю, что такую громадину я попросту не взвалю на самый первый «этаж» моего будущего творения. Не хватит сил.
– Да подвинься ты уже, – слышу ворчание за спиной и оборачиваюсь.
Демьян в джинсах, свитере, шапке и в перчатках стоит позади. Я послушно уступаю ему дорогу. Ну пусть помогает, раз пришел.
Третий ярус тоже весьма тяжелый, потому я не возражаю, когда Демьян отбирает у меня внушительный комок и водружает его на самый верх нашей пирамиды.
Снеговик выходит пусть и слегка кривоватым, но устойчивым. Я без зазрения совести вынимаю из кармана несколько пуговиц и полосатый шарф.
– Нет, ну это как вообще понимать?! – возмущается Морозов, а я делаю вид, что не пойму, о чем он. – Мой шарф!
– Да ладно тебе, – отмахиваюсь я и ловко завязываю узел на шарфе. – Ему будет холодно здесь ночью.
– А пуговицы откуда оторвала? – вздыхает Демьян, кажется, начиная смиряться с моей тягой к вандализму.
– С пальто, – весело улыбаюсь я и пытаюсь впихнуть морковку вместо носа «новорожденному».
– С моего? – догадывается Морозов.
– Вообще-то, здесь у меня нет другой одежды, – показываю рукой на мой пуховик. – Да ладно тебе, ворчишь, как старый дед.
Демьян бормочет что-то себе под нос. А я не обращаю внимание на брата. Да пусть хоть заворчится! Главное, что у нас теперь под окнами есть свой собственный снеговик! Я, можно сказать, всю жизнь мечтаю его построить. Именно такой, в человеческий рост.
  
– В дом иди, замерзла, – командует Демьян, а я лишь фыркаю.
Но да, он прав. Мой нос уже ледяной, да и перчатки промокли, и руки озябли.