Школа спящего дракона
Позвать кого-нибудь? Какое там! Вера опасалась нашуметь: неизвестно, кто обитает за стеной… Только и оставалось, что размышлять про себя. Это было делом привычным – она частенько вела с собой длинные мысленные диалоги что дома, что по дороге на работу. Вслух как-то неловко, в особенности в транспорте, а так – отчего бы и не поговорить с понимающим человеком?
«Попала я куда-то или сошла с ума – не важно, – решила Вера, поразмыслив. Пока можно думать, что это затянувшийся сон. Ну и посмотреть, что тут к чему… Когда еще такое приснится!»
В комнате было тепло, даже слишком, по ее мнению, хотя как тут устроено отопление, Вера не знала. На виду ничего вроде камина (а именно он лучше всего подошел бы к такой обстановке) не было. Так или иначе, но разгуливать совершенно нагой не хотелось: а ну как войдет кто-нибудь?
На кресле нашелся небрежно брошенный… нет, назвать халатом это произведение искусства из полупрозрачной нежнейшей ткани язык не поворачивался. И если бы не все та же кошмарная расцветка… Казалось, кто-то искупал леопарда в радуге!
Задрапировавшись в пеньюар, Вера подошла к окну и, осторожно раздвинув портьеры, выглянула наружу. Обычно в городе несколько окон светятся даже в такую рань, виден свет, на лестничных пролетах горят фонари. Но нет! Снаружи царила абсолютная темнота, да еще и дождь лил, судя по звуку. Или не дождь, почему-то подумала Вера, прислушавшись. Скорее уж град барабанил.
Рамы тут были с частым узорчатым переплетом в палец толщиной. Замысловатые завитушки блестели позолотой, но что-то подсказывало: красота красотой, а разбить это окно и высадить раму не так-то просто. Стекло тоже толстое, видно, если присмотреться как следует. Радовало, что задвижки и ручки внутри имелись, стало быть, открыть окно при желании все-таки можно. Но, вероятно, не нужно, рассудила Вера, задвинула портьеру и принялась осматривать комнату.
Туалетный столик: понятно, уйма баночек и душистых флакончиков, большая шкатулка, из которой вываливаются украшения – крупные, броские. Ну, к такой внешности они должны подходить.
Ворох одежды громоздился во втором кресле, на стуле, даже на полу – очевидно, хозяйка комнаты не отличалась аккуратностью. По ковру разбросаны туфли – поди еще найди пару! А вот и гора книг – почему-то за креслом, словно кто-то читал, сидя в нем, и бросал тома себе за спину. Вера подобрала один фолиант: он был тяжеленным, в окованном металлом переплете – таким и убить можно, если огреть с размаху. Непонятные пятна возле застежки – то ли ржавчина, то ли засохшая кровь – наводили на такие нехорошие подозрения… Содержимое тома – тем более. Хватило пары иллюстраций, чтобы быстро захлопнуть книгу и положить на место. Прочесть ничего не успела, но, судя по всему, там описывалось, как именно производить изображенное на рисунке выворачивание человека наизнанку при помощи каких-то изуверских приспособлений.
«Письма! – сообразила Вера. – Или нечто в этом роде… Должна же найтись хоть записочка, хоть что-то?»
Она огляделась в поисках письменного стола или чего-нибудь вроде секретера. Но чего не было, того не было. Может, эта татуированная девица, чьими глазами сейчас смотрит Вера, неграмотная? И комната вовсе не ее? Тогда непонятно, правда, что тут делают книги в таком количестве. Но объяснение придумать легко: вдруг супруг или покровитель девицы любит почитать перед сном трактат о пытках, пока ему делают массаж стоп? Получает от процесса двойное удовольствие, а потом закрепляет результат на этой вот монструозной кровати?
Вера потрясла головой, прогоняя дурацкие мысли, и снова осмотрелась. Ну не бывает же так, чтобы ничего, ни единого клочка бумаги…
Взгляд упал на небрежно откинутое одеяло. Показалось или из-под его края что-то белело?
Вера коршуном рухнула на кровать и схватила… да, это действительно оказался лист бумаги! Или не бумаги – она была очень плотной на ощупь и будто бы бархатистой, не белой, скорее цвета слоновой кости с заметными темными прожилками.
Так или иначе, это походило на письмо. Вот заголовок, внизу размашистая подпись, вот только… только…
Она повертела лист так и сяк, но что проку? Да, она определенно видела буквы (почему-то сразу вспомнились «пляшущие человечки), они повторялись и складывались в слова, вот только Вера не могла их прочесть!
«Ну как же так-то? – мелькнуло в голове. – Во всех этих сказках путешественницы по мирам непременно понимают местный язык или быстро обучаются! Если окажется, что я не только читать-писать разучилась, но и с людьми объясниться не могу… Невеселый получится сон, вот что!»
Она вдохнула поглубже, чтобы успокоиться, выдохнула, встала и взяла книгу в переплете поскромнее (и без иллюстраций). В этой буквы совсем не походили на «пляшущих человечков», они были острыми и угловатыми, а читать, похоже, предполагалось сверху вниз. В другом томе буквы оказались уже знакомыми, но прочесть напечатанное (тут уже додумались до печатного станка, машинально отметила Вера) не вышло. Третья, тонкая книжица, видимо, служила справочником: содержимое представляло собой подобие таблиц, сплошь исчерканных разными чернилами. Судя по потрепанному виду и отпечаткам пальцев на страницах, этим справочником пользовались часто (в том числе, видимо, за едой). На форзаце, кстати, Вера нашла размашистую подпись – точно такую же, как в письме. Вот и гадай, то ли девушка подписала свою собственность, то ли кто-то другой, чье письмо она читала перед сном?
«Нет, так не бывает, – серьезно сказала себе Вера. – Надо мыслить логично. Родной язык я не забыла? Я же на нем думаю? Или нет?»
Писать было нечем, пришлось подышать на зеркало и вывести свое имя пальцем. Странное дело: это удалось не без усилия, словно чужая рука не знала, как изобразить всего-то четыре буквы! С английским было еще сложнее, но Вера, тем не менее, справилась.
«Выходит, так, – сказала она себе. – Тело чужое, рефлексы у него другие. Наверно, оно умеет писать по-своему, а выводить наши буквы ему сложно, все равно как мне – арабскую вязь. Прекрасная догадка, поздравляю… А дальше-то что делать?»
Она села на край кровати, снова взяла письмо и попыталась уловить какую-нибудь закономерность. Знаменитый сыщик непременно сказал бы, что вот такая закорючка повторяется чаще остальных, значит, скорее всего, это такая-то гласная. А эта не иначе редкая согласная. Но так можно расшифровать тайнопись, основанную на соответствии придуманных значков буквам знакомого алфавита, а не записку на совершенно чужом языке!
«Это, наверно, «здравствуй», – подумала Вера, водя пальцем по бумаге. – Или «приветствую». А может, «целует пыль у твоих ног, о великий царь, твой ничтожный раб». Но с тем же успехом это может оказаться «приветики, как делишки»?»
Ничего не поделаешь: придется ждать утра, когда кто-нибудь придет и заговорит с ней. И надеяться, что Вера (знать бы еще, как эту девицу зовут!) его поймет. А если нет… Наверно, окружающие решат, что она сошла с ума, опоена каким-нибудь зельем или даже заколдована – поди узнай, что тут в ходу? Может быть, попробуют привести в себя, а может, запрут от греха подальше. Если эта девушка из знатной богатой семьи, то подобный случай не станут предавать огласке, чтобы не навредить репутации родни. Заболела и заболела, затем скончалась от неведомого недуга, дело житейское! Правда, неожиданно потерявшую рассудок девушку можно использовать, чтобы обвинить в этом несчастье кого-нибудь подходящего, но ей самой от этого легче не станет.
Ну а если эта красотка сама себе хозяйка или же находится на содержании у кого-нибудь, то… возможны варианты. Она ведь не сделалась буйной, на людей не кидается, а что слов не понимает – жестами можно объясниться. Вдобавок она и рассказать ничего не сумеет, раз языка не знает…
Вера представила, что могут сотворить люди с фантазией, угоди к ним в руки несчастная сумасшедшая, и невольно поежилась. И у нее-то дома творили всякое, хоть новости вовсе не читай и телевизор не включай: непременно расскажут в какой-нибудь сводке о женщине, которую держали в подвале на цепи и всячески измывались. Редко кому удавалось выбраться, а скольких вообще не нашли? К примеру, таких вот: немых, не совсем здоровых на голову, тех, кого некому было хватиться? И это в современном мире, а здесь, должно быть, нравы еще проще… Ну и какая разница, где будет происходить подобное: в грязной лачуге или в такой вот варварски роскошной комнате?