Школа спящего дракона

– Вероятно, вы правы… Ах да, – спохватился Арлис, – пожалуйте к столу! Я счел возможным пригласить вас позавтракать именно здесь, чтобы… гм… обсудить некоторые важные детали с глазу на глаз.
– Прекрасно, – сказала Вера, усевшись на жесткий стул, – можете излагать, а я покамест утолю первый голод.
– Думаю, удобнее будет поговорить после трапезы, – немного натянуто ответил он. – Мы ведь никуда не торопимся, не так ли?
Ели в молчании, и ничто не мешало Вере получше рассмотреть визави. Сложно было определить, сколько ему лет: на вид – где-то между тридцатью и сорока, но он маг, поэтому может оказаться вдвое, а то и втрое старше ее. Вдобавок у северных дагаранцев встречаются разные типы старения: одни представители этого народа долго могут казаться юнцами, а потом стремительно обретают вид умудренных жизнью старцев, другие обретают зримые приметы возраста постепенно.
Квон Арлис обладал приятной внешностью: строгие, но не резкие черты лица, прямой нос, мужественный подбородок, ироничная складка у рта… Губы, кстати, такие, как нравились Соль Вэре, – не мясистые и не слишком тонкие, в самый раз, твердо очерченные. Да и лица такие казались ей вполне интересными…
Веру же мужчины подобного типа не привлекали. Она признавала, что они весьма хороши собой, могут быть обходительны и приятны в общении, но старалась держаться от них подальше: все время казалось, будто за этой маской прячется другой человек, и вовсе не обязательно такой же симпатичный. Вдобавок Арлиса, по ее мнению, портили небольшие залысины на лбу: они не были бы заметны, не зачесывай он гладко русые волосы, чтобы собрать в хвост, но увы… А еще Вере не нравились люди со слишком светлыми глазами: они казались слишком холодными, даже когда их обладатель искренне улыбался.
Арлис был высок (выше Соль Вэры, это точно), хорошо сложен и всем своим видом больше напоминал кабинетного ученого. Вера присмотрелась: руки ухоженные, и не похоже, чтобы в последнее время мужчина упражнялся с чем-нибудь тяжелее писчего пера.
Судить, конечно, приходилось только по опыту Соль Вэры: дома-то такие руки вполне могли оказаться у заядлого автомобилиста, по вечерам тягающего штангу в качалке. Вера представила Арлиса, жмущего от груди сто двадцать кило, потом – упражняющимся с пудовой гирей, и невольно развеселилась.
– Вижу, хороший завтрак вернул вам доброе расположение духа, – немедленно сказал Арлис, найдя повод отодвинуть заячий пирог, с которым сражался долго и безуспешно.
Тан Хасса не обманула: заяц явно не один год побеждал крылатую охотницу в соревнованиях на скорость, прежде чем угодил ей в когти. В том, что дичь добывает именно сова-библиотекарь, Вера почему-то даже не сомневалась.
– Пожалуй, – кивнула она, допив травяной отвар.
Разумеется, все, что Вера собиралась отправить в рот, сперва проходило проверку на наличие ядов или иных веществ, и это явно не укрылось от внимания ректора. Впрочем, списать подобное поведение на въевшуюся придворную привычку было проще простого. Он, однако, ничего не спросил, а продолжил:
– Скажите, госпожа Гайяри, высокочтимый батюшка сообщил вам, с какой целью направляет вас сюда?
– Боюсь, он не счел необходимым вдаваться в детали, – ответила Вера, стараясь сохранять невозмутимость. – Но, полагаю, раз это школа, я могла бы чему-нибудь обучить ваших подопечных? Не сомневаюсь, у меня найдется, чем их удивить, и отец не мог этого не понимать. Конечно, должность обычной учительницы для меня слишком… хм… скромна, но так и быть, сделаю одолжение. Мне все равно нечем заняться, а отец сумел заинтриговать меня, говоря об этом заведении!
– Гхе… – Арлис поперхнулся и долго кашлял. – Гхм… боюсь, вы неправильно поняли, госпожа Гайяри…
– Вот как? – Она прищурилась. – И что же именно, по-вашему, я могла понять неправильно?
– Я… я весьма признателен вам за ваше предложение, – продолжил он, – но, боюсь, у нас нет учительских вакансий. Полагаю, господин Гайяри имел в виду не совсем это…
– Неужели? – Вера вздернула подбородок. Жаль, даже магия не позволяет читать мысли! Вернее, позволяет, но это такой сложный и трудоемкий процесс, что заниматься подобным с заранее не обездвиженным и не зафиксированным объектом не стоит. – Неужели мой дорогой отец решил подшутить и отправил меня сюда в качестве ученицы? Что ж, он всегда славился чувством юмора! Подумать только, меня – в эту… в эту Великим Солнцем забытую школу! Чему я могу тут обучиться, скажите на милость? Зайцев ловить в разгар бурана?
 
– Нет же, нет, госпожа Гайяри! – замахал руками Арлис. – Все совершенно не так! Я хочу сказать, господин Гайяри настоятельно попросил принять вас в школе, но не соблаговолил объяснить, в каком качестве… хотя я догадываюсь…
– Извольте озвучить ваши догадки, господин Арлис, – холодно произнесла она, откинулась на спинку стула и непримиримым жестом скрестила руки на груди.
 
Глава 6
 
Молчание царило долго. Наконец ректор произнес:
– Полагаю, вы не знаете, как на самом деле называется это место?
– Откуда бы мне узнать?
– При основании решено было назвать школу школой Примирения.
– Очень мило. И что это означает? Чему тут обучают?
– Примирению, – развел руками Арлис, – чему же еще? И это, скажу я вам, непростая задача…
– Догадываюсь, учитывая, кого вы набрали в ученики, – хмыкнула Вера.
– Не мы набрали, а их семьи прислали тех, кого посчитали нужным и возможным подвергнуть нелегкому испытанию.
– Господин Арлис, я ничего не понимаю, – покачала она головой. – Вы не могли бы выражаться менее… гм… витиевато?
– Привычка, – вздохнул он, – здесь иначе говорить нельзя.
«Сожрут», – невольно подумала Вера, а ректор продолжил:
– Честно скажу, когда мне предложили занять место главы этой школы, я долго колебался, но потом все-таки решил рискнуть… и не пожалел, клянусь. Это может показаться вам странным, но занятия здесь – не самоцель, а средство достижения чего-то намного более серьезного!
– Примирения, что бы это ни значило?
– Именно, госпожа Гайяри. Раз уж вы упомянули о составе учеников, значит, в курсе, что здесь у нас обучаются шиарли из трех разных кланов, причем два из них – враждующие…
«Угадала», – обреченно подумала Вера.
– Еще – подземники, – продолжал Арлис. – Немного, но уж сколько есть: их и так непросто было уговорить, вы же знаете, насколько они неподатливы. И люди, конечно… самые разные.
– К примеру?
– В большинстве своем – те, кому некуда больше идти, – мрачно ответил Арлис. – Одаренные от природы маги, которых никто не возьмет в ученики, к примеру. Разве что какой-нибудь сельский колдун, который сам-то умеет разве что коров лечить и вызывать дождь над иссохшими полями…
– Вы так говорите, будто это что-то зазорное, – сказала Вера. – Не всем ведь входить в Созвездие, кто-то должен и крестьянам помогать.
– Но эти люди, попади они к хорошему учителю, могли бы именно достичь высот! – воскликнул Арлис. – Вот только время упущено: простительно быть неумехой в пять и даже десять лет, но… вы сами знаете, каков возрастной ценз для поступления в Императорский корпус.
– Да, ребенку должно быть не более двенадцати, – кивнула Вера, – и чем большему он уже обучен, тем лучше.
– Вот видите. В других школах дело обстоит примерно таким же образом, а учителей-подвижников, готовых гранить необработанные алмазы, можно перечесть по пальцам одной руки… Но, – сам себя перебил Арлис, – как раз эти наши самородки – не главное. Важно то, что они играют роль связующего звена, а заодно обучаются ремеслу волшебника… И я надеюсь, что после окончания школы Примирения, если мы все до этого доживем, конечно, они смогут пройти аттестацию даже в Императорском корпусе!
– Я все равно чего-то не понимаю, – вздохнула Вера. – Хорошо, вы и другие учителя пестуете великовозрастных недоучек. Но чем заняты в это время инородцы? Наблюдают за этим, уверена, в высшей степени забавным и поучительным зрелищем?