Наследник для генерала-дракона (СИ)

Столько вопросов и ни одного ответа.
Дэн ушел, а я снова осталась в этом странном мире. Это плохо.
Сможет ли отчим позаботиться обо мне, лежащей там без сознания? Страх невольно заскреб изнутри: что если Денис решит воспользоваться моим бесчувственным телом?!
Да нет, ну не до такой же степени он извращенец… А если?!
Чертовы браслеты надо снять, или я никогда не вернусь домой. Теперь я верила в существование магии всем сердцем. Как же тут не поверишь?
Я посмотрела на тяжелые ободки с ненавистью и опаской, вспоминая всё, что сказал мне о них Данатиел. Чтобы их снять, нужна или драконья магия, или драконья кровь. Мне нужно ее как-то собрать.
Он как себе вообще это представляет? Что я попрошу генерала подышать пламенем в бутылку, и тот с легкостью согласится? Или что пырну скалу Блэдмора ножом и спокойно соберу капающую кровь?
А тот будет стоять и спокойно на это смотреть: «Да, детка, бери, сколько хочешь, мне ничего для тебя не жалко»! Пф.
Да его шкуру и обычный нож, скорее всего, не пробьет! Там же чешуя перекатывается и, чуть что, защищает хозяина.
Однако если я хочу освободиться, мне придется что-то придумать.
Во время обеда, когда я помогала Мари ухаживать за ранеными, солдат подошел ко мне с сообщением, что генерал Блэдмор ждет меня в своем шатре.
Опять вопросы. Опять этот жуткий, первобытный страх в груди. И боль отверженности. И глупая надежда. Что ему от меня нужно? Зачем он зовет меня к себе?
И как, черт возьми, мне собрать немного его крови, чтобы он не заметил?..
Когда я вошла, генерал расслабленно сидел, откинувшись на кресле и положив ногу на ногу. Читал письмо на желтоватой бумаге с гербовой печатью.
Здесь все пропахло роскошеством. Густой мандариново-древесный аромат смешался с запахом потрескивающих в печке поленьев и тушки птицы, крутящейся на вертеле.
Невольно я сглотнула: на завтрак у меня была овсяная каша с куском вчерашнего хлеба и всё.
При виде меня Раштон Блэдмор нехотя свернул письмо обратно в трубочку и отложил на стол.
Мундир он снял, рубашка была расстегнута почти до пояса, обнажая невероятную, рельефную грудь, которая ночью плавилась под моими ладошками. Длинные, вьющиеся волосы отливали сегодня золотом из-за желтоватого светильника за его спиной.
Я задохнулась от его божественной красоты, сердце болезненно заныло. Но я подавила в себе любые ростки притяжения к мужчине: то, как он поступил со мной утром, было отвратительно.
- Как ты? – спросил Блэдмор, не отводя от меня пристального взгляда.
Выражение в глазах – нечитаемое. Это он так равнодушно «переживает»? Или вопрос чисто риторический, и ему что-то еще от меня надо?
Опустив глаза, я лишь молча пожала плечами. Какой смысл воздух сотрясать.
- Я задал вопрос, - мрачно повторил генерал, и я ощутила давление его мощной ауры на разум и тело.
- Мне грустно, - призналась я, поморщившись.
Это было сильным преуменьшением. Он причинил мне боль.
- Почему?
 
Хотелось кричать, обвинять, ругаться. Словно мы, черт возьми, пара. Вместо этого я поджала губы и сдержала глупый порыв.
- К чему вопрос? – упорно изучала я палас, которым устелен пол. – Разве вам не все равно?
Блэдмор молчал. Воздух в шатре потемнел и сгустился: похоже, генерал снова злился.
- Я слышал, как ты рыдала.
Вот как. Он слышал. И что?
- Я хочу знать, почему.
В недоумении я подняла на мужчину взгляд. Не могла поверить, действительно он не видит причины или просто играет со мной?!
Он ждал ответа, развалившись в горячей позе на кресле. Непохоже, чтобы он затеял какую-то игру.
А что если он вообще не бывал в серьезных отношениях с женщинами и не умеет их строить? Он ведь обычный солдафон. Война на этой земле идет так давно, что ему наверняка было некогда заниматься личной жизнью.
В его постели бывали женщины, это точно. В каждом его действии ночью чувствовался опыт. Но, может быть, он приводил к себе только девиц легкого поведения, с которыми не приходилось церемониться? Это бы объяснило всё.
- Я видел, что тебе было хорошо, - прервал Блэдмор молчание, голос прозвучал недовольно. – Ты просила, чтобы я был с тобой нежен, и я был. Разве нет?
- Да, был, - не стала я лгать, вновь рассматривая палас, потому что смотреть на мужчину во время такого разговора было сложно. – А потом просто ушел. Ты сделал именно то, что хотел: воспользовался своим правом, занимался со мной любовью. Ты даже стал моим первым. Плевать, что я чувствовала после этого. Плевать, насколько это унизительно было для меня.
Повисла долгая, гнетущая тишина. Я не решалась поднять глаза.
- И что потом? – язвительно произнес генерал, и в воздухе ощутимо повеяло угрозой, от которой я поежилась. – Твой муж тебя утешил?
О боже, это вообще сейчас что?
Если б не безразличный и чуть насмешливый тон, я бы решила, что Раштон Блэдмор меня ревнует! Бред какой-то, честное слово.
Однако мое глупое сердце невольно затрепетало в ответ.
- Да, - вбросила я едко, отвечая ему той же монетой и выпуская свою обиду наружу.
Меня уже заколебал его странный допрос! Сначала этот красивый мужик пугает меня до чертиков, потом возносит на вершину блаженства, потом вытирает ноги о мое достоинство, а теперь еще и предъявляет эту неуместную претензию?!
Почти мгновенно генерал оказался прямо рядом со мной. Я задохнулась от неожиданности, когда он схватил меня за подбородок, заставляя поднять на него испуганный взор.
- Как именно утешил?! – низко прорычал дракон, вертикальный зрачок вытянулся в оранжевом огне.
Мускусный аромат цитруса и кедра стал резким, и меня накрыло тяжелой аурой драконьего гнева.
- Какая вам разница? – прошептала я в удивлении. – Вы сами отдали меня за него замуж. И вы провели со мной первую брачную ночь. Насколько я знаю правила, больше я вам ничем не обязана. Я замужем за майором! И вас уже не касается наша дальнейшая супружеская жизнь.
Не знаю, как он смог сдержаться. Я думала, он меня попросту убьет.
- Да, ты права, - вдруг согласился он и отступил назад, оставив неприятное ощущение твердых пальцев на моем подбородке.