Лето, в котором нас не будет (СИ)

— Они все сошли с ума, да? Или разыгрывают меня?
Ноэль пожала плечами.
— Зачем кому-то тебя разыгрывать? И вообще, какое тебе дело? Вроде, всё уже заканчивается.
— Но…
— При чём тут вообще мертвоеды? — Ноэль захлопнула книгу и потянулась. — Смотри на вещи глубже и увидишь истинное положение вещей. Всеми вокруг движут чувства. Чаще всего — любовь, ну, или ненависть, результат неудовлетворённой любви. Они все влюблены в кого-то. Наблюдать за этим довольно забавно. А за мертвоедами — не очень, это только реквизит на сцене жизни.
— И ты влюблена? — скептически уточнила я.
— Я — нет, — Ноэль снова пожала плечами. — На самом деле, по мне так это всё чепуха. Но помогает отвлечься и не чувствовать.
— Не чувствовать что?
Она была такая странная, и взгляд её чёрных, немного раскосых глаз проходил сквозь меня. Сиди на её месте исполинский мертвоед — с усами в палец, клешнями и всем прочим — мне не было бы так не по себе в этот момент.
— Не чувствовать того, как неотрывно наблюдает за нами смерть, — ответила Ноэль и, снова открыв книгу, погрузилась в чтение.
P.P.S. Я пошла в библиотеку, выдержала подозрительный взгляд леди Фрагис и добилась-таки, что она выдала мне энтомологическую энциклопедию. Нашла статью про мертвоедов, изучила её от и до. Не такие уж и страшные, совсем не исполинские, усы как усы и никаких клешней. В наших краях теоретически водиться они могли, правда, предпочитали леса и степи… У страха глаза велики. А то, что я их так и не увидела, так это мне просто повезло.
Вот слова Ноэль долго не давали мне покоя, Эймери. Пусть она немного не от мира сего, и всё же… Наверное, ты бы понял её как никто другой: ты-то не можешь не чувствовать, как за тобой наблюдает смерть. Знаешь, из-за того, что я всё время думаю о тебе, я тоже ощущаю её холодный и равнодушный, но одновременно внимательный цепкий взгляд.
«Надо отвлечься», — говорила Ноэль, и она была права, я не могла больше выносить тяжёлый пристальный взгляд смерти, пусть пока что не своей собственной, а твоей. И потому я тоже, неожиданно для себя самой тогда, закричала «Ой, мертвоед!», и схватила какую-то швабру, стала подкалывать Лиссу, ахала и ойкала, а когда злой и ужасно стесняющийся Армаль вышел из туалетной комнаты, завернувшись в простыню, держа в руках мокрые брюки, покраснела и захихикала так, как и должна была поступить на моём месте любая нормальная девушка семнадцати лет. Та, которая влюблена. Та, которая не чувствует взгляда смерти на собственном затылке.
Прощай, Эймери.
Глава 29. Самый первый бал
Холодная снежинка упала на нос. Я задрала голову к темному, но при этом поразительно чистому вечернему небу и словила губами ещё несколько снежинок.
Неудивительно, конец ноября. В прошлом году, помнится, в это время уже выпал снег, и зима была ранняя.
Листва с плодовых деревьев, росших на территории КИЛ, облетела ещё на прошлой неделе, и только мой любимый мёртвый садик из сухоцветов радовал глаз золотом, багрянцем и рыжиной. В прошлый выходной я купила в городе кураги и сейчас жевала ароматный, налитый солнечным светом ломтик, кутаясь в зимний с меховой оторочкой плащ, с сожалением понимая — надо вставать и идти.
Всё-таки сегодня в КИЛ и КБД первый настоящий совместный бал!
Как бы ни стремилась республиканская Айвана отойти от монархического прошлого, юные леди, ныне именуемые «малье», всё ещё грезили старомодными пафосными, но такими романтичными балами. Такими, чтобы платья непременно закрывали щиколотки — неизменное требование к дамским туалетам прошлой эпохи, отменённое на следующий же день после созыва Сената и свержения монархии, и чтобы высокая причёска, фамильные украшения в виде цветов, соответствующих цветку-покровителю по дате рождения (у меня это, естественно, была лилия), туфельки на каблучках, танец с прекрасным мальёком, обнимающим за талию, а не с матерчатой дурацкой куклой Жориком… Мне нужно было идти туда, на второй этаж, где сейчас находятся все, смеяться, шутить, бросать нежные взгляды на Армаля, который вроде как уже считался всеми моим сердечным другом, ловить его взгляды в ответ, а не сидеть на улице в одиночестве, вдыхая морозный и колючий ноябрьский воздух.
 
Всё это прекрасно, это должно было быть прекрасно, вот только…
— Привет, — Ноэль никогда сама не подходила близко, и я почти обрадовалось, увидев именно её. Она умела быть ненавязчивой, как никто другой. В руках без перчаток она сжимала книгу, хотя вряд ли смогла бы разглядеть буквы в слабом свете газового фонаря.
— Тоже решила подышать свежим воздухом? А как же бал?
— Я не пойду.
— Совсем?
Ноэль пожала плечами, и я поняла, что она ждёт, когда я уйду, чтобы занять моё место.
— Но… — я не могла подобрать нужные слова. — Разве ты не…
— Леа принесёт мне еды с праздничного стола. А танцевать я не люблю.
И она нисколько не кокетничала и не набивала себе цену. Я вот знала, твёрдо знала, что должна идти на этот кротов бал и непременно пойду, но где-то в глубине души немного завидовала своей равнодушной ко всему соседке. Совершенно независимой от людей в отличие от меня. Свободной.
Мы поменялись местами, Ноэль положила книгу на скамейку и вдруг тихо ойкнула. Несмотря на слабое освещение, я увидела и небольшую деревянную щепку, торчащую из подушечки её пальца, и мигом набухшую каплю крови, которую Ноэль без особого трепета тут же слизнула.
— Я видела у тебя шрам на руке, — вдруг сказала я, неожиданно для себя самой. — В виде то ли буквы «Н», то ли буквы «Д»… Что он означает?
Ноэль взглянула на меня пронзительно и резко.
— Детская глупость.
— Первая буква имени мальчика, который тебе нравился?
— Не совсем. Первая буква имени дома, в котором я жила когда-то.
— Имени дома? — недоумённо переспросила я. — У домов бывают имена?
— Иногда, — словно поняв, что я не отцеплюсь, Ноэль нехотя добавила. — Мои родители были не самыми обеспеченными людьми, и, надо полагать, им было бы вполне достаточно одного ребёнка, у меня был старший брат, но так получилось, что крайне некстати появилась и я. Ты читала в детстве сказку о Сахарном домике, в котором жила ведьма, и детях, родители которых обманом оставили их в лесу умирать от голода? Хлебные крошки склевали птицы, дети не смогли вернуться и забрели в ту самую волшебную избушку. Со мной случилось почти то же самое, только в том доме вовсе не было сахара, леденцов и пряников, а вот ведьм было предостаточно. И да, там ели детей.
Я вздрогнула, а Ноэль криво улыбнулась.
— Шучу. Так или иначе, это действительно всего лишь детская глупость. Не рассказывай никому, ладно? Мне кажется, ты умеешь хранить секреты.
* * *
Делайн была в одном из трёх своих имеющихся платьев, Аннет — в одном из трёхсот, но их улыбки сияли одинаково ярко, хотя широкая улыбка Делайн освещала ещё и её синие, широко распахнутые глаза — до самого донышка, тогда как взгляд моей школьной подруги был несколько напряжённым. К тому же, подходя ближе, я заметила, что она нет-нет, да и бросает вокруг тревожные, будто ищущие кого-то взгляды. Но, если начистоту, меня это не особо касалось — в дела Аннет я больше не лезла. Леа нигде не было видно — вероятно, моя решительная соседка действительно утащила для Ноэль что-то вкусненькое, да с ней и осталось. Хотела бы я иметь такую подругу, как Леа для Ноэль. Сразу видно — никакой бал, землетрясение или прекрасный сероглазый мальёк не станет преградой на пути парочки пирожных, тарелочки фруктов и горячего сладкого коктейля с капелькой дозволенного первокурсникам бренди.
— Привет, прекраснейшая, — Армаль осторожно приобнимает меня за плечи, и я чувствую терпкий запах какого-то мужского ароматического средства. Поворачиваюсь к нему, касаюсь его тёмных волос.
Нет, он однозначно пользуется чем-то, чтобы их уложить! В его причёску не запустишь пальцы просто так, пожалуй, будет возмущаться, что красоту испортила…
— Пойдём украшать собой бал?