Поездка со мной (ЛП)

Пока Сидни любуется стеллажом и помогает мне поставить несколько чашек, я сглатываю нервы и решаю затронуть эту тему.
— Итак… — Я наклоняюсь над стойкой и пристально смотрю на нее. — Когда ты хочешь поговорить о Такере?
Сидни молчит, ставя стопку тарелок на стену.
— Прости, что не сказала тебе, — наконец говорит она.
Я скребу по ценнику, который прилип к столешнице. — Почему ты не сказала?
Она качает головой, поправляя несколько тарелок. — Я не знаю! Ты не часто бывал рядом, а потом это просто случилось… и я чувствовала себя странно. Я знала, что ты не одобришь.
— Ну, я имею в виду, он же Такер! — Я начинаю смеяться, пока не понимаю, что Сидни не смеется.
— Что это значит? — спрашивает она.
Я замялся. — Я имею в виду, что мы знаем его целую вечность! С тех пор, как он накрасил волосы гелем, и когда он прошел через ту фазу, когда он хотел стать музыкантом, но не знал, на каком жанре сосредоточиться, поэтому он попробовал рэп, альтернативный рок и электронный синтезатор в один месяц… — Я хихикаю про себя. — И его гардероб постоянно менялся вместе с ним!
Наконец, Сидни тоже начинает смеяться. — Боже мой, это было так смешно, — простонала она. Затем она останавливается. — Но люди меняются, Чарли. Понимаешь? Мы все не должны застрять на этом пути. Иногда кажется, что ты думаешь, что так будет всегда. — Она пожимает плечами. — К тому же, он мне давно нравится. Начесанные волосы и все такое.
Мой рот просто открывается. — Все это время я ждала, что ты скажешь мне, кто тебе нравится, и всегда это был только Такер. — Я сглатываю, вспоминая наш поцелуй. — Если бы я знала, Сид…
Сидни подняла руку, чтобы остановить меня. — Пожалуйста. Я знаю. Кроме того, в определенный момент я должна признать тот факт, что, возможно, я просто не была готова. У меня были свои дела. Если бы я действительно хотела этого, я бы об этом заговорила.
Я кое — что поняла. — Вот о чем он все время пытался со мной поговорить, — говорю я.
Сидни хмурится. — Кто?
— Такер. Он все время хотел потусоваться, а я все время оправдывалась. Я думала, что он хочет поговорить о нас, а на самом деле он хотел поговорить со мной о тебе. — Я качаю головой, чувствуя себя глупо. Затем улыбка прокрадывается на мой рот. — Похоже, в итоге я ему не понадобилась.
Сидни усмехается. — Знаешь, именно то, что я увидела тебя и Андре, подтолкнуло меня к тому, чтобы что — то с этим сделать. То, как вы двое стали так близки, хотя думали, что вы такие разные. Вы узнали все эти вещи, которых никогда не ожидали. Это сделало меня более открытой к тому, что мы с Такером могли бы иметь, я думаю.
При упоминании имени Андре я возвращаюсь к распаковке кружек и тарелок. — Чем больше я об этом думаю, тем больше понимаю, что вы, очевидно, так здорово смотритесь вместе, — говорю я Сидни, и она улыбается.
— Спасибо, — говорит она. Затем на ее лице появляется забавное выражение. — Ты знала, что он играет на пианино? Очень хорошо. Джазовые вещи.
— Такер?! — спрашиваю я. — Значит, он действительно был хорош в музыке! Просто он все время выбирал не те вещи. — Мы оба снова начинаем смеяться. Телефон Сидни начинает жужжать.
— Это он? — спрашиваю я.
Она кивает. — Я должна ответить.
— Во что бы то ни стало, — говорю я, замечая серию сообщений на своем телефоне, все от Эвы.
Эва: Привет. Я знаю, что просила прислать портфолио 20–го числа, но, как ты думаешь, я могу получить его завтра? Моему деловому партнеру не терпится принять решение, и я не хочу, чтобы ты потеряла эту возможность!
Завтра? Я оглядываю амбар, мое сердце бешено колотится. Краска готова, крыша есть, но только половина техники и мебели установлена. Мне предстоит сделать еще как минимум два дня.
Я снова опускаю взгляд на текст. Это мой единственный шанс. Я должна сделать так, чтобы все получилось.
Чарли: Я отдам его к завтрашнему дню.
Эва: Ты действительно удивительная. Не могу дождаться, чтобы увидеть это!
Когда Сидни вошла обратно, я только открыла рот, чтобы спросить ее, может ли она остаться и помочь, как она заговорила первой.
 
— Такер хочет пригласить меня на ужин! — пискнула она. — Я никогда раньше не была на свидании. — Ее лицо светится так, как я никогда его не видела. Я вижу, как она счастлива, и понимаю, что должна поддержать ее.
— Иди, — говорю я ей.
— Тебе будет хорошо здесь? — спрашивает она.
Я киваю, уже прогоняя в голове список дел. — Конечно.
Она осматривается, прежде чем уйти. — Все действительно складывается, Чарли. Я горжусь тобой.
Как только Сидни уходит, я позволяю себе ровно пять минут паники. Пять минут на то, чтобы мой разум помутился, чтобы я задалась вопросом, как, черт возьми, я собираюсь провернуть все это в течение следующих восемнадцати часов, а затем я включаю высокую скорость.
Первым делом я бегу в 'Хоум Депо', чтобы купить карнизы для штор и несколько других необходимых вещей.
Затем я заезжаю к себе домой и беру несколько маминых картин, а также несколько своих собственных, несколько дополнительных простыней и кофеварку.
— Куда ты идешь? — спрашивает мама, выходя из дома как раз в тот момент, когда я закрываю багажник своей машины. За ней следует мой папа. — Ты уже переезжаешь? — шутит она.
Я качаю головой. — У меня сейчас нет времени говорить об этом, — говорю я. — Но я обещаю, что завтра все поставлю на место.
— Чарли, уже девять вечера, — говорит она.
— Отпусти ее, Хелен. Она собирается делать то, что собирается делать.
— Я ее мать, Хэнк. Если я захочу узнать, что она делает поздно ночью, я спрошу у нее. — Моя мама смотрит на моего отца долгим взглядом. — Чарли, это не может подождать?
Я смотрю между ними. И теперь это начинается снова. Какое — то время у них все хорошо, а потом они целуются на кухне, а потом начинают вести себя странно друг с другом. И в конце концов, эти странности приводят к ссорам. И мы возвращаемся к началу. Я вскидываю руки вверх. — Нет, мама, это не может ждать. У меня есть один шанс сделать это, сделать все правильно. Я не позволю своей жизни просто так — я машу рукой в сторону дома — пройти мимо меня!
— Чарли… — сказала моя мама, пораженная.
— Я видела вас на кухне, — говорю я. — Как — то вечером. И вы можете быть довольны… просто сидеть здесь и жить в этом состоянии неопределенности вечно, но я не буду. Я отказываюсь. Я ухожу отсюда.
Затем, не дожидаясь ее ответа, я сажусь в машину и уезжаю. На мгновение мне кажется, что она собирается последовать за мной, но она этого не делает. Конечно.
Следующие пару часов я трачу на то, чтобы заправить кровати, постелить ковры, которые я купила в секонд — хенде, повесить шторы, и я почти закончила, не считая развешивания картин и раскладывания вещей. Уже поздно, и меня манит уютная кровать. Я чувствую себя такой… усталой. Я ложусь на одну из застеленных кроватей. Если я хоть на секунду закрою глаза, у меня будет больше энергии, чтобы закончить работу.
Когда я открываю их, свет пробивается сквозь планки, и уже утро. Я сажусь и смотрю на часы. Семь тридцать?
— Вот дерьмо, — говорю я, потягиваясь, и только потом понимаю, что я не одна. Я слышу шум, доносящийся снизу. Спустившись по лестнице, я обнаруживаю, что мои родители доделывают последние дела в амбаре.
— Что вы здесь делаете?
— Мы помогаем, милая, — говорит мама. — Ты никогда не даешь нам шанса помочь. Но мы помогаем, хочешь ты этого или нет.
Папа предлагает мне кружку кофе. — Кроме того, ты взяла кофеварку. Это было проблемой. Хочешь кружку?
— Да, спасибо. — Я с благодарностью пью кофе и восхищаюсь тем, что они сделали, развесив картины и убрав весь беспорядок. Они также разместили произведения искусства лучше, чем это сделала бы я.
— Не могу поверить, что вы все это сделали, — шепчу я. Может быть, их не волнует ремонт ванной или уничтожение сорняков у входной двери, но они пришли сюда и помогли мне собрать это место воедино. Они пришли сюда, потому что, как я вдруг осознаю… они делали это для меня. — Вы спасли меня.