Соль и волшебный кристалл
Джорджи рассмеялась.
– Скорее всего, так и будет! Она удивилась, когда Саймон ей сказал, что ребята устроят в ее честь вечеринку?
Она посолила воду и достала из кладовки банку томатной пасты.
Я начала резать овощи для салата.
– Просто обалдела. Ты же знаешь, у нее никогда не было особо близких отношений с коллегами.
– Знаю, но, может, им втайне нравилось, что она у них работает? Ну, в смысле, твоя мама не самый скучный человек. – Джорджи достала из шкафчика у плиты вторую кастрюлю, открыла банку томатной пасты и вывалила ее туда.
– Ой, у них там ужасно сложные и неоднозначные отношения. – Я добавила к зелени нарезанные помидоры и перемешала. – Они еще удивятся, когда поймут, что без мамы работа идет далеко не так гладко, это я тебе точно говорю.
Тут открылась входная дверь.
– Есть кто дома? – услышали мы.
– Легка на помине, – заметила Джорджи. – Вы рано вернулись, Майра. Есть хотите?
– Мы спагетти готовим, – вставила я.
На лестнице послышались шаги, и в кухню вошла мама. На ней были джинсы и черная футболка, волосы собраны в узел на макушке.
Джорджи посмотрела на нее, изобразив удивление.
– Вы вот в таком виде ходили на вечеринку в честь вашей отставки?
Мама осмотрела себя.
– А что не так?
Мы с Джорджи переглянулись.
– Да нет, все нормально. – Джорджи взяла коробку и вытряхнула целый клубок спагетти. – Ужин на троих? Или вы поели?
– Поела, но не откажусь от ужина с моими любимыми девчонками. Как проводили Сэксони?
– Ей не терпелось пуститься в путь. Не могу ее винить. Нам всем сейчас лучше выбраться из Солтфорда. – Джорджи опустила спагетти в кипяток. – Как прошла вечеринка?
Мама невесело усмехнулась.
– Всем было тошно. Почему, по-твоему, я так рано вернулась? – Она покачала головой. – Я говорила Саймону, что вечеринка – это плохая идея, лучше бы он мне дал тихо оттуда убраться, не устраивая суеты.
– А может, они взгрустнули, потому что понимают, что теряют ценного коллегу? – сказала я. – Ты же звезда команды, Саймон платил тебе больше всех.
Мама пожала плечами.
– Тогда им следовало порадоваться – все призовые их. Хотя меня это, в общем-то, не особенно волнует. Я давно уже хотела оттуда уйти.
Я постаралась прогнать чувство вины, наполнившее меня от этих слов, но получилось не очень. Мама работала в «Синих жилетах», чтобы содержать меня. Когда я наконец прошла свое морское рождение и стала русалкой, она надеялась, что мы с ней вдвоем нырнем в океан и пройдем цикл соленой воды вместе, как мечтает каждая сирена-мать. Но идея отказаться от человеческой судьбы мне совершенно не нравилась. Дело даже не в том, что я влюбилась в Антони, – просто мне хотелось закончить школу, может, в университет поступить, получить профессию, завести семью. Плавать мне нравилось, но жить в океане – такого я и представить себе не могла. А у мамы мое желание остаться на суше никак не укладывалось в голове.
Так что, когда солтфордскую среднюю школу разрушил архон, а возможность переехать в Польшу и вступить в наследство Новаков предоставилась скорее, чем мы ожидали, мама решила, что это почти так же неплохо, как уйти в море.
Наверное, она все еще надеялась, что я передумаю, скажем, после окончания школы. Но мне и в голову не приходило покинуть Антони. Его выбрало мое русалочье сердце, и никто другой мне не был нужен.
Во время нападения демона мама работала на проекте, но она вылетела домой сразу же, как только смогла. К моменту ее возвращения здесь уже набирали бригады для разбора завалов и строительства. Мы по мере сил помогали соседям наводить порядок. Мама не просила меня рассказать, что тут произошло, да и я сама не готова была поделиться – давало знать о себе потрясение. Но когда она поинтересовалась, скоро ли придет Акико, из глаз у меня полились безмолвные русалочьи слезы, и я наконец выплеснула все, что накопилось у меня на душе.
Мама молча слушала. Я рассказывала ей про предложение TNC, стараясь попутно объяснить, почему не стала ее оповещать, а просто подхватилась и поехала с девчонками – я правда думала, что там дел на несколько часов. Потом говорила про Петру, мою ровесницу, и странную секретную испытательную станцию, на которую нас отвезли, про проект купола и про то, что эта самая Петра о нем выяснила. Во всех подробностях я описала маме, как на город напал огромный демон, с которым TNC заключила соглашение, и как мы пытались его остановить. И что сделала Акико.
Акико… я видела своими глазами, как ее маленькое птичье тело исчезло в темном водовороте, которым, собственно, и являлся демон. Назад она не вернулась.
Это было слишком ужасно, слишком бесповоротно, слишком внезапно и несправедливо. Это не вписывалось в мое понимание справедливости, в мои взгляды на мир. Поэтому я верила, что когда-нибудь снова увижу Акико и она расскажет мне фантастическую историю о том, как попала в другой мир. При мысли о том, что Акико погибла, что она мертва, мое сердце начинало отчаянно колотиться, будто вот-вот выпрыгнет из груди, а к глазам подступали слезы. Поэтому я сказала себе, что она «вознеслась», и это помогло мне справиться с горем.
Дом Акико пострадал от архона, но устоял. Когда мы с Джорджи поняли, что она не вернется, то забрались туда и унесли ее самурайские мечи – единственную вещь, которая имела для нее значение. Мечи хранились теперь в запертом ящике в подвале дома Джорджи – на случай, если Акико каким-то чудом вдруг вернется.
Мама выслушала меня и постаралась утешить, но объяснить и посоветовать ничего не могла. Она никогда не слышала ни о чем похожем на этого демона бури, а еще ее терзало чувство вины, потому что в минуту опасности она оказалась далеко от меня. Когда я предложила поскорее переехать в Польшу, мама сразу согласилась.
Я позвонила Антони поделиться новостями. Кажется, он не меньше меня обрадовался, что я так скоро возвращаюсь в Европу. Чтобы его не напугать, архона я упоминала только как шторм.
Мы с мамой составили список всех дел, которые надо переделать до отъезда, и двинулись по его пунктам. Мама подала потрясенному Саймону заявление об увольнении, сделала нам визы, закрыла счета, заполнила извещение о смене адреса и сообщила знакомым, что мы уезжаем. Я уведомила управляющих наследством Новаков о нашем прибытии, договорилась о перелете с пилотом «Компании Новака», записалась в онлайн-школу и разобрала наше скромное имущество.
Через несколько дней мы все-таки отправимся в Польшу.
Глава 2
Для русалок перелеты мучительны. Лучший способ их пережить – спать. Став элементалем, я это прочувствовала и пожалела бедную маму – каждую косточку моего тела словно опутывали невидимые якорные цепи, пытаясь утянуть меня вниз через пол самолета. Мы с мамой предположили, что сирены необъяснимым способом связаны с океаном и полет на высоте девяти километров над поверхностью земли – это просто слишком далеко от воды. Слава богу, что я никогда не хотела стать астронавтом – я бы, наверное, через несколько минут после взлета просто умерла.
Мы сошли с самолета, еле держась на ногах, и прямо у маленькой взлетной полосы аэропорта в Гданьске нас встретил один из водителей «Компании Новак». Он нам представился, но я так устала, что немедленно забыла его имя. После возвращения на землю нам с мамой стало намного легче, но, несмотря на то что мы много часов провели в бессознательном состоянии, нам срочно надо было отоспаться. Мы устроились на заднем сиденье лимузина, привалившись друг к другу, и так ехали всю дорогу до поместья. Я послала Антони эсэмэску, чтобы сообщить, что мы прилетели, а он в ответ прислал сердечко и «скоро увидимся».
С любезной помощью работников поместья мы как-то добрались до своих комнат, и наши вещи тоже, но все прошло как в тумане.
Следующим утром, когда я потянулась и открыла глаза, мне потребовалось целых пятнадцать секунд, чтобы сообразить, где я нахожусь. Нас поселили не в знакомых, ставших обжитыми за прошлый визит в Гданьск, комнатах. Я оторвала голову от подушки и огляделась, изумленно моргая. Мне показалось, что я через какой-то космический туннель провалилась в другую Вселенную.