Муля, не нервируй… Книга 3 (СИ)

Я усмехнулся и пошел открывать дверь.
На пороге стояла Надежда Петровна. И была она хмурая и сосредоточенная.
— Муля! — не здороваясь, строго сказала она и, отодвинув меня, стремительно вошла в комнату. — Ты почему пропал?
Напоминать о том, что они с Адияковым сами буквально выгнали меня из дома, я не стал. Не будем мелочиться. Поэтому в ответ сказал печальным голосом:
  
— Да вот на работе комсоргом меня избрали, нагрузка огромная просто, ничего не успеваю.
— Ты когда к нам придёшь? — пропустив мимо ушей радостную новость о том, что я теперь комсорг, спросила Надежда Петровна озабоченным тоном.
— Не знаю, — пожал плечами я и спросил, — чаю хочешь, мама? Есть ещё котлеты и пудинг, что Дуся делала.
Но Надежда Петровна не хотела пудинг, да и к котлетам она отнеслась равнодушно. Её всю переполняли противоречивые чувства, и она еле сдерживалась, чтобы не взорваться и не выдать себя.
Усилием воли она всё же сдержалась и сказала категорическим голосом:
— Завтра у нас ужин будет… такой… праздничный, так что приходи в гости.
— Праздничный ужин? А что за повод?
— Не важно, — отмахнулась она и, глубоко вдохнув, добавила, — а если у тебя есть… эммм… какая-нибудь невеста, то приходи с нею. Пора нам с отцом посмотреть, с кем ты связался.
На последних словах голос её слегка дрогнул.
Бинго!
Надежда Петровна, конечно, в дипломатии была не особо сильна, но зачем придираться, правда?
Так что я еле сдержался, чтобы не воскликнуть ликующее тру-ля-ля и не пуститься в пляс.
А Надежда Петровна, тем временем, начала допрос:
— Муля! У тебя что, есть невеста⁈ — и столько трагедии и возмущения было в её голосе, что мне на минуточку даже стало стыдно.
— Конечно, есть, — сказал я, — зовут Зина.
— И какая она, эта… Зина? — сказала, словно выплюнула Надежда Петровна.
— Ну как какая? — напустив на себя глупенький вид, ответил я, — она красивая.
— И это всё, что ты можешь о ней сказать? — всплеснула руками Надежда Петровна, — А родители у неё кто? Из какой она семьи?
— Не знаю, — с глупеньким видом пожал плечами я, — а разве это важно, если мы любим друг друга?
— Муля! — голос Надежды Петровны зазвенел от возмущения. — Завтра же в семь часов жду вас обоих у себя дома! И попробуй только не прийти!…с Зиной!
Выпалив эту угрозу, она покинула моё жилище.
Ну вот, даже Дусиных котлеток не попробовала. И пудинг.
Я был очень доволен.
А на следующий день, я заглянул к Зине в отдел. Она была в кабинете одна, перебирала какую-то картотеку.
При виде меня девушка расцвела, как майская роза, и незаметно поправила сбившуюся чёлку:
— Муля! — обрадованно воскликнула она, — ну так, когда и куда мы идём? Сегодня прямо, да?
— Сегодня, — с важным видом кивнул я, — к семи часам ты должна быть готова. Успеешь?
— Успею! — заверила меня она и спохватилась, — а куда мы идём?
— Как, разве я тебе не сказал? — удивлённо спросил я, — мы идём в гости к моим родителям. Мама хочет познакомиться с моей невестой.
Когда я выходил из кабинета, за спиной рассыпалась картотека.
А я посмеивался.
Вот и хорошо, вот и ладненько.
К назначенному времени, Зина была готова, как штык.
И, конечно же, она ни до чего лучшего не додумалась, чем одеть то же самое алое платье в кружевах, взбить пергидрольные локоны в пудинг и ярко накраситься.
— Как я выгляжу? — подрагивающим от волнения голосом, спросила она.
— Именно так, как надо, — похвалил я.
Думаю, Мулина мама будет довольна. Главное, чтобы в доме была валерьянка.
Когда мы с Зиной пришли к дому, где проживали Адияков с Надеждой Петровной, у меня уже болела голова: Зина всю дорогу трещала, как угорелая. Я, конечно, понимал, что это от волнения, но, увидев, что мы, наконец, дошли, испытал огромное облегчение.
— Мама. Отец. Это — Зина, моя невеста, — представил зардевшуюся девушку Мулиным родителям я, — Зина, а это мои родители. Надежда Петровна и Павел Григорьевич.
Надежда Петровна была одета сдержанно — в тёмном бархатном платье с кружевным воротничком и небольшой жемчужной брошью, явно дореволюционной. Волосы она убрала в скромный узел. На её фоне Зина выглядела словно нарядный пёстрый попугай.
— Мы рады, — ледяным голосом процедила Надежда Петровна, окинув красноречивым взглядом Зинин легкомысленный наряд.
Ужин проходил без особого воодушевления. Точнее я-то, как раз, был в ударе, Адияков, как обычно, сохранял невозмутимый вид, а вот Надежда Петровна вся аж клокотала от еле сдерживаемого гнева.
Для праздничного ужина была специально приглашена Дуся, которая под видом того, что нужно подносить смену блюд, сама с интересом грела уши.
— Зина, а какое у тебя образование? — промурлыкала Надежда Петровна обманчиво-любезным голосом.
Зина, подкупившись на это показное радушие, ответила бесхитростно:
— Я библиотечный заканчивала. Заочно.
Надежда Петровна поджала губы и продолжила допрос мягким тоном:
— А родители у тебя кем работают?
— Отец — на кирпичном заводе, а мать на почте.
Надежда Петровна побледнела:
— Так ты не москвичка, что ли?
— Нет, я из Лапушнянского района.
— Это где такое находится? — дрожащим голосом переспросила Надежда Петровна и метнула на Адиякова красноречивый взгляд.
— В Молдавской республике, — улыбалась и цвела Зина.
— А здесь где живёшь?
— В общежитии, — пожала плечами Зина и наложила себе рагу.
— Зина, рагу не едят этой вилкой, — Надежда Петровна смотрела на то, как ест Зина широко распахнутыми глазами, — она для рыбы.
Зина пожала плечами и поменяла вилку.
Надежда Петровна схватилась за голову и пролепетала:
— Зина, а эта вилка для закусок. Обеденная вилка лежит вторая с краю.
Зина недоумённо хмыкнула, положила обратно неправильную вилку и взяла ложку. Десертную:
— Да какая разница? Очень вкусно приготовлено. — беспечно сказала она, — Хорошо, что у Мули есть домработница. Я вот готовить совсем не умею.
На Надежду Петровну было больно смотреть. Она кусала губы и смотрела только в тарелку. Наконец, справившись с собой, она подняла взгляд и выдавила:
— А что, мать не обучила тебя готовить?
— Да у нас же в селе только начальная школа была. Я училась в интернате, в райцентре. А там в столовой кормят. Ну, вы не думайте, яичницу и картошку пожарить я могу. Да и суп из пакетика сварить умею. И кисель ещё.
Надежда Петровна, казалось, вот-вот упадёт в обморок.
На выручку ей пришел Адияков, который сказал своим сухим тоном:
— А жить вы где будете?
— У Мули, конечно. Хотя мне там не нравится, — радостно защебетала Зина и охотно пояснила. — Когда мои родственники приедут, даже разместить их негде будет.
Это оказалось последней каплей.
Дальше ужин прошел в полном молчании. Со стороны Мулиных родителей, конечно. Разговор дальше не склеился. Мы ели. Тишину нарушала только болтовня Зины, которая охотно рассказывала, как я помог ей со стенгазетой и как её за это похвалили.
Когда тягостный ужин, наконец, подошел к концу, Надежда Петровна сказала непреклонным тоном:
— Муля, когда проводишь Зину, вернись, пожалуйста, к нам, сюда. У отца к тебе разговор есть.
Адияков удивлённо посмотрел на Мулину мать, но спорить не стал, кивнул с важным видом:
— Да, Муля. Так что не задерживайся.
Когда мы распрощались и, наконец, вышли из дома, Зина спросила:
— Ну как? Думаешь, я им понравилась?
— Ты их буквально ошеломила, — сказал я, ни грамма не покривив душой.
Когда я вернулся обратно к Адияковым, Надежда Петровна в изнеможении сидела на диване. Вокруг хлопотали Дуся и Павел Григорьевич. В квартире сильно пахло валерьянкой и ещё чем-то едким. Вроде как нашатырным спиртом.
При виде меня, Надежда Петровна ожила и набросилась на меня: