Муля, не нервируй… Книга 3 (СИ)

— Ещё три дня есть, — успокоил его я, — за три дня найдём местечко получше. А вообще нужно нам, Сидор Петрович, свою базу где-то делать. Вы, когда станете замом, я подозреваю, частенько придётся всяких гостей куда-то возить. И хорошо, если своя база будет.
Козляткин задумался, а я спросил, пользуясь моментом:
— Сидор Петрович, а секретарь его, Изольда Мстиславовна, что из себя представляет?
  
Козляткин нахмурился. Явно её не любил:
— Вредная старуха, и противная к тому же, — проворчал он, — уже песок из неё сыпется, а всё никак на пенсию не уходит. Все бюджетные деньги заработать решила.
— Ну, а что она любит? Чем увлекается? Есть ли у неё семья? И что не любит? — продолжил важный допрос я.
— Да ерундой всякой увлекается, — отмахнулся Козляткин, как от несущественного, — говорят, цветочки всякие сажает на огороде. Как все старухи. Чем ей ещё заниматься…
— Она в деревне живёт?
— Большаков ей большой приусадебный участок недалеко отсюда выбил, — неодобрительно покачал головой Козляткин, — теперь она там всякую ерунду выращивает. А семьи у неё нету. Муж и сын на фронте погибли. Одна она.
Я слушал и «мотал на ус».
Информация была важной. И зря Козляткин считал Изольду Мстиславовну персонажем несущественным. С такими людьми, как она, нужно дружить. Потому что от неё много чего зависит.
И я уже понимал, как я буду с нею дружить, с чего начнётся наша дружба.
Поговорив ещё немного с Козляткиным, я вышел из кабинета.
И практически нос-к-носу столкнулся… с Надеждой Петровной, Мулиной матерью.
При виде меня, она нахмурилась и возмущённо сказала:
— Муля! Где ты ходишь? Я уже полчаса тут тебя жду!
— Меня к Министру вызывали, — сказал я.
— Зачем? — тут же набросилась на меня она.
— По производственным вопросам, — отмахнулся я, и, зная, что она теперь не отстанет, быстро добавил, — решали, финансирование на какие софиты для театров направлять. Ерунда, в общем, техническая. Тебе это не интересно.
— Нам нужно поговорить! — упёрла руки в бёдра Мулина мамашка. — Срочно!
— У меня квартальный отчёт, — попытался спрыгнуть я.
— Ты совсем не любишь свою родную мать, Муля! — глаза Надежды Петровны налились слезами.
— Пойдём в столовую, пообедаем, — быстро затушил зарождающуюся истерику я, — обед через пятнадцать минут. Сдвину.
Мы пошли в столовую. Народу там ещё не было.
Повариха неодобрительно посмотрела на меня, но, при виде надменной Надежды Петровны, от комментариев благоразумно воздержалась.
Мы нагрузили подносы едой и уселись за самый дальний столик (я понимал, что быстро разговор с Мулиной матерью не получится, а сейчас народу набьётся сюда полно и греть чужие уши совершенно не хотелось).
— Муля, — требовательно посмотрела на меня Надежда Петровна, — объясни своё поведение!
—?
— Ты почему ушел?
— Да живот у меня заболел, — начал выкручиваться я, — понимаешь, так прикрутило. И я же не мог… полный дом гостей… ну куда это годится? Вот и считай сбежал домой. Думал, успею обратно потом вернуться. Но просидел весь вечер и не успел.
Я со смущённым видом пожал плечами.
— Бедный мальчик, — забеспокоилась Надежда Петровна, — я эту Дусю прибью!
— Дуся не виновата, — попытался исправить оплошность я, — я просто объелся. У меня так бывает…
Инцидент был замят и мать успокоилась.
Но рано я радовался. Не успел я ещё доесть борщ, как Надежда Петровна сказала категорическим голосом:
— На выходные мы едем на дачу.
— Это хорошо, — осторожно сказал я.
— Ты тоже едешь! — сообщила мне Надежда Петровна и добавила, — и мы подумали с отцом и пригласили Осиповых. Будет и Валентина, и Лариса!
  
Глава 12
 
Первые две минуты я подвис и старательно пытался сочинить достойный ответ. Да, следует признать, что я немного не подрассчитал и не учёл, что живущие в этом времени неработающие дамочки, без Инстаграма, ютубчика и прочих радостей жизни, сходят с ума от скуки. И что поэтому мамашка Мули сломя голову бросилась искать мне супругу.
Так сказать, не сделал поправку на год.
Теперь придётся искать вменяемый выход.
И я начал искать. То есть крепко задумался.
Надежда Петровна терпеливо ждала моего ответа. Но не дождавшись, возмущённо фыркнула:
— Муля!
— Мама, я думаю, — меланхолично ответил я и аккуратно пододвинул к себе тарелку с гречкой и одуряюще пахнувшими тефтельками.
— Муля! О чём тут думать⁈ — сердито воскликнула Надежда Петровна и посмотрела на меня с видом кота, которого уже целых полтора часа не кормили.
— Есть две проблемы, — сказал я, — первая, это то, что на эти выходные у меня встреча. Важная встреча.
— Что за встреча? — с подозрением посмотрела на меня Надежда Петровна. — С кем?
— С министром, — ответил я скромно. — Будет он и ещё несколько человек, из руководства. Едем неформально на рыбалку. Сама понимаешь, для карьеры это важно.
Глаза Мулиной мамашки вспыхнули:
— Ты не рассказывал! — обличительно вскинулась она.
— Сам час назад узнал, — пожал я плечами.
— А отменить никак нельзя? — жалобно спросила Надежда Петровна и с надеждой посмотрела на меня, — перенести?
— И как ты себе это представляешь? — поморщился я.
Надежда Петровна тяжко вздохнула:
— И вот что теперь делать? Ты даже не представляешь, как было сложно их к нам вытащить! Аркадий Наумович ещё ничего, его твой отец шашлыками и рыбалкой заманил. А вот Анну Васильевну заманить — целая проблема.
— Почему? Она так не любит дачу?
— Наоборот! — всплеснула руками Надежда Петровна, — Анна Васильевна — лютый цветовод. Она на всех выставках побеждает. Выращивает какие-то совершенно экзотические цветы и кустарники. Сейчас у неё как раз высадка цветочков всех этих начинается, и она трясётся над ними, ужас как! Даже заставила всю семью переехать из благоустроенной квартиры в частный дом в пригороде.
Я призадумался. И тут одна идея пришла мне в голову.
А Надежда Петровна, между тем, продолжала:
— Ты понимаешь, Муля, мы с отцом подумали, что Валентина — это лучшая партия для тебя. Аркадий Наумович — начальник сектора в Министерстве внешней торговли СССР. А брат Анны Васильевны — советник самого Сабурова!
— А Сабуров у нас кто? — спросил я.
— Муля! — осуждающе шикнула на меня Надежда Петровна, — он Председатель Госплана СССР. Надо знать руководство такого уровня! Иначе как ты карьеру делать будешь?
Но я уже «взял след», словно собака Павлова:
— Слушай, мама, — сказал я, — раз так сложно вытащить Осиповых на дачу, я же понимаю, нельзя нарушить сроки высадки цветов. А то весь полевой сезон пропадёт. Так, может, ты сама напросишься к ним в гости? Зачем тянуть аж до выходных? Мы бы с тобой вдвоём после моей работы, к примеру, завтра или послезавтра, съездили на чай в этот загородный дом? Тем более, Анна Васильевна меня на оладушки сама приглашала. Говорит, что Валентина вкусно оладушки жарит. Заодно и проверим.
— Но как…
— А Осипова и отца нам там и не надо, — продолжал убеждать Надежду Петровну я, — ну вот зачем они нам? Ты же сама видела, как скованно ведёт себя при нём Валентина? Стесняется. А так мы нормально посидим, поговорим, посмеемся, чаю попьём…
Я продолжал живописать будущую практически семейную трапезу в загородном доме Осиповых.
— А если отец и Аркадий Наумович там будут, то мне придётся с ними уходить курить, коньяк пить, разговор поддерживать. А так, без них, у нас просто чаепитие будет. Да и я хочу, чтобы ты своим опытным материнским глазом, со стороны, внимательно посмотрела — подходит она мне или нет. Всё-таки невестку тебе выбирать будем.
Глаза Надежды Петровны затуманились предвкушением:
— Я договорюсь! — клятвенно пообещала она.
— А как я узнаю, когда это всё будет? — спросил я, — мне же тоже подготовиться надо. Букет найти, где купить, конфеты какие-то к чаю, я не знаю, что ещё. Может…