Одно задание... (Из воспоминаний о былом...)
Полученные результаты анализа с рекомендациями и предположениями ушли руководству и до принятия каких либо решений нам оставалось только ждать и продолжать работу.
Через день после отправки наработанных материалов руководству была получена метка начала операции по внедрению групп в медцентр или клинику, в санаторий попасть было не возможно, если только штурмом или привлекая спецподразделения, а оно нам не надо. Первым вариантом проникновения выбрали медцентр, как наиболее открытый и доступный, не исключался вариант с клиникой, но проходил как запасной, попасть в клинику было значительно сложнее и, главное, основой набор сразу шёл через медцентр в санаторий, а из клиники перемещение пациентов в интересующую нас точку зафиксировано не было. Многое во внедрении зависело от везения, у нас, что бы вы знали, от везения очень многое зависит, недаром самый сильных страх у всех контор вызывает «сумасшедшая бабуся», человек, действия которого невозможно просчитать и который своим действием или бездействием способен сорвать любую «супер-пупер» подготовленную операцию, сколько операций из-за этого было сорвано или провалено только бог знает. Вот если с такой бабусей не столкнёшься, это и есть везение. Остальное — это просто работа.
Куратором этого подразделения я стал недавно, точнее временно совмещал должность куратора пока не подберут нового и руководителя отдела аналитики. Бывший куратор при проведении мероприятий по вербовке очередного члена в подразделение попал в поле зрения полиции и получил травмы не совместимые с жизнью...
Произошло всё до обидного обыденно и просто, выпившим полицейским надо было догнаться, они не придумали ничего лучшего чем прицепится к объекту вербовки в момент проведения одной из стандартных бесед, на попытки куратора перевести конфликт в другую плоскость и разойтись миром, его просто забили на смерть не смотря ни на слова, ни на документы, а парень на всю жизнь остался инвалидом, деньги эта нелюдь у них нашла, целых две с половиной тысячи рублей, очень «много», хватило и на пару литровых бутылок водки, и даже осталось немного на закуску...
Никакого наказания данные доблестные чины полиции от закона не понесли, ну не считать же за наказание лишение премии и разговор у дознавателей из собственной безопасности, что так делать «низзя», а-я-я-й, это не хорошо и вообще: приработали где на стороне — поделитесь, поэтому данную проблему решали уже другие люди, в общем, из уродов и их непосредственных начальников, дознавателей и покрывающих всё это безобразие кто то уехал в петушиный угол на обычной, а не «красной [15]» зоне, кто то отправился в мир иной моля смерть прийти за ними побыстрее, и кому повезло, а кому нет я не берусь судить. Кипишь и гул в некоторых высоких кругах стоял большой. А мы что — да ничего, служба своих не бросает и если надо отомстит с прицепом. Чтобы неповадно было на службу наезжать.
Так вот, подразделение каждый куратор набирает сам и «под себя», под своё задание, он является старшим своего подразделения, знает всех членов, проводит с ними спецзанятия, помогает, через связь с другими подразделениями и руководством, с решением разнообразных задач и ситуаций возникающих у членов группы и т. д. и т. п.. Так же он создаёт резерв подразделения из кандидатов и действующего резерва организации, выполняет ещё миллион и маленькую тележку дел. Причём, куратор несёт персональную ответственность, вплоть до пули в затылок или в лоб, за каждого члена подразделения и имеет все права на жизнь и на смерть, как и «первый после бога», кроме него при выполнении задания командиров нет, и даже президент, будь он про нас узнает, при выполнении подразделением или его частью задания не может отдать никаких приказов или распоряжений, даже посоветовать не имеет права, впрочем он и так не имеет права отдавать нам какие-либо приказы и распоряжения, нет нас, ведь сказано — нету, галлюцинация мы чья то алкогольная, он только получает информацию, да и то, я думаю, в неполном объёме и только по большой необходимости, всё решает и за всё отвечает только один куратор. Он, для членов группы и папа, и мама, и дедушка с бабушкой, а когда надо и любимая с тещей в придачу, с трибуналом и наградной комиссией.
По получению приказа подразделение было собрано на конспиративной базе, выслушало приказ, получило всю имеющуюся на данный момент в наличии информацию, и стало её осваивать. Старшие групп получили и обговорили возможность связи между собой, «пароли, отзывы, адреса и явки». По усвоению полученной информации провели «мозговой шутурм», наметили, что необходимо иметь для выполнения задания, какие действия в той или иной ситуации будут предпочтительней и правильней и ещё сотни и тысячи мелочей всплывающих в самый последний момент. Сдали зачёт по необходимым предметам и вопросам. Так как наше подразделение готовилось именно под такое задание, (вниманию вдумчивого читателя — есть множество других подразделений и групп заточенных под другие, в том числе и силовые, задания), внедрение в чужую и абсолютно чуждую среду, то всё было разработано и обсуждено заранее и неоднократно. Коррективы вносились только в способы и возможности проникновения в медцентр или клинику с последующей легализацией. За основу был принят вариант с прохождением медосмотра, т. к. большая часть так же получила извещение об одобрении гринкарты, а не получившие данного извещения должны были, ссылаясь на различные обстоятельства, попробовать записаться на обследование в этом центре.
Кое какую информацию по стратегической задаче мы имели, но именно, что кое какую, делать выводы на основании этих данных не получалось, слишком их мало, слишком они расплывчаты, слишком много переменных которые надо было учитывать... В общем — À la guerre comme à la guerre (фр., на войне как на войне), ты разведка, ты воюй, и вообще — сходи сам не знаю куда, найди сам не знаю что, но информацию будь «добёр-бобёр» принести в клювике и что бы информация была, и полной, и достоверной, и своевременной, и ещё тысячу разных и.
Здесь нас, несомненно, прикроют и будут опекать, ненавязчиво, но очень плотно, пока мы не сделаем шаг за грань, а вот там всё уже зависит от нас всех вместе и каждого в отдельности, но информацию добыть мы обязаны любой ценой, даже ценою жизни.
Внедрение прошло на удивление гладко, все мои РДГ (РДГ [16] состоит из 3, максимум 5 человек, но 5 уже считается перебором) остались на «обследовании и лечении» в медцентре, при передаче карточек с деньгами, контрактов, не подписанных само собой и договоров о намерениях «родственникам» был дан условный сигнал, что мы «попали в цвет» и это те кто нам нужен по нашей «основной специальности». Осталось только ждать.
В нашей работе это самое трудное — ждать, ждать и догонять, ждать находясь в постоянном напряжении годами и десятилетиями, ждать одного единственного мгновения ради которого всё это делается. Быть рядом и не иметь права прийти на помощь товарищу с которым делил комнату в общежитии, с которым спал голова к голове в казарме, к своему лучшему другу. Быть рядом с врагом, улыбаться ему и ждать, ждать «когда оно придёт, твоё мгновение»...
Так как я был временным куратором то руководство решило меня в данной операции не задействовать, а группам была предложена самостоятельная работа с координацией усилий между ними при необходимости.
Честно, было обидно, даже очень, молодые ребята и девчонки шли в неизвестность без малейших шансов когда либо вернуться или подать весточку, без связи, без поддержки, безо всего, а я, старый, должен был остаться, обидно. Обидно, меня ведь к этому готовила империя на пике своего могущества, у меня боевой опыт нескольких войн начиная с до афгана, и меня «мордой да об селёдку», стары вы мол батенька, а ну как сердечко не выдержит или ещё что, и что тогда, операцию прикажите сворачивать, учите лучше молодёжь...
Но, человек предполагает, начальство располагает, а бог всё делает как посчитает нужным. В самый последний момент от нескольких источников пришла новая информация которая меняла если и не весь расклад, то часть его точно. Её необходимо было довести не только до моих групп, но и до других, из тех кто смог пройти.