Диверсант Назад в СССР (СИ)

— Дай мне свой пистолет, — сказал я протянув руку в сторону девушки.
— У этого бугая возьми! Где-то за спиной у него должен быть пистолет! — Олеся показала на Витька, который лежал без сознания на полу подвала.
Я быстро обшарил карманы этого здоровяка, пока он не очнулся. Вытащил у него из-за пояса пистолет. Обшарил остальные его карманы. Запасной обоймы, к сожалению, не было. Ну да и ладно, спасибо и на этом. Я посмотрел на веревку, которой я был связан, когда они притащили меня сюда, а Петр Сергеевич меня потом развязал, чтобы показать свое якобы хорошее расположение ко мне. Чтобы проще меня завербовать было. Знаем мы эти психологические приемчики. Не только в разведшколе вермахта преподаватели были хорошие. Меня тоже неплохо учили. Руки у Витька я связал за спиной веревкой, которой недавно был связан сам. Парень хоть и получил табуретом по голове, но уже начал приходить в себя, а мне за спиной этот разъярённый здоровяк совсем ни к чему.
  
Мы покинули эту комнату, которая ненадолго стала моей тюрьмой и, как я поначалу думал, станет и моей могилой. Я запер дверь на тяжелый засов, и мы с Олесей пошли по подвальному коридору в сторону выхода наружу. Перед самой дверью, которая вела из подвала на улицу, я взял девушку за руку и резко развернул её к себе лицом.
— Олеся, ты ничего не хочешь мне рассказать? —
— Что я тебе должна рассказать? — удивилась Олеся, отведя свой пистолет который она держала перед собой, в сторону от моей груди.
— Как что рассказывать? Вообще-то это ты меня сюда сначала заманила, а теперь ты меня освобождаешь, сильно при этом рискуя, — это что за игры такие!
— Какие, нахрен, игры? Никто тебя, дурака, сюда не заманивал! Этот Петр Сергеевич просто сказал мне, что ты опять гонишь ему машину из Волгограда и с тобой надо связаться, чтобы сообщить новый адрес. Я запомнила твой номер, когда ты мне его говорил, вот и позвонила!
Олеся смотрела мне в глаза, и взгляд её был искренним. Да, это звучало довольно правдоподобно. Петру Сергеевичу необязательно было посвящать её в свои планы, чтобы помочь заманить меня сюда.
— Нам нужно уходить, — сказал я, глядя на неё. — Сколько их осталось?
— Там только еще один, который сидит на воротах. Вряд ли он услышал, что была стрельба в подвале, иначе бы уже прибежал! — сказала Олеся, аккуратно выглядывая в приоткрытую дверь подвала.
— Олеся! Ты лучше меня знаешь эту дачу. Как нам лучше отсюда выбраться? Транспорт какой-нибудь здесь есть?
— В гараже посмотреть надо, они на двух машинах уехали, может, там еще машины есть, та, на которой ты приехал, наверное, уже разобрана, они же опять в корпус ей что-то заварили, раз тебя сюда на ней прислали.
— Слушай а ты можешь этого мужика который наворотах сидит поближе сюда подманить? —спросил я Олесю.
— Давай я скажу, что его шеф к телефону зовет! Он придет к дому, а ты на него пистолет наставишь, мы его свяжем и убьем. — Обрадовалась девушка. — Я пошла!
Олеся подошла к сторожке и постучала в окно, из сторожки вышел амбал с недовольным лицом, видимо, он сладко задремал, когда Олеся его разбудила.
— Чего тебе? Помощь нужна?
— Там Павел Сергеевич вас срочно к телефону зовет.
Амбал молча пошел в сторону дома. Когда он подходил к двери, я вышел из-за угла и направил на него пистолет.
— Давай без фокусов, и останешься живой! Ложись на землю на живот, мы тебе руки свяжем и уйдем.
Амбал посмотрел на меня, потом на Олесю и стал медленно опускаться на колени, затем как бы невзначай споткнулся, и я увидел, что его рука скользнула за пазуху. Для своих габаритов он оказался довольно проворным парнем. Я еле успел его опередить. Я выстрелил ему в голову, когда он уже успел достать пистолет. Доля секунды, и если бы я не успел, то он выстрелил бы в меня.
Я посмотрел на Олесю. Её глаза вылезли из орбит.
— Ты убил его, мы же хотели его связать! — сказала она, закрыв лицо руками. — Нас теперь посадят.
— Это же я убил, а не ты. Чего ты боишься? — ответил я. — Он бы пристрелил меня и тебя, вполне возможно. Уходим отсюда.
Честно говоря, мне было плевать, что на меня могут повесить убийство! Главное — успеть выполнить задание. Оставалось меньше суток, и я уже начинаю опаздывать.
Зайдя в гараж, я нашел там старый «Москвич», который был на ходу. Из бочки, которая была в гараже, я долил бензин до полного бака. Ключи от машины и документы находились в гараже. Мы с Олесей выехали с территории дачи, и я повел машину в сторону трассы, где от неё было ответвление проселочной дороги, которая вела на максимально близкое расстояние к месту катастрофы. Я свернул с трассы и доехал до того места, где я недалеко от дороги закопал свои вещи и оружие.
— Здесь мы расстанемся, — сказал я Олесе, вылезая из машины.
— Ты хочешь меня бросить? — удивленно спросила она.
— Ты не понимаешь, это очень важно. Я должен выполнить свое задание. Даю слово, потом я найду тебя. И мы оба исчезнем куда-нибудь подальше отсюда. Деньги на первое время у меня есть.
Девушка растерянно смотрела на меня, как я ухожу в лес. — Подожди здесь! — сказал я, обернувшись. Мне пришлось минут десять поплутать, пока я не нашёл в темноте то место, где я закопал свои вещи. Я достал из рюкзака конверт с деньгами, оставил себе тысячу рублей на всякий случай, положив их в карман, и вышел к Олесе.
— Я уже думала, что ты меня бросил! — сказала девушка, ей явно было жутко в этом лесу.
— Вот, смотри! — я дал ей свёрток с деньгами. — Я найду тебя потом, сначала мне нужно спасти много людей, а тебе нужно уехать прямо сейчас. Езжай до ближайшей станции, садись на любой ближайший поезд в сторону Урала или куда-то дальше, а потом на самолёте лети в Москву. Билет лучше покупай у проводника, а не в кассе.
— Куда ты направляешься?
— Это секретно, я не могу тебе сказать! Но это очень важно! Рядом со мной для тебя будет очень опасно! Это всё, что я могу для тебя сделать… — сказал я, протягивая ей конверт. — Большое спасибо, что ты освободила меня. А теперь садись за руль, разворачивайся и уезжай, пока не стемнело.
Я зашёл в лес, чтобы Олеся поняла, что я ухожу и у неё нет другого выбора, как только побыстрее уехать из этого леса. Я стоял и сквозь деревья видел, как она села в машину, неуклюже развернулась и поехала в сторону трассы. Мне было важно расстаться с Олесей и заставить её уехать. Без меня у девушки есть хоть какой-то шанс выжить, а вот рядом со мной вряд ли она будет в безопасности.
Неизвестно, останусь ли я жив.
Я углубился подальше в лес. Темнота под кронами деревьев была почти непроглядной. Нужно было устраиваться на ночлег, чтобы набраться сил, а утром с первыми лучами выдвигаться на место катастрофы. Я вытащил спальный мешок и расстелил его на земле. Под голову положил свой рюкзак, из которого достал пистолет с глушителем. Маловероятно, что кто-то найдёт меня в лесу, даже если будет искать, ночью найти меня можно будет разве что с собаками, но всё равно всегда нужно быть готовым к самому худшему.
Всю ночь я почти не спал, просто дремал, просыпаясь от каждого шороха, но, с другой стороны, я внутренне был как-то спокоен от того, что я нахожусь недалеко от финала своего задания. Утром солнце взошло где-то часов в шесть утра, как и полагается четвертого июля. Я вылез из спального мешка и сделал небольшую зарядку, чтобы размять затекшие мышцы и восстановить кровообращение. Утром в лесу даже в разгар лета на юге довольно прохладно, а чего уж говорить о местах рядом с Уфой. Собрав одежду, я попил из фляги воды, есть не очень хотелось в такую рань, поэтому я разжевал пару сухарей, запил их водой и двинулся в путь. На сей раз я старался передвигаться по лесу скрытно, на тот случай, если здесь бродят люди, имеющие отношение ко взрыву газопровода.
  
Из-за предосторожностей я шел довольно медленно, поэтому только через три с лишним часа, когда был уже почти полдень, я добрался до места. Склон лощины, по дну которой проходили железнодорожные пути, начинался слева в ста метрах от меня. Я стоял в двадцати метрах от трубопровода. Лес вдоль него был выпилен и начинался только в ста метрах вдоль трубы по другую сторону от лощины.