Диверсант Назад в СССР (СИ)

Несмотря на то что до этой судьбоносной катастрофы еще почти целый год, раз я сейчас нахожусь так близко от этого места взрыва, нельзя упускать возможность все осмотреть и детально исследовать.
Тем более в данный момент я еду на «Луазе», а эта машина идеально подходит для передвижения по труднопроходимой местности. Насколько я помню из подготовки, к месту трагедии как раз и было трудно добраться, потому что туда не было подъездной дороги. Я достал карту местности, которую я запомнил в будущем, перед тем как попал сюда, в 1988 год. Я нарисовал её по памяти перед поездкой в Уфу. Судя по карте, можно будет проехать по проселочной дороге на максимально близкое расстояние, а потом нужно будет преодолеть около пяти километров пешком. Решено, еду на место катастрофы, если спросят, почему ехал долго, можно сказать, колесо пробил, да мало ли еще что может в дороге произойти. Помотавшись часа два по незнакомым дорогам, руководствуясь одной картой, я прибыл на место. От трассы в лесу уходила проселочная дорога, в темноте было плохо видно, несмотря на лунную ночь, и я вполне мог ошибиться, поэтому я просто съехал на обочину и стал ждать утра. Было еще темно, и меня уже непреодолимо клонило в сон, поэтому я как смог расположился в задней части машины на полу, расстелив старый матрас, который мне предусмотрительно положили в машину, и укрылся ватным одеялом, немного пахнущим машинным маслом, которое тоже мне положил в машину тот, кто готовил автомобиль к отправке в Уфу.
  
Через несколько часов я проснулся и посмотрел на часы. Было уже начало девятого утра, и солнце полностью взошло. Поежившись от холода, я постарался быстрее вылезти из остывшей за ночь машины и размять конечности, чтобы побыстрее согреться. Размявшись и отхлебнув чая из термоса, я оделся и сверился с картой при свете дня. Да, ночью я не ошибся и остановился у той дороги, которая вела к месту катастрофы. И тут я пожалел, что не оставил себе хотя бы одно из ружей, которые отобрал у горе-налетчиков. По пути меня не остановил ни один сотрудник ГИБДД, и я мог бы спокойно провести оружие. А сейчас я стоял безоружный и глядел на непроходимый осенний лес, расположенный далеко от населенных пунктов, а значит, в этом лесу могут водиться волки и медведи. Остается только надеяться, что для хищников еще достаточно пищи в конце сентября и животные, скорее всего, не будут нападать на человека.
За годы работы в разведке я выработал у себя фотографическую память, и я перед тем, как отправиться в эту поездку в Уфу, нарисовал по памяти подробную карту этого леса, и места где должна была произойти катастрофа. Я хорошо её запомнил, когда меня готовили к перемещению в прошлое, в тело этого парня, потом уже, когда я работал на мясокомбинате, я пару раз зарисовывал карту, чтобы не забыть. Я оглядел местность. Вот эта проселочная дорога, которая ведет в лес, на максимальное расстояние к тому месту, где произойдет утечка газа. Я завел машину и поехал по дороге, ведущей в лес. Проехав по этой проселочной дороге километров пять, я остановился. По всей видимости, по этой дороге редко ездят, потому что дальше дорога уже зарастала кустарником, и проехать на машине было невозможно. Я с большим трудом развернул «ЛуАЗ», чтобы можно было сразу ехать обратно, когда вернусь. На всякий случай я снял аккумулятор и спрятал его в небольшой ямке в лесу, примерно в двадцати метрах от машины. Я тщательно замаскировал место, где лежал аккумулятор, ветками и листьями, чтобы никто не смог его найти. Вряд ли тут часто кто-то бывает из местных, судя по картам, населенные пункты далеко от склада, но лучше подстраховаться на всякий случай, даже если кто-то обнаружит автомобиль, он не сможет его угнать без аккумулятора.
Я взял карту собственного изготовления и, руководствуясь ей, пошёл в ту сторону, где должен находиться нефтепровод. Именно нефтепровод! Хотя по нему вдруг решили транспортировать газ, кому-то в Москве не терпелось продать газ за границу, и они решили гнать газ в Европу по нефтепроводу. Мне пришлось пару часов идти по лесу, к счастью, деревья росли не очень густо, и можно было пробираться через лес относительно быстро. Листья с деревьев уже пожелтели и опали, но в лесу росло много хвойных деревьев, и они продолжали окрашивать лес в зеленый цвет. Внезапно передо мной появился обрыв, деревья росли по самому краю этого обрыва и я чуть не свалился вниз от неожиданности. Оглядевшись по сторонам, я увидел, что эта низина достаточно широкая, где-то примерно с километр, и глубиной в середине примерно метров двадцать, а на другой её стороне лес был выпилен, и примерно в метрах ста пятидесяти от другого края этой огромной балки хорошо виднелась труба нефтепровода. Мне необходимо увидеть своими глазами то место, где 4 июня 1989 года образуется трещина и запомнить это место. Делать нечего, надо спускаться в эту низину, как бы сложно это ни казалось, потому что обходить её вокруг по лесу придется ещё дольше.
Пройдя вдоль обрыва метров двести, я нашел место, где спуск на дно низины был боле менее подходящим для спуска в низ и можно было спуститься, не рискуя свернуть себе шею. Я аккуратно спустился вниз по склону, держась руками за ветки кустарника, который рос по всему склону низины. Спустившись на самое дно, я прошел по дну низины, пока шел до противоположного склона, я боялся, что дно этой лощины может оказаться заболоченным и не проходимым, но, к счастью, это оказалось не так, дно оказалось усеяно мелкими камнями. С этой стороны склон низины оказался каменистым и достаточно пологим, чтобы на него можно было взобраться. Я вскарабкался вверх и вылез на ровную поверхность. До нефтепровода осталось рукой подать. Отдышавшись от тяжелого подъема, я дошел до трубы нефтепровода которая казалась бесконечной. Это была стальная труба шириной в семьдесят сантиметров и поднятая над поверхностью земли на сваях на один метр. Это был тот самый злополучный нефтепровод, по которому решили переправлять газ. А труба была технически не предназначена для транспортировки газа.
Слева от меня я услышал звук поезда, значит железная дорога находилась на расстоянии всего в один километр, и всего лишь в где то метрах ста от нефтепровода начинался крутой и глубокий обрыв, я подошел к краю обрыва и осмотрел низину со стороны нефтепровода. Именно здесь четвертого июля 1989 года, всего за каких то три часа и скопятся сотни тонн газа, которые непонятным образом воспламенятся, и произойдет взрыв, эквивалентный тремстам тоннам тротила. Взрыв такой мощности равен нескольким тактическим ядерным зарядам.
Одиннадцать вагонов пассажирского поезда, которые в момент взрыва находились на расстоянии километра от эпицентра взрыва, просто скинуло с рельс взрывной волной и смяло, как консервные банки. Деревья, стоявшие на расстоянии четырёх километров от эпицентра, были полностью сожжены, остались стоять лишь обгоревшие стволы. Когда потушили пожар, то картина выжженной тайги на десять километров вокруг напоминала последствия падения Тунгусского метеорита. Однако возникает вопрос: почему взрыв произошел именно тогда, когда два поезда проходили мимо друг друга? И каким образом газ воспламенился именно в этот момент? В будущем, когда я готовился к выполнению задания, мне показали аналитическую справку. Все эксперты единогласно утверждали, что такое стечение обстоятельств просто невозможно. Газ должен был воспламениться именно здесь, рядом с газовой трубой, но здесь нет никаких дорог или поселений людей. Сам по себе газ воспламениться не мог, никаких возгораний в лесу не было. Опять же, если бы трещина в газопроводе появилась в другом месте нефтепровода, буквально ближе или дальше на километр, то скопление газа, которое вызвало такой мощный взрыв, было бы просто невозможно. Газ бы рассеялся по большой площади, его бы разнесло ветром. При таких обстоятельствах даже пожар вряд ли бы случился. Вывод напрашивается только один: кто-то намеренно сделал большую пробоину в трубе именно в этом месте и сначала слил эти тонны газа в эту низину, а потом воспламенил их каким-то образом, скорее всего, удаленно.