Диверсант Назад в СССР (СИ)

Во всех этих поездках меня сопровождала экспедитор — тридцатилетняя девушка по имени Марина, которая была родственницей кого-то из руководства мясокомбината. Несмотря на то, что она была замужем и имела двоих детей, она постоянно строила мне глазки и давала понять, что не против завести служебный роман.
В целом эта Марина была довольно привлекательной женщиной, да и за собой она следить умела. Ни разу не видел её на работе без умело нанесенного макияжа. А денежки на дорогую косметику у неё по понятным причинам имелись. После каждого ночного нелегального рейса, когда мы с Маринкой развозили партию левого мяса или колбасы по рынкам, или другим точкам нелегальной реализации, таким как, например, рестораны, мне Маринка отдавала пятьдесят рублей, это примерно треть зарплаты, которая уже считается высокой для простого советского человека. Уж Маринка-то точно получала за один нелегальный развоз колбасы не меньше, чем я. Как-то не выдержал и спросил её, а на хрена она отправила мужа на заработки на север, если сама зашибает больше, чем он на севере.
  
— А ты слышал, Сереженька, выражение, кто такой идеальный муж для женщины?.. «Это слепой, глухой капитан дальнего плавания»! — немного погрустневшим голосом сказала Маринка. — Вот и мой таким и оказался. Хороший, работящий, почти не пьет, детей любит. А вот сексом позаниматься — так это не для него, пару раз в месяц, и ему достаточно, и он считает, что этого достаточно и мне… Как так понять не могу, вроде мужик здоровый. — развела руками девушка. — А пару лет назад вообще решил на «Север» ездить, чтобы зарабатывать больше. Вот мне и приходится искать женское утешение с другими мужиками.
Я, конечно, очень истосковался по женской ласке, но пока не спешил отвечать взаимностью на её домогательства, ведь это может помешать выполнению моего задания. Маринка любила поболтать, пока мы были в дороге, как и любая другая женщина.
— Лёшка, который здесь до тебя работал, поначалу меня хорошо выручал с этим, — с хитрой улыбкой сказала девушка. — Но потом он встретил свою школьную любовь Ленку и просто помешался на ней, начал её дорогими подарками засыпать и всё таки добился своего, увел её у мужа, стервец. Ну а со мной сразу спать перестал… Романтик хренов! — фыркнула девушка и продолжила:
— Она не к нему от мужа ушла, а к его деньгам, которые ему здесь платили, а теперь он, насколько я слышала, где-то на стройке горбатится. Интересно, бросит его Ленка теперь или нет? — рассуждала вслух Марина.
Я неопределённо пожал плечами и задумался. Стоит ли мне жалеть этого Лёху? Ведь я, как ни крути, занял его место и сломал налаженную жизнь парня. Хотя он, конечно, и занимался криминалом и преступным делом. Думаю, жалеть его не стоит, скорее всего, ему даже повезло. Я регулярно передаю информацию подполковнику Звереву, и рано или поздно они накроют всю эту шайку, когда соберут побольше информации, так что этот Лёха мне ещё должен за то, что будет не у дел и избежит уголовного наказания, когда эту шайку накроют.
— Серёжа, я чего-то не пойму, у тебя же нет девушки, и ты не женат, насколько мне известно. — Маринка положила руку мне на колено и сказала: — Тебе, наверное, тяжело без женской заботы. Ты такой видный парень, а живёшь один,…с тобой-то что не так?
Я не смог сдержать смех, и Маринка удивлённо смотрела на меня. «Знать бы тебе, кто я на самом деле, и что со меной не так», — подумал я, а вслух ответил:
— Нет, почему? Я был женат, детей не нажил, пока работал вахтовым методом на севере. Жена ушла к другому, а новой женой пока не обзавёлся!
«Вообще-то, имею право я или нет на женскую ласку после того, как столько лет провалялся куском мяса на больничной постели?» — подумал я в этот момент и посмотрел на девушку. В тот вечер мы с Маринкой поехали к ней домой, в этот раз её дети ночевали у бабушки, потому что она приходила домой поздно после таких ночных разъездов. И мне пришлось на себе испытать пылкий темперамент девушки и наконец то почувствовать себя по-настоящему живым.
Так прошло больше чем полгода. Минула осень с зимой, и весна уже была в самом разгаре. Мне порой начинало казаться, что вот это и есть моя настоящая жизнь. А та жизнь, которая только будет в будущем, долгие годы войны, а потом годы, когда я был калекой, прикованным к больничной койке, это просто страшный сон. Я вместе с моей экспедитором Мариной ездил по Волгограду и пригороду и развозил мясо в государственные магазины, и на рынок мы неизменно возили нелегальные партии мяса и колбасы. Мы часто заезжали к Маринке домой, когда её детей не было дома, а муж был в длительных командировках на севере. Так наступил новый год, и прошла вся зима, минул март, снег растаял, и в середине апреля уже было довольно тепло.
Я встречал новый год один в своей съёмной квартире, смотрел телевизор в своей съёмной квартире. По первому каналу шёл «Голубой огонёк». В Советском Союзе многое было продумано, и даже эта телепередача служила показательным примером для советских людей. За одним столом сидели доярка и космонавт, учёный и рабочий передовик производства, а артисты и певцы развлекали их, выступая на сцене.
Когда Советский Союз развалится, все эти передовики производства и учёные будут считаться неудачниками. А скоморохи, которые когда-то их развлекали, станут эталоном успеха. Всё перевернётся с ног на голову.
Без особых происшествий я сливал подполковнику информацию, которую удавалось мне узнать. Подполковник Зверев выдал мне портативный фотоаппарат, который вмещался в пачку из-под сигарет. Что и позволяло мне часто фотографировать разгрузку мяса и фигурантов этого дела, так сказать, непосредственно во время преступления, собирая большую доказательную базу. На складе всегда был шум и суета, поэтому можно вполне можно было сфотографировать, не привлекая к себе внимание. Так я, наверное, отснял десятки метров плёнки, когда шла разгрузка мяса, был шум и суета, поэтому делать фото, оставаясь незамеченным, было не так-то сложно. И вот отгремели первомайские демонстрации, до теракта, который произойдет 4 июня 1989 года, оставался всего один месяц. Теперь мне нужно было думать о том, как в ближайшее время попасть на место будущей катастрофы для того, чтобы разработать план операции по предотвращению этого теракта. А пока старался не привлекать внимания и думал, как мне выпросить отпуск, чтобы уехать в Уфу где-то за недельку до теракта. Моя работа водителем на мясокомбинате шла своим чередом.
Примерно месяц назад нам с Маринкой, начальник сказал использовать новый метод сбыта нелегальной продукции. Суть его состояла в том, чтобы продавать колбасу, не указывая её в документах. Для этого колбасный цех работал вечером или ночью, выпуская неучтённую колбасу. Её делали из третьесортного мяса, в ход шли даже жилы и свиная шкура. И вот мы с Маринкой в очередной раз загрузили двадцать ящиков такой колбасы и отправились на машине продавать её в людном месте.
Мы, как обычно, поставили стол в оживлённом месте, возле автобусной остановки, где толпилось много народа. Маринка продавала колбасу с этого столика. Мы старались делать это в дни выдачи зарплаты или аванса. Поэтому колбаса расходилась как горячие пирожки, даже по завышенной цене, потому что в магазинах она была дефицитом, и её было почти не достать, как раз по той причине что колбаса уходила нелегально на рынки.
Маринка продавала колбасу на складном столике, а я только успевал подавать следующий ящик. В рефрижераторной будке стояли ящики с колбасой в картонных коробках. Те коробки с колбасой, до которых я мог дотянуться, стоя на земле, уже кончились, и мне пришлось залезть в будку, чтобы подтолкнуть оставшиеся ящики с колбасой поближе к борту, когда увидел, что сзади к Маринке подкрадывается парень-подросток лет пятнадцати. Парнишка начал аккуратно и незаметно для продавщицы Маринки тащить ящик с колбасой, который стоял на земле слева от столика. Я, видимо, был вне поля его зрения, и он поэтому не видел, как я наблюдаю за его манипуляциями.