Жизнь в белых перчатках

— Разве это не изумительно? Наш дом, нашу семью, наш старый маленький Ист-Фоллс будут транслировать на весь мир!
«Да, — с иронией подумала Грейс, — похоже, мама быстро прониклась международной концепцией предстоящей свадьбы».
Ей удалось на несколько минут уединиться в своей прежней комнате наверху. Сколько слез она пролила тут ребенком из-за школьных подруг, а потом из-за парней… Дон! Казалось, со времен саги с его участием прошла целая жизнь. Мать не выбросила ненаглядных кукол Грейс, которые так часто по вечерам скрашивали ее одиночество. Они были такими послушными, засмеялась она про себя, вспоминая, как разыгрывала с ними разные сценки. Каждое лето Грейс брала их с собой на море, чтобы они и там составляли ей компанию, и время оставило свои следы на веках их открывающихся и закрывающихся глаз и на губах, с которых местами облупилась краска. От воспоминаний о днях, проведенных в обществе кукол, у нее защипало глаза, а нос заложило. «Не дури», — сказала она себе и промокнула глаза и ноздри бумажной салфеткой, спасая пудру и тушь для ресниц.
  
Подошел Оливер, гавкнул, требуя внимания, и Грейс рада была рассмеяться, присесть на корточки и погладить его, пока он вилял хвостом. Впрочем, лизнуть ей лицо, как он это обычно делал, в этот раз ему не позволили. Она как раз возилась с песиком, когда Ренье просунул голову в приоткрытую дверь:
— Можно к тебе?
— Заходи, пожалуйста. Не закроешь ли дверь?
Прежде чем отсечь шумы дома, Ренье свистнул Оливеру и вывел его из комнаты. Потом он подошел к Грейс, взял ее руки в свои, и, опустив глаза, она увидела удивительное кольцо с бриллиантом, подаренное им накануне. Камень был таким большим и сверкающим, что на него хотелось смотреть целыми днями, но его размер смущал ее. В том, что касалось ювелирных украшений, Грейс старалась избегать показной роскоши и оставаться в рамках хорошего вкуса. Впрочем, она же была не замужем, а, по ее представлениям, одинокие девушки должны носить жемчуг. Бриллиант — камень замужних, что бы там ни утверждал хит Мэрилин. Но ей все равно было любопытно, что скажет Эдит, когда увидит этот ее бриллиант от Картье. Мать, к примеру, заметила: «Как хорошо, что ты достаточно высока ростом для такого украшения». И в ее голосе слышалась неприкрытая зависть.
— Милая, — проговорил Ренье, — мне хотелось всего лишь тебя поцеловать, но, боюсь, меня побьет та женщина, которая красила тебе губы.
Грейс засмеялась:
Думаю, ты прав.
— Ты готова? — спросил он.
Она сделала глубокий вдох, а потом выдох.
— В той же степени, что и обычно. Хочется поскорее разделаться с этим цирком и поехать с тобой в Калифорнию. «Где я смогу работать и забыть обо всем этом безумии», — добавила она мысленно.
— Но там нас наверняка поджидает другой цирк?
— И да, и нет. Конечно, нас станут фотографировать, но вреда от этого никакого, раз уж мы официально помолвлены. А сейчас там, — Грейс указала в сторону лестницы, спустившись по которой им придется ответить на множество интригующих публику вопросов, — как всем сообщили, состоится наша главная пресс-конференция. И я надеюсь, что после нее нас на некоторое время оставят в покое.
— Я тоже на это надеюсь, хоть и жалею, что мы не в Монако. Там бы у меня была возможность лучше контролировать все это… все это безумие.
— Звучит волшебно, — согласилась она.
Жить в замке — а они официально договорились жить именно там («наконец-то как взрослые», — пошутил в разговоре с ней Ренье) — было просто мечтой, которая становилась явью. Грейс не могла дождаться, когда толстые крепостные стены отгородят их с любимым мужчиной от шумихи, сопровождавшей ее с самого начала кинокарьеры.
— Из тебя выйдет просто великолепная княгиня, — сказал Ренье, аккуратно целуя ее в щеку, чтобы не испортить макияж. Жар его дыхания и запах хорошего одеколона заставил ее вздрогнуть от вожделения. — Все девушки станут тебе подражать.
— Мне достаточно, если так будут себя вести наши дочери, — ответила она, краснея от подобного предположения. Просто чудо какое-то: все, что говорил Ренье, было идеально, почти как если бы он читал по сценарию.
Он открыл было рот, чтобы ответить, но тут снизу закричали: «Время!», и кто-то настойчиво забарабанил в дверь спальни:
— Грейси! Пора!
Это была Пегги. Участие старшей сестры в пресс-конференции не планировалось, но она все равно пришла, чтобы помочь все организовать и в случае необходимости отвлечь отца.
Грейс и Ренье переглянулись (в их взглядах читалось: «Давай с этим покончим»), совершенно синхронно вздохнули и рассмеялись.
— Мы уже становимся похожи, — отметил он, и справедливость этого замечания согрела ей душу.
Рука об руку они спустились по лестнице, позволили оператору усадить их по своему усмотрению — на диван, в окружении родителей Грейс и отца Такера. Потом впустили репортеров, которые ждали снаружи, и те с ручками и блокнотами наготове сгрудились среди осветительных приборов и камер. Затем камеры заработали, и все, включая отца Грейс, стали давать выверенные и отрепетированные ответы на заранее подготовленные вопросы.
— Мисс Келли, что вы первым делом совершите, став княгиней?
— Наверняка это будет не какое-то одно действие. Меня ждут многочисленные обязанности. Я собираюсь обсудить этот вопрос с князем Ренье, и мы вместе решим, с чего начать.
— Князь Ренье, что вам больше всего понравилось в Америке, если, конечно, не считать вашей прекрасной невесты?
— Мне очень нравится, что тут такие открытые люди. Меня замечательно приняли в доме Келли и в доме их хороших друзей Остинов. Я заметил, что даже в Нью-Йорке люди в магазинах и на улицах дружелюбны и всегда готовы помочь.
— Мистер Келли, каково это, когда ваш зять — князь?
— Просто камень с души упал. Наконец-то Грейс выходит замуж, и не за кого-нибудь, а за князя.
Потом один из репортеров прорвался с вопросом, которого не было в сценарии:
— Мисс Келли, когда вы вернетесь в Голливуд? Ваши контрактные обязательства перед «Эм Джи Эм» выполнены лишь наполовину, я прав?
Грейс почувствовала, что кровь отлила от щек куда-то к кончикам пальцев на ногах. Когда они с Ренье получили список вопросов, то вычеркнули из него все, что имело отношение к ее карьере, хоть и не стали обсуждать почему. Грейс понимала, что говорить на эту тему сейчас не нужно, ни к чему хорошему это не приведет. Вот после того, как она произведет на свет наследника и, на всякий случай, еще одного ребенка — хотя Грейс смешило то, что она вообще оказалась в такой ситуации, — это будет совсем другой разговор. А сейчас ее лучшим оружием снова стало умолчание.
Теперь же, когда вопрос был задан, она почувствовала, как напрягся сидящий рядом Ренье, увидела, как он прищурился и чуть выпятил нижнюю губу, но не обиженно, а решительно. Грейс засмеялась, будто услышав чудесный комплимент, и открыла рот, чтобы ответить что-то вежливое, но уклончивое, вроде «Как мило, что вы спрашиваете о моей работе, но, конечно, сейчас у меня на уме только предстоящая свадьба». Однако Ренье заговорил первым, твердо и раздраженно:
— У княгини Монако есть куда более важные обязанности, чем сниматься в кино.
Грейс продолжала натянуто улыбаться, хотя с губ готово было сорваться резкое: «Разве не киносъемки свели нас с тобой?» Но она проглотила эту фразу, будто слишком большой кусок праздничного пирога. «Молчи, Грейс, — сказала она себе. — Споры ни к чему не приведут». Отпустив взгляд, чтобы не видеть ни Ренье, ни репортеров, ни кого бы то ни было еще, она уставилась на свое кольцо, сверкающее на пальце, как калейдоскоп света и обещаний.
  
Где-то на задворках сознания возникла идея упаковать все свои куклы и отправить в новый дом, в Монако. Она внесла это в мысленный список дел. У нее возникло ощущение, что время от времени ей может понадобиться проверенная компания.
* * *
Она выждала целый день, прежде чем поднять эту тему. Да и как было не поднять ее, если все друзья, прочитавшие статью, стали звонить, требуя от нее ответа. Самой возмущенной была Рита, заявившая: