Жизнь в белых перчатках
С надеждой,
Ваша Грейс
Глава 24
— Ты целых полгода состоишь в переписке?! — Судя по тому, что Рита использовала одно из подхваченных у Алека английских выражений, она явно была потрясена.
— Я сама удивлена этим сильнее всех, — сказала Грейс.
В это неожиданно холодное декабрьское утро они пили горячий чай в своей квартире на Суитцер-авеню. К собственному восторгу Грейс, на ней все еще была фланелевая ночная рубашка, которую она подоткнула вокруг себя и сидела на диване, словно в теплом коконе. В углу комнаты стояла маленькая елочка, украшенная гирляндой белых огоньков и разноцветными стеклянными шарами.
— И он собирается знакомиться с твоей семьей? — переспросила Рита. Грейс только что поделилась с ней этой информацией. — Причем не когда-нибудь, а именно на Рождество? Как будто Рождество и без того не самое напряженное время в большинстве семей! Вы пригласите к ужину князя?
— Формально его пригласят к нам Остины. Я не рассказала тебе об этом? — Рита, до сих пор изумленно таращащая на нее глаза, покачала головой.
Грейс засмеялась, припоминая детали. — Значит, так, Эли и Рассел Остины — старые друзья моих родителей. Они живут по соседству, я их с детства знаю. Приятная пара, и дети у них приятные, хоть я никогда особенно с ними не сближалась. Хотя кое в чем они ведут себя довольно странно. Им всегда нужно все самое новое и самое лучшее, что только есть на свете, в то время как мои родители обычно выжидают, прежде чем что-нибудь приобрести, чтобы понять, окупятся ли вложения. И они любят вечеринки. Поэтому, когда они этим летом ездили во Францию, то вбили себе в головы обязательно посетить в Монако Гала-бал Красного Креста.
Грейс снова громко расхохоталась, припоминая рассказ Пегги. Слушая его, она представляла пухленькую Эди, даму средних лет, и любителя сигар Рассела, вынашивающих этот план на поле для гольфа в Ист-Фоллс.
— И раз уж они видели в «Пари Матч» фотографии, на которых меня сняли вместе с Ренье, то взяли и написали ему, что они хорошие друзья семьи Грейс Келли и хотят всего лишь попасть на Гала. «Можно ли им приобрести билеты?»
— Нет! — воскликнула Рита.
— Да! — взвыла от смеха Грейс. — Можешь вообразить такую самоуверенность? Но еще смешнее то, что он ответил «да». Ну, или так ответил этот отец Такер, которому Ренье доверил свою жизнь. Он даже не задал никаких вопросов! Просто сказал, что друзья Грейс — наши друзья, и вот вам два билета на самую грандиозную вечеринку в Европе. Даже я на ней не была.
— Похоже, ты сможешь там побывать, — присвистнув, сказала Рита, — стоит тебе лишь захотеть.
Грейс утерла слезы со словами:
— Может быть. Но суть не в этом. Суть в том, что Остины и его светлость князь Монако теперь лучшие друзья. А моя мать даже ради спасения собственной жизни неспособна запомнить, что речь о Монако. Она постоянно говорит «Марокко».
На этот раз засмеялась Рита:
— Похоже, Рождество выйдет скорее как в комедиях Фрэнка Капры, чем как на литографиях фирмы Карье и Айвза.
— Ох, я очень на это надеюсь. Нужно, чтобы Ренье увидел, как оно все есть на самом деле.
— Почему-у? — смущенно протянула Рита.
— Просто так, — так же смущенно ответила Грейс, касаясь плеча подбородком и хлопая ресницами.
— Грейс Патриция Келли, наверняка ты это не всерьез, — произнесла Рита, искренне скандализированная.
— Насчет чего?
— Этот рождественский ужин ведь не прелюдия… к чему-то более серьезному, нет?
Грейс пожала плечами и вопреки желанию широко улыбнулась.
— Ты же едва знаешь этого парня!
— Мне кажется, что из-за этих писем я знаю его лучше, чем когда-либо знала Джина или Олега. А еще у меня возникло ощущение, что отсутствие личных встреч дало мне шанс быть с ним честнее, чем я была с любым из мужчин в моем прошлом. Ну и… физиология не вмешалась и не испортила все, как часто случается. Странно, правда, что в письмах легче быть честной, чем когда стоишь с человеком лицом к лицу.
— Что-то скрыть в переписке тоже легче, — заметила Рита. — У вас обоих была куча времени, чтобы подать все так, как хочется.
— Знаешь, Рита, я достаточно взрослая, чтобы видеть разницу между правдой и притворством. Я ничего перед ним не изображала, и верю, что и он передо мной тоже.
— А что говорят твои родители?
— Он же князь! Ну что они могут сказать?!
Говоря по правде, хоть Маргарет Келли и не была способна даже ради спасения своей жизни выучить слово «Монако», она трепетала, переполненная планами и волнениями. А отец сказал: «Он королевских кровей, католик и никогда не был женат. Если ты не пустишь в ход все свои женские трюки, мне придется проверить, все ли у тебя в порядке с головой». Но она не собиралась делиться этим с Ритой, которая, казалось, была совершенно потрясена, узнав о таком до невозможности целомудренном романе.
Потом Рита улыбнулась и пожала плечами:
— По крайней мере, тебе не двадцать два, черти бы драли этот прекрасный возраст, как было мне, когда я встретила Сидни. Мы были младенцы. А Ренье старше тебя всего на несколько лет, не то что все остальные стариканы, с которыми ты водилась до него, — пошутила она.
— Спасибо, что нашла во всем этом хорошую сторону, — добродушно отозвалась Грейс.
Она знала, что Рита просто заботится о ней; в конце концов, подруга же видела, как тяжело ей приходилось с Олегом. Грейс точно так же старалась оберегать Риту, наблюдая, как сказались на той сперва брак, а потом и развод с Сидни. Она не знала, как отнестись к новому кавалеру подруги, Томасу Гинцбергу, разве что всем сердцем понимала стремление к роману с мужчиной, не имеющему отношения к киноиндустрии. Изо всех сил стремясь к тому, чтобы сойтись с подругой во мнениях, она сказала только:
— А еще он нравится мне по той же причине, по которой, в числе прочих, тебе нравится Том. Он не актер, не режиссер и не продюсер.
— Но Том — издатель и редактор журнала. Он целыми днями работает с творческими личностями и поэтому вроде как понимает, что к чему, ты согласна?
Кажется, Рита заметила, что брови Грейс начали разочарованно хмуриться, и быстро добавила:
— Но вообще да, я согласна. Никаких киношников нам с тобой больше не надо. — Она подняла свою чашку с чаем и провозгласила тост: — За новые приключения!
Грейс набрала в легкие побольше воздуха и подхватила:
— За новые приключения!
Очень правильные слова. Она сама не сказала бы лучше.
* * *Съемки «Лебедя» так затянулись, что Грейс пришлось отложить уроки пения, которые она затеяла, чтобы петь дуэтом с Бингом в музыкальном ремейке «Филадельфийской истории», который в конце концов решено было назвать «Высшее общество». Ради этих уроков ей придется раньше, чем хотелось бы, мчаться в Нью-Йорк, отпраздновав Рождество в Филадельфии, но она решила пока не предупреждать об этом Ренье, чтобы темные тучи не омрачали той радости, которую они оба чувствовали в связи с его приездом. В любом случае, как знать, что их ждет? Все может пойти совсем не так, как мечтается. Грейс не собиралась ради него менять свой рабочий график. Пока еще.
Потому что в последнее время она думала — и думала, и думала — именно об этом. Ее профессия актрисы стала камнем преткновения для Олега. Как он ни гордился ею, понимая ее стремление выразить себя через творчество (потому что и сам был творческим человеком), ему все равно не нравилось, когда работа Грейс их разделяла. Олег не выносил, что она сотрудничает с другими модельерами, например с Эдит, или целует перед камерой других мужчин, или допоздна работает с людьми, которые, возможно, в прошлом были с ней связаны.
Она понимала, почему мужчин это так нервирует. Во время свадьбы Лизанны Келл даже сказал ей, что, если она не хочет до старости лет носить фамилию Келли и умереть старой девой, ей лучше отказаться от Голливуда. «Мужчины не любят, когда их жены в центре внимания, а все успешные актеры, насколько мне известно, те еще ребята».