Первокурсники
Понятия не имея, что делать, я вернулась в комнату, улеглась на застеленную новым покрывалом кровать и принялась листать снимки с прошлой ночи. Флора запостила фотку, дико похож на обложку альбома. Она сидела на ступенях какого-то грандиозного здания в Лидсе в бальном платье, стоптанных кроссовках и боа из перьев. Ее обесцвеченное растрепанное каре ярко светилось на черно-белом снимке. Справа от нее расположилась девчонка в черном платье с разрезом и тиаре а-ля «Завтрак у Тиффани», а слева — парень в перекошенном смокинге. Флора подписала картинку просто «Бал». Казалось, она так далеко… С людьми, которых я никогда не встречала, в месте, где я никогда не бывала, в платье, которого я прежде не видела. И это немного пугало. Словно лучшая подруга ускользает от меня. Каких-то две недели назад после вечера с Люком Тейлором я бы и в два часа ночи долбилась к ней в дверь, чтобы обо всем рассказать.
Флора до сих пор не прочла мое вчерашнее сообщение, так что я начала сочинять длинное бессвязное эссе о случившемся:
«Люк Тейлор ПРИКОСНУЛСЯ ко мне (вопящий смайлик, вопящий смайлик). Он такой нереальный, я сейчас умру… Мы пили чай. Думаю, он на самом деле ТОТ САМЫЙ. Он умеет танцевать ФЛАМЕНКО (смайлик с танцором фламенко). И он правда забавный, о мой бог, он плакал… Люк Тейлор ПЛАКАЛ (рыдающий смайлик)».
Осознав, что рыдающий смайлик превращает меня в чудовище, я все стерла и написала просто «ПРОСЫПАЙСЯ И ПОЗВОНИ МНЕ». Что же довело до слез Люка Тейлора? Кто довел его до слез? Люк Тейлор плакал. И это лишь сделало его еще сексуальнее. Чутким, ярким, встревоженным и мучительно таинственным.
Вообще, делать было совершенно нечего, только лежать там, вслушиваться в скрипучие стоны здания и гадать, когда же кто-нибудь проснется.
После совместного вечера Люк вновь стал главным героем моих грез. Теперь уже без всякого сталкерства. Ладно, с самой малостью. Интересно, а парни когда-нибудь ложатся на спину и проигрывают в голове сценарии-мечты о понравившихся девушках? И если эти мечты спроецировать на стену, будут ли они похожи на наши? Стыдно, конечно, что я все эти годы фантазировала о Люке Тейлоре, но никогда всерьез не задумывалась, что ему действительно нравится. А он ведь может плакать, шутить, заваривать чай, он живой и настоящий. Есть над чем поразмыслить.
В прошлом я явно этим не утруждалась. Люк просто становился таким, каким мне хотелось. В седьмом классе, когда я играла в футбол, в моих мечтах мы вместе ехали в футбольный лагерь. Потом мы встречались с ним на концерте, а еще позже — на инсценировке собрания ООН, где мы оба представляли Свазиленд или что-то вроде того. Люк Тейлор был олицетворением того или иного периода моей жизни.
Неудивительно, что, погрязшая в этих фантазиях, я никогда толком не влюблялась.
Я съела несколько шоколадных драже. Посмотрела видео о мальчике, подружившемся со старой выдрой. Затем вновь встала, сунула ноги в тапочки и достала косметичку. Но стоило добраться до душевой и открыть дверь, как меня окатило мерзким запахом. Посреди кабинки, будто коровья лепешка, красовалась гигантская куча твердой красной рвоты. Я захлопнула дверь и, решив лучше помыть посуду, сходила за «Фейри» и «Силит Бэнг». Я очищала тарелку за тарелкой, и время тянулось безумно медленно. Но наконец я отправила маме фотку сверкающей чистотой кухни: «Да-да, я убралась!»
Я оделась и побрела в неизвестность, чувствуя себя взрослой — ответственно и самостоятельно пошла покупать еду.
Кампус словно вымер. Я не видела ни единого человека, и было немного страшно, но пораженчески повернуть назад не позволяла гордость. Я шагала по тропинке, следуя указателям и пытаясь найти дорогу к магазину. Будто в каком-то причудливом фильме про зомби-апокалипсис: я совершенно одна в бетонных джунглях, хотя точно знаю, что в зданиях вокруг на самом деле спят сотни людей.
Магазин оказался закрыт — такая себе антикульминация. Я мерзла даже в новом пальто и дико хотела есть. И вдруг поняла, что не помню, откуда пришла. И в какой стороне Ютланд. Я вернулась к озеру и попыталась решить, куда двигаться дальше.
А потом в одной из высоких серых стен распахнулась дверь, и оттуда вышел парень.
Итак, я и случайный незнакомец в постапокалипсическом Йоркском универе. Он оглянулся на дверь, из которой появился, словно не до конца сознавая, где только что был и как туда попал. Я поймала себя на том, что пялюсь на него. А затем поняла, что никакой это не незнакомец. На нем была футболка «Червонная королева», только теперь ее украшали пятна и отпечатки ног.
— Фиби! — воскликнул Джош, обнимая меня. — Выглядишь потерянной.
— Я и потерялась. На этаже все спят, и я решила купить немного поесть. — Я будто оправдывалась. Мол, нет, я не нажралась и не проснулась в не пойми чьей койке. Я нарочно не смотрела на дверь за спиной Джоша. — Но магазин закрыт, и я понятия не имею, как вообще сюда пришла.
— И вот, словно джинн из лампы, появляется твой куратор, чтобы все исправить.
Джош походил на героя романа Томаса Харди. Крепкий, загорелый, с честным открытым лицом и добрыми глазами, которые никак не вязались с бритым черепом.
— Вызывала?
— Да. Так и думала, что ты крадешься по кампусу во вчерашней одежде исключительно по моему вызову.
— Я не крадусь, — возразил Джош. — Мне скрывать нечего. — Он рассмеялся, будто мальчишка после удачной шалости, затем глубоко вдохнул, закрыл глаза и застонал: — Мне надо на работу.
— Что? Сейчас? Только без пятнадцати девять.
— Мне к одиннадцати, и все же. — Он зевнул и вытянул руки над головой. — Умираю с голоду. Идем, я знаю, где можно купить еды.
Мы прошли по мосту, на котором я ночью сидела с Люком. Джоша обкрякала какая-то утка, и он, передразнив утиную походку, крякнул на нее в ответ. Еще нам встретилась женщина в ярко-красном костюме и на шпильках.
— Время почти вышло, Джош, — улыбнулась она. — Сегодня последний день. Последний.
— Аврил, почему, по-твоему, я встал так рано? Как раз иду в библиотеку, чтобы все закончить.
— Библиотека там, — указала женщина в противоположную сторону.
— Мне нужно поесть. Даже парни, опаздывающие со сдачей реферата, должны питаться.
Она лишь покачала головой и пошла дальше, посмеиваясь себе под нос.
— Аврил из канцелярии английской кафедры. Мы с ней почти лучшие друзья. Вот к кому надо бежать, когда вышли все сроки сдачи.
— В смысле, кого подмазывать?
Джош пожал плечами:
— Я не силен в тонких намеках. Я тупо тащу ей сладости с работы, выкладываю на стол и такой: «Аврил, вот тебе тортик, выручай».
— Изящно.
— Ну разве я не совершенство? — Он опустил руку мне на плечо: — Итак… кажется, вы с Уиллом вчера поладили.
Его глаза блестели.
— Ага, он правда милый.
А еще подтянутый. Почему я не написала о нем Флоре? Интерлюдия с Люком Тейлором напрочь вышибла все из головы. Джош все еще смотрел на меня с улыбкой.
— Прекрати, ты меня смущаешь. Он правда милый.
Я это уже говорила. О боже.
Мы пересекли другой мост и пошли вдоль берега озера по подмерзшей земле.
— Тебе не холодно?
Джош покачал головой:
— Нет. Я воин. — И попрыгал вверх-вниз на месте. — До костей продрогший воин.
— Хочешь дам шапку? Она девчачья, но…
— Да. Я все гадал, когда ты как настоящий рыцарь предложишь мне что-нибудь из своих теплых вещей.
Он натянул мою красную шапку чуть ли не до носу, закрывая уши.
Мы добрались до сельской площади, зашли в магазин, и Джош взял корзинку.
— Может, приготовим завтрак на всех? — спросил он. — Думаю, так бы поступил хороший куратор.
Я кивнула. Мы взяли горячий шоколад, молоко и яйца, а затем он кинул сверху сахарную пудру и цветную посыпку.
— Ты собираешься испечь им торт на завтрак? — удивилась я. — Тебе же нужно на работу…
— Доверься мне. У меня четыре младшие сестры, я умею устраивать крутые утренние пикники.
Когда мы вернулись, в корпусе Ди по-прежнему стояла тишина.