Первокурсники

Секси Препод кивнул и записал слово на доске.
— Как тебя зовут?
— Мэри.
Я поверить не могла. Мэри! Не терпелось рассказать остальным. Как в наши дни кого-то могут звать Мэри? Мэри — самая скучная из сестер Беннет. Мэри — Матерь Божия. Мэри — женщина, которая нянчилась со мной после школы, пока мама ходила в группу для похудения.
Секси Препод постучал маркером по доске:
  
— О чем еще вы думаете, когда я говорю «воспоминания»?
— Ностальгия, — сказала девушка с французскими косами.
А потом в комнату вошел Люк Тейлор. Вот так вот. Как по заказу.
— Простите. Я заблудился.
Свободных стульев не осталось, и я было хотела уступить ему свой, а потом поняла, насколько это безумно. Секси Препод снял стул со стопки у стены, и все сдвинулись, чтобы освободить для него место. Мэри снова мне улыбнулась, будто говоря: «Ух ты, столько красавчиков в одном месте», отчего я мгновенно перепугалась и уверилась, что она собирается замутить с Люком Тейлором, а потом захотела написать Фрэнки, мол, вот видишь, не я одна поклоняюсь Люку Тейлору, все на него клюют.
— Как тебя зовут? — спросил Секси Препод.
— Люк. — Он выглядел слегка взволнованным.
Неужели я стала свидетельницей волнения Люка Тейлора? Оно ему шло.
— О чем ты думаешь, когда я говорю «воспоминания», Люк?
А теперь он занервничал.
— Эм… не знаю. Может, крайности? Ну вроде как в нашей голове остается либо что-то очень плохое, либо что-то очень хорошее.
Преподаватель записал все на доске, а я скопировала, медленно, слово в слово. Мы записали наши самые ранние воспоминания и цвета, которые с ними ассоциируются. Затем воспоминания о школе, о праздниках. Мы говорили о том, можем ли придумывать воспоминания и почему многие из нас помнят одно и то же.
Горшковолосая Мэри подняла руки поправить прическу, и я наконец прочитала ее татуировку. «Любила. Люблю. Буду любить». Мэри-живу-на-всю-катушку, мать ее. Когда она успела полюбить? И откуда взялась уверенность, что будет любить и дальше? Я срочно нуждалась в ответах.
А потом начала гадать, заговорит ли со мной Люк и упомянет ли квиддич. Когда Секси Препод объявил пятиминутку для похода в туалет, некоторые встали и ушли, а я достала телефон. Люк сидел через проход, старательно копируя записи с доски. Я хотела сказать ему что-нибудь небрежное и обдающее презрением, но в голову ничего не лезло. Почерк у него был умеренно корявым, типичным для парня.
Я включила камеру и медленно подняла телефон, стараясь выглядеть естественно. Затем нажала «снять» и быстро опустила руку. Еще раз записав фразу, которая уже была в блокноте, я снова взяла телефон.
«Неоспоримое доказательство. Люк Тейлор САМЫЙ ГОРЯЧИЙ ПАРЕНЬ НА ЗЕМЛЕ». Для пущего эффекта я добавила два выпученных глаза из ноликов и отправила снимок Фрэнки.
Вернулся Секси Препод. Люк проверил свой телефон и тут же отложил, копируя с доски последнюю запись.
— Два человека могут пережить одно и то же событие, — сказал преподаватель. — Но их воспоминания будут существенно отличаться. Ибо воспоминание — это не событие как таковое, а мы сами. То, какие мы есть и как воспринимаем мир.
Я подумала о Флоре и ночном катании на великах. Интересно, как она все запомнила? Вдруг очень захотелось спросить. Разговор в аудитории затрагивал уже довольно глубокие темы. Народ делился своими самыми ранними воспоминаниями.
— У нас с сестрой был плюшевый мишка по имени Норвин, — сказала Мэри. — И вот она клянется, что он был оранжевый, а я уверена, что фиолетовый. И мы обе уверены на сто процентов, вот что странно.
Секси Препод улыбнулась:
— Что эти воспоминания говорят о каждой из вас?
— Что одна из нас ошибается? — пожала плечами Мэри.
Он кивнул:
— Вот вам история. В ночь, когда Тед Хьюз и Сильвия Плат встретились на вечеринке в Кембридже, оба они вернулись в свои комнаты и написали об удивительном, мощном, взрывоопасном чувстве, связавшем их мгновенно. Столь важном для них, что оба сразу же все задокументировали. Начало любовной связи. Хьюз пишет о синей бархатной ленте в волосах Сильвии, а она — о красной бархатной ленте в своих волосах.
— Ей-то, наверное, лучше знать цвет, — заметила Мэри. — Это же ее лента.
— Возможно. Это первое, что приходит в голову. Вот только во всех стихах Плат ассоциирует себя с красным цветом. А в поэзии Хьюза она же связана только с синим.
— Что это значит? — спросил кто-то из парней.
Секси Препод пожал плечами:
— Не знаю. Что он всегда видел ее с одной стороны, а она себя — с другой? Что думаешь, Люк?
Люк явно до сих пор волновался.
— Не знаю. Звучит пугающе. Словно никто никого не видит по-настоящему.
Преподаватель кивнул, и мы прочитали стихотворение Теда Хьюза под названием «Красный», и я едва не разрыдалась, потому что всегда все близко принимаю к сердцу. Когда Секси Препод вновь начал что-то писать на доске, я украдкой проверила телефон.
И испытала самую мощную физическую реакцию в своей жизни. Тело словно заклинило, рот наполнился слюной. Я даже испугалась, что могу грохнуться в обморок или блевануть.
— Воспоминания и сочинительство не могут существовать друг без друга, — вещал Секси Препод, а я, едва улавливая суть, пялилась в блокнот и стискивала руки в кулаки, чтобы не дрожали.
Я снова заглянула в телефон, убеждаясь… и в груди будто провернулся нож.
Самый худший момент в моей жизни. И он еще не закончился.
Я отправила сообщение Люку.
Отправила Люку… фотографию Люка.
Все вокруг словно замедлилось. Я почти почувствовала, как покидаю тело, но левая нога под столом отчаянно затряслась, возвращая меня на землю.
Пришлось сдерживаться изо всех сил, чтобы не посмотреть, проверил ли Люк сообщения. Может, он уже все увидел. Меня одновременно знобило от холода и бросало в жар. Нужно было выбираться оттуда. Не только из аудитории, но и из универа.
Я посмотрела на часы. Оставалось еще тридцать семь минут семинара.
В голове раздавался странный гул, щеки пылали. Но, сказавшись больной, я бы только привлекла внимание, так что попыталась выровнять дыхание и упорно переписывала слова с доски. Вот только мозг с рукой не особо взаимодействовали.
А потом я поняла, что на меня пялится Секси Препод. На меня пялились все. В том числе Люк Тейлор.
— Фиби? — с улыбкой спросил преподаватель. — Как по-твоему, отчего некоторые мгновения остаются в нашей голове навсегда?
  
Глава 9
 
 
ЛЮК
Фиби встала и вылетела из аудитории так быстро, что я даже моргнуть не успел.
Просто схватила сумку, а в следующую секунду уже была за дверью, едва преподаватель сказал: «Увидимся через неделю». Да я даже толком не расслышал его слова. Впрочем, я пропустил мимо ушей почти все, что он говорил с момента прихода эсэмэски. Мой первый семинар в университете, а я практически ничего не узнал, потому что зациклился на сообщении из девяти слов.
Мне виделось всего два варианта. Первый: это шутка. Довольная странная, необъяснимо жестокая, но все же шутка. Фиби меня накручивала. Пыталась смутить. Или же решила, что я сочту это забавным. Как бы там ни было, при таком варианте она явно немного чокнутая.
Но был еще второй: что сообщение вполне серьезное, и Фиби Беннет искренне считает меня «самым горячим парнем на земле», вот только ошиблась адресатом.
Второй вариант мне нравился больше.
  
По пути в общагу я снова и снова перечитывал послание. Уворачивался от уток, кивал случайным знакомым с недели новичков, а образ Фиби в моей голове тем временем кардинально менялся.
Так странно. Будто после этих слов участок моего мозга, отвечающий за мысли о Фиби, вспыхнул другим цветом. Я опять гадал, почему не замечал ее прежде. Она ведь очень сексуальная. И веселая. Проведенный с нею в первую ночь час стал чуть ли не единственным временем в универе, когда я чувствовал себя легко и свободно. Фиби притягивала к себе прямотой и позитивом, и рядом с ней ты и сам становился более открытым и позитивным. Даже чувство вины по отношению к Эбби не могло стереть мою улыбку, когда я думал о Фиби. К тому моменту, как я добрался до корпуса, ввел код и поднялся по лестнице, я уже официально запал на Фиби Беннет.