Первокурсники

— Ну а вообще, — продолжил Уилл, — если пройдете отбор, в ближайшие пару недель вас ждет посвящение, так что бойтесь…
Невысокий, коренастый и красномордый третьекурсник по имени Демперс добавил:
— До усрачки бойтесь, мать вашу.
По группе первокурсников пронеслись нервные смешки, но Уилл только отмахнулся:
— Да он придуривается, не волнуйтесь. Мы не настолько ужасны.
  
В итоге отбор прошел довольно весело. Правда, в матче моя команда проиграла — в основном из-за последнего гола Тоби, но я тоже забивал, дважды, и был уверен, что справился на отлично, потому как Уилл и другие игроки похлопали меня по спине, когда мы уходили с поля. Впервые за неделю я был счастлив и хоть немного управлял ситуацией. Футбол всегда действовал на меня именно так, будто отрезая от остального мира, давая возможность сосредоточиться на чем-то реальном, осязаемом и буквально выбивая из головы все прочее дерьмо. В конце матча я всегда чувствовал себя разбитым, больным и усталым, но при этом гораздо лучше, чем до него. Это как перезагрузка или типа того.
Когда мы толпились в раздевалке, я оказался возле Уилла, Демперса и еще пары парней, которые сгрудились над телефоном Уилла.
— Чувак, видел сегодня стену? — возбужденно прошептал Демперс.
— Уикс в своем репертуаре, — засмеялся Уилл.
— Вообще-то она была охренительно горячей, — сказал другой парень.
Они вдруг поняли, что я за их спинами, и Уилл, сунув телефон в карман, ухмыльнулся:
— Отличная игра, Люк. Увидимся вечером.
  
Глава 6
 
 
ФИБИ
— Выглядишь обалденно!
И я не преувеличивала — взгляд оторвать не получалось. Либерти действительно нарядилась секси херувимом. На ней были белые кавайные шортики с рюшами, белые гольфы, белая майка и гигантские белые крылья, обклеенные перьями. Трудно поверить, но у нее еще остался глиттер, и она обмазалась им с ног до головы, отчего кожа ее мерцала, будто масляная. Либерти притащила в мою комнату щипцы и теперь завивала свои белокурые волосы. Негин сосредоточенно рисовала усы на лице Фрэнки, а Бекки оборачивала лодыжки большими кусками коричневого меха.
— Что-то не похожа я на обезьяну. — Она проткнула мех огромной булавкой. — Скорее на шайрскую лошадь.
— Нет, но сделай застенчивую мордочку, — попросила Фрэнки и рассмеялась, когда Бекки прикрыла глаза коричневыми мохнатыми руками. — Можно я еще раз сфотаю? Это потрясно!
Негин продела леску через кукурузный початок и нацепила ее на шею.
— Я будто из времен Великой депрессии.
— Тогда б ты съела кукурузу, а не сделала из нее ожерелье, — возразила я.
— Я играла Ленни в «О мышах и людях»! — воскликнула Фрэнки, поднимая руку, словно на уроке в школе. — Просто к слову.
И она начала вновь и вновь выкрикивать слово «люцерна» со странным американским акцентом.
— Что такое люцерна? — спросила Негин.
— Никто не знает, это одна из величайших загадок книги, — ответила Фрэнки, не выходя из образа.
Я посмотрела в зеркало. Негин нарисовала мне здоровские усы — главное, о них не забывать и не тереть лицо, а то все размажу.
На мне были джинсы и белая майка, а на шее висели нанизанные на леску Негин маленькие сырки. Я поправила ушки. Что ж, дорожное движение, как Либерти, может, и не остановлю, но выглядела я отлично.
— Мои уши без конца теряются в волосах, — сказала я.
— Мне нравится. Ты похожа на прерафаэлистскую мышь. — Фрэнки водила пластиковую черепашку по полу.
— Перед универом я собиралась постричься, — призналась я. — Но парикмахер сказал, что тогда волосы станут легче и будут торчать во все стороны.
— Думаю, смотрелось бы круто. Я свои обрезала за неделю до приезда. — И Негин, достав телефон, показала нам свою фотку с прямыми черными волосами до талии.
— Совсем другая, — хором сказали мы.
И она правда выглядела иначе.
— Думаете, та девчонка с горшком тоже покрасила волосы перед учебой? — спросила я.
— Думаю, она такой родилась. — Фрэнки пожала плечами. — Вылезла из мамки с разноцветным горшком на голове. Я обязана узнать ее имя.
— Кажется, Персефона. Я так слышала. — Либерти успела завить только несколько тоненьких прядок.
— Ты же говорила, что Ариэль? — возмутилась Негин, глядя на Фрэнки.
— Да, но я просто запуталась, потому что она напоминает мне русалочку. — Та подбрасывала черепашку в воздух и ловила.
— Персефона — классное имя. Наверняка так ее и зовут. — Я оставила попытки приплющить волосы вокруг ушей.
Засветился телефон Бекки.
— Простите, это Аарон, — смущенно улыбнулась она. — Я на секунду.
И вышла, подхватив обезьяний хвост.
— Бекки и Аарон — идеальная пара, — вздохнула Фрэнки. — Вы в курсе, что в первый день он прислал ей цветы? Букет ждал на стойке регистрации, когда она приехала.
— Ах, как чудесно, — проворковала Либерти. — Самый романтичный поступок моего бывшего — мое имя, написанное на снегу струей мочи.
Фрэнки взвизгнула от смеха:
— Вообще, впечатляет. У тебя длинное имя.
Мы отправились на кухню, где уже выпивали ребята. Все они раскрасили лица насыщенной желтой краской, а Негин поверх черной подводкой для глаз нарисовала разные смайлики. Коннор, нацепивший сомбреро и фальшивые усы, казался еще более взбудораженным, чем обычно. Когда Либерти начала мыть чашу, чтобы смешать пунш, он остановил ее:
— У меня есть идея получше! Все в ванную!
Затем схватил пакет с бутылками и банку «Несквика» и умчался.
Мы все втиснулись в узкую комнатушку и наблюдали, как Коннор, задрав ногу на бортик, одновременно выливает в ванну бутылку вина и бутылку текилы.
— Вот наша гигантская чаша для пунша! — провозгласил он.
Негин слегка поморщилась, оно и понятно — ванна выглядела отвратительно. На стенках темно-серым налетом отпечатался уровень воды, из одного из кранов торчали длинные черные волосы. И даже когда Коннор вылил кучу алкоголя, два литра колы, фруктовый сок и «Несквик», жидкость едва покрывала дно. Походило на зернистофиолетовое жидкое мыло, со странной блестящей пленкой на поверхности.
Коннор зачерпнул эту гадость стаканом и протянул Негин.
— Я не пью, — вежливо напомнила она.
— О, да, конечно. Так это типа из религиозных соображений?
Она пожала плечами:
— Сейчас скорее из медицинских. Как-то не хочется заработать гастроэнтерит.
Коннор сам опустошил стакан, после чего запрыгнул в ванну и лег, по дороге сбив с головы сомбреро.
— Ну же народ! — крикнул он. — Ванна бухла!
Джош пришел в обычных джинсах и футболке, но с резиновым пончиком на талии.
— Это наверняка опасно и нездорово, — вздохнул он, — но не все ли равно. Все-таки последняя ночь новичков…
— Последняя ночь новичков! — взревел Коннор.
— Точно. Итак, быстро играем в «Я никогда не» и в бар.
Мы вернулись на кухню и расставили стулья вокруг стола, и я заметила, как Коннор, с которого все еще стекал коктейль из ванной, ловко устроился возле Либерти.
— Ребят, пока не начали, я бы хотела поблагодарить вас за то, что приняли меня, — объявила Фрэнки. — Вот честно, я готова превратиться в рыдающий смайлик. Я люблю стариков, наверное, потому что они делятся со мной паштетом, но вы… вы меня прям спасли.
— Ты почтенный житель корпуса Ди, — заверил Джош. — Так что можешь начать игру.
Я огляделась. Мне и правда повезло встретить таких классных людей. Сегодня пришли даже Филлип и Нейтан, которые никогда ни в чем не участвовали. Мы стали разношерстной, но крепкой маленькой командой.
  
— Я никогда не… чувствовала влечение ни к кому из этого круга, — гордо заявила Фрэнки.
Все зароптали. Коннор, Либерти и Джош выпили.
Фрэнки преувеличенно важно покивала:
— Вы в курсе, что к окончанию универа номер вашего будущего супруга с восьмидесятипроцентной вероятностью уже будет в вашем телефоне?