Повелительница его сердца
Мэри Джо Патни
Повелительница его сердца
Серия «Шарм» основана в 1994 году
Mary Jo Putney
ONCE A LAIRD
Перевод с английского В. А. Сухановой
В оформлении обложки использована работа, предоставленная агентством Fort Ross Inc.
Печатается с разрешения Kensington Publishing Corp. и литературного агентства Andrew Nurnberg.
© Mary Jo Putney, 2021
© Издание на русском языке AST Publishers, 2025
* * *Глава 1
Британское посольство, КонстантинопольПисьмо было измятым и грязным, что неудивительно, если учесть, как долго оно шло до адресата. Рамзи долго не хотел вскрывать печать, предполагая, что могло в нем содержаться, и не ошибся в своих догадках. Оно было кратким:
«Кай, перестань валять дурака и возвращайся домой. Твой дед при смерти, и, возможно, уже будет пить эль в Валгалле [1] к тому времени, когда ты получишь это письмо.
Ты знаешь цену своей любви к дальним странствиям. Пришло время платить по счетам.
Сигни Матисон
Скеллиг-хаус, Торси, Шотландия».
Как он и предполагал, письмо было от Сигни. Только островитяне, которых он знал с детства, называли его Каем. Сигни была на островах помощницей деда Рамзи и к тому же школьной учительницей. Рамзи улыбнулся, вспомнив девчонку с костлявыми коленками и острым как нож язычком, которым она, пожалуй, была способна освежевать кита, если была не в духе. Сигни приходилась младшей сестрой Гизеле, первой и единственной любви Рамзи.
Улыбка сошла с его лица. Положив письмо на стол, он подошел к окну и устремил взор на купола и минареты Константинополя, которые возвышались за оградой, окружавшей территорию британского посольства. Рамзи провел здесь пять лет. Это была самая долгая остановка за годы его скитаний.
Официальная должность заместителя секретаря по специальным проектам предполагала довольно расплывчатые обязанности, за которыми Рамзи мог скрывать сомнительные виды деятельности. Он мог бы провести здесь всю жизнь, изучая историю Константинополя, но так и не прикоснуться к чудесам этого города и тайнам этой земли. Трудно было представить себе место более непохожее на далекие северные острова, где он родился, и Рамзи всегда знал, что рано или поздно уедет отсюда. Если бы Гизела не умерла внезапно от лихорадки, он всю жизнь прожил бы на Торси. Он в то время как раз заканчивал учебу в Эдинбургском университете. Боль от утраты была невыносимой, и он не смог вернуться на острова.
Его дед, этот коварный старый змей, знал, как тяжело воспримет внук весть о смерти любимой, и в письме сообщил, что разрешает ему отправиться в дальние странствия, пока сам он, шотландский лэрд, не умрет или не окажется на смертном одре. И вот тогда Рамзи предстояло вернуться домой и приступить к обязанностям лэрда Торси.
Рамзи ухватился за мысль о дальних странствиях, потому что не мог представить себе, как он вернется на Торси, где больше нет Гизелы. Кроме того, он давно мечтал объездить весь мир, чтобы увидеть древние памятники, и его мечты сбылись. Он странствовал двенадцать лет, наслаждаясь свободой, и частенько выходил сухим из воды в, казалось бы, безнадежных ситуациях. Ему не раз грозила смерть, но как-то удавалось избежать ее.
Он вспомнил, как, попав в Португалии в плен, сидел в подвале вместе с четырьмя другими товарищами по несчастью, пил отвратительный бренди и ждал казни, которая должна была состояться на рассвете. Тогда они впятером благополучно избежали смерти и договорились встретиться снова после войны, если выживут. Теперь, когда Наполеона сослали на суровый скалистый остров в южной Атлантике, где он мог командовать только морскими птицами, их встреча, возможно, действительно состоится. Только вот кто из тех, с кем сидел в подвале, остался в живых, Рамзи не знал. Все они привыкли рисковать жизнью и постоянно подвергали себя опасности.
По пути домой, проезжая через Лондон, Рамзи сможет проверить свою почту в книжном магазине Хатчерза, который они выбрали в качестве пункта для обмена письмами.
Отмахнувшись от воспоминаний, Рамзи заставил себя сосредоточиться на практических вопросах. Ему не хотелось возвращаться на острова, но все равно придется, так что мысленно он был готов к этому. Пришло время отправиться в длительное путешествие по Средиземному морю, обогнуть Пиренейский полуостров, затем пройти через Ла-Манш и Северное море, чтобы наконец добраться до Торси.
К северу от Шотландии, неподалеку от Норвегии, ближе к Осло, чем к Лондону, расположено три островные группы. С северного побережья Шотландии можно увидеть очертания Оркнейских островов, за ними находится островная группа Торси, а дальше на север простираются Шетландские острова. Все три архипелага долгое время населяли суровые упрямые люди, островитяне, родным языком которых был скандинавский диалект норн. На протяжении многих веков на островах селились также кельты, говорившие по-гэльски, и небольшая часть жителей говорила по-английски. Неудивительно, что соплеменники Рамзи хорошо владели языками.
Он подошел к висевшей на стене картине с изображением египетских пирамид на фоне пылающего закатного неба. Картина крепилась слева на петлях, и он повернул ее изображением к стене. На обратной стороне было зеркало, но Рамзи прятал его от взоров посторонних, чтобы избежать обвинений в тщеславии.
Зеркало нужно было ему не для того, чтобы любоваться собой, а совсем для других целей. Обычно он облачался перед ним в одежду местных жителей, чтобы передвигаться по многолюдному городу, слившись с толпой и не опасаясь, что в нем узнают иностранца.
Встав перед зеркалом, Рамзи внимательно оглядел свое загорелое обветренное лицо. Годы, проведенные под южным солнцем, наложили отпечаток на его внешность: он стал похож на коренного жителя Константинополя, – к тому же красил волосы в темно-каштановый цвет, чтобы не выделяться среди южан. Он надеялся, что к тому времени, когда он доберется до Британских островов, отрастут его натуральные волосы, гораздо светлее этих.
Рамзи оглядел свой кабинет. Здесь полно было сувениров, напоминавших о дальних странствиях, и все это предстояло тщательно упаковать перед отъездом домой.
Он привез из Италии зеркало в богато украшенной серебряной раме. Гизеле оно бы понравилось. Если бы любимая была жива, его жизнь сложилась бы совершенно иначе, но теперь он едва помнил ее лицо.
Это была милая, забавная и очень хорошенькая девушка. По возвращении из Эдинбурга Рамзи женился бы на ней, и у них, скорее всего, уже были бы дети. И тогда он не увидел бы, как солнце садится за пирамиды, но, с другой стороны, и не познал бы горечь утраты. Была бы его жизнь лучше или хуже, если бы Гизела не умерла, Рамзи не представлял, но одно мог сказать с уверенностью: она была бы совершенно другой.
С каменным лицом он вышел из кабинета и спустился на этаж ниже, чтобы встретиться с послом. У него не было причин откладывать подачу заявления об отставке. Как только он сделает это, период его жизни здесь закончится.
Рамзи думал, что придется записываться на прием, но секретарша сообщила ему:
– Сэр Роберт свободен, так что вы можете пройти к нему прямо сейчас.
Никаких отсрочек! Рамзи постучал в дверь и вошел в кабинет. Сидевший за письменным столом сэр Роберт Листон поднял на него глаза. Шотландец по происхождению, он изучал языки в Эдинбургском университете, который годы спустя окончил и Рамзи. Это обстоятельство он использовал, чтобы убедить посла назначить его на довольно необычную должность в составе британской дипломатической миссии.
Сэр Роберт, нахмурившись, откинулся на спинку стула, догадавшись по выражению лица Рамзи, что произошло что-то из ряда вон выходящее.
– Что стряслось? Настал черный день?