Закон МКАД
Одинаковые песни, одинаковый ритм, Одинаковые мысли зазвучат в унисон… И как хочется верить, что там ни говори, Что всё это реальность, а не ласковый сон,Что ты все-таки нашла не затем, чтоб терять, И что все же он нашел не затем же тебя, И что снова не придется опять и опять Забывать и возвращаться на круги своя.И по новой повторять: «Все пройдет – ну и пусть, Будут новые встречи, как наборы клише…» Вот как вместо надежды поселяется грусть В покореженной жизнью, но живущей душе…Песня окончилась. Бабы, пришедшие в местный аналог деревенского клуба вместе с мужьями, украдкой утирали слезы. Мужики хмурили брови. Один, что сидел неподалеку от меня, процедил сквозь зубы.
– Эх, как она это спела… Прям по сердцу скребанула.
– Потому что свою душу наизнанку вывернула, – всхлипнула его дородная супруга, сидящая рядом. – Тоже, поди, ждет своего бродягу, которого носит неизвестно где.
Я все слышал, но продолжал сидеть на своем месте. Я слишком хорошо помнил о том, как уже однажды рыл ей могилу. И как потом мутант, которому было просто скучно жить на этом свете, вдосталь поглумился над тем, что я очень глубоко и трепетно прятал в своем сердце – в том числе и от самого себя. Поэтому я просто сидел и ждал… Чего? Сам не знаю. Может быть, Его Величества Случая, который, как известно, иногда снисходит к людям, очень-очень сильно ждущим его появления…
К моему столику подошла дородная деваха, одна из трех местных официанток, обслуживающих посетителей.
– Не желаете ли еще чего? – спросила она.
Я покачал головой. Единственное, чего я сейчас искренне желал, это поллитру водки без закуски, а лучше две. Чтобы не думать, чтобы забыться и не думать, то и дело смахивая рукавом со лба крупные капли холодного пота.
– Может, песню какую заказать желаете?
И тут меня осенило…
– Была одна старая песня, – сказал я. – Но я слова забыл напрочь. Может, ваша девушка знает?
– А о чем песня-то? – озадаченно спросила девица.
– Про парня, которого собирает в дорогу его девушка. И про потерявшуюся птицу, которая ищет свое чистое небо.
– Так и передать? – уточнила девка, недоуменно приподняв густые брови, которых отродясь не касались ни пинцет, ни косметический карандаш.
– Так и передай, – сказал я, кладя на стол крохотный, блестящий кристаллик. – Только не говори, кто заказал песню.
Брови девки полезли под расшитый кокошник. Кристаллик шамирита исчез со стола словно по волшебству. Официантка развернулась на каблуках, словно солдат на плацу, и быстро пошла между столами по направлению к сцене.
Я не врал. Притом что у меня хорошая память на всякие мелочи, я никогда не мог запомнить ни стихов, ни песен. Даже если они западали в душу и когда-то очень давно просто рвали ее на части – не мог, и все тут… Но, может, оно и к лучшему. Ведь, если сейчас на сцене сидит не она, а очередной монстр, решивший надо мной поглумиться, я даже вставать не буду. Просто с места метну один за другим два боевых ножа, и хоть не великий я спец в этом деле, но один из двух точно всажу в точеную фигурку. А потом опрокину стол, брошусь вперед и буду добивать чудовище, пока сил хватит. За себя. За моего нерожденного потомка, выдуманного Сталком. И за единственную в двух мирах девушку с глазами цвета нереально чистого неба…
Я видел, как на сцену поднялась официантка, как зашептала, склонившись над ухом певицы…
Мои руки медленно легли на рукояти боевых ножей. Я уже знаю это ощущение, когда твоего мозга словно касаются легкие, прохладные пальцы. Когда я вдруг увидел свою жену среди развалин неподалеку от Бутырского замка, я, конечно, не придал этому значения. Но сейчас совсем другое дело…
Певица слегка побледнела и о чем-то спросила официантку. Та пожала плечами, мол, не знаю, извини, своих дел по горло. И быстро ушла со сцены, честно отработав непомерные чаевые.
Я видел, как девушка на стуле пытливо рассматривает посетителей кабака, но мой угол был надежно затенен балкончиком второго этажа, и различить меня в нем можно было лишь одним способом – прощупав ментально. Ну давай! Я уже давно не верю в чудеса! И я шел сюда через половину Москвы, чтобы лишний раз убедиться – желания исполняются у кого угодно, только не у тех, кто желает по-настоящему…
Но знакомого ощущения холода под черепной коробкой так и не наступило. Вместо него моих ушей коснулась знакомая до боли мелодия. И слова, которые я слышал очень давно…
Завтра снова я достану из шкафа твой пыльник, Снова соберу тебя я в дорогу. Только смотри не забудь свои крылья, Видишь, я прошу не так уж и много.Мои пальцы, намертво сжавшие рукояти «Бритвы» и «Сталкера», медленно разжались. Это была та самая песня, которую я впервые услышал в своем КПК еще на зараженных землях Украины. Та песня, слова которой ни одна мутировавшая тварь не могла вытащить из моей головы – потому что, черт возьми, я никогда не мог запомнить то, что было для меня по-настоящему важно, нужно и дорого.
Лети, взлетай, улетай, дотянись до неба И с высоты разгляди, отыщи зону счастья, Место, где встретимся мы, место, где бы Я сберегла тебя от ненастья.А не найдешь, тогда лети дальше, Счастье в полете найди непременно.А я подожду тебя, как и раньше, Всю жизнь ждала, я дождусь, я сумею.Я поднялся из-за стола и медленно пошел к сцене. Только сейчас я заметил, что на шее певицы, полуприкрытое воротником камуфляжа, висит ожерелье из тускло поблескивающих круглых бусин, почти разрядившихся после перехода между мирами. Как всегда, мужчины в последнюю очередь замечают самое главное. Признаю`, я не исключение.
Я шел по проходу между столами.
А навстречу мне плыли последние аккорды песни:
Но ты не вернешься в край, где ты не был, Где мы друг друга не полюбили… Каждая птица ищет чистое небо, Каждое небо ждет свои крылья.Глоссарий
После ядерной войны единственным оплотом человечества остается город-крепость – Московский Кремль. Ему противостоят группировки мутантов и боевых роботов, мечтающие стереть людей с лица земли.
В результате Последней войны Москва стала центром ядерной катастрофы. В течение двухсот лет на ее территории был самый высокий радиационный фон, откуда лезла всякая нечисть – мутанты, биоконструкции из лабораторий, Поля Смерти, сохранившиеся после войны боевые роботы… Естественно, что выжившие люди за МКАД пытались остановить экспансию этой нечисти. Так сама собой исторически образовались Зона Москвы – и весь остальной мир, от нее отгородившийся. С одной стороны, жители приграничья были не прочь разжиться добром из секретных бункеров Москвы, но в то же время все эти годы они планомерно уничтожали всё чуждое, что пыталось пробиться из столицы за границу МКАД.
Ловушки и другие необъяснимые явления
Поля СмертиПоля Смерти – это бывшие зараженные территории, изменившиеся с течением времени, – от небольших пятен на земле до нескольких десятков метров в диаметре. Отдельные Поля имеют свойство передвигаться и даже охотиться, генерируя в воздухе привлекательные для жертвы картины. Обладают способностью менять свойства вещей и биологических организмов.
Описание: «Ученые из Академии говорят, что, по логике вещей, Поля должны со временем меньше становиться, а они, наоборот, мало того что не уменьшаются, а вроде как блуждать начали, и, вишь, нео в них теперь специально ныряют, сил набираются в ущерб клыкам и красоте неописуемой».