Рей и Рита. Прости меня, моя любовь (СИ)

Громко сглатываю в надежде, что он не намерен продолжать наше общение. Просто подошел попрощаться, просто хочет пожелать удачи…
– Ты домой? Давай провожу, – предлагает он так, будто и не было всех этих лет, будто мы до сих пор вместе.
"Беги, глупая, беги!" – вопит мой внутренний голос, и я осознаю, что это чертовски хороший совет. Но пошевелиться не могу. Стою как вкопанная и отчаянно пытаюсь одержать победу в своей внутренней борьбе.
Не дождавшись моего ответа, Денис подхватывает меня под руку, и мы вдвоем выходим на улицу. Вдали я замечаю такси и, набрав побольше воздуха в легкие, выдаю:
– Провожать меня не нужно, спасибо. Я меня вон, уже машина подъехала.
– Какая? Тот красный Опель? – проигнорировав первую часть моего высказывания, уточняет парень.
– Нет, белая Шкода, – зачем-то говорю я.
– А, вижу, – кивает Денис и все так же под руку тащит меня к нужному автомобилю.
Открыв дверь и усадив меня на заднее сидение, Рейман, к моему великому ужасу, огибает машину и опускается рядом. Напряжение достигает пика, и я смотрю в одну точку прямо перед собой, совершенно не зная, как мне реагировать и что говорить…
А сказать-то явно стоило! Стоило возмутиться, вытолкать его из такси, напомнить, что он мне больше никто!
Но я молчу. Сижу ровно, обхватив руками колени, и молчу. А когда машина плавно трогается с места, выезжая с парковки, до меня вдруг доходит, что я только что подписала себе приговор.
  
Глава 7
 
Рита
Автомобиль плавно движется по сумеречным улицам, а я не могу унять волнение, которое лавой разливается по телу. Слышу учащенное дыхание Дениса, который сидит в двадцати сантиметрах от меня, и сама дышу с трудом.
Парень медленно разворачивается ко мне лицом и буквально впивается взглядом в мою левую щеку. Замечаю это боковым зрением, но посмотреть на него в ответ не спешу. Страшно.
Вместо этого с утроенной силой стискиваю свои колени и концентрируюсь на дороге, открывающейся впереди. Надо глядеть куда угодно, только не на него. Так, возможно, у меня будет шанс выдержать эту пытку.
Но тут Денис меня касается. Ничего такого, просто кончики его пальцем медленно ложатся на мое запястье. Но этого достаточно, чтобы моя броня развалилась как карточный домик. Поворачиваю к нему голову, и лицо тут же вспыхивает. Будто меня кипятком облили.
Его голубые глаза в полумраке салона кажутся смолянисто-черными и как-то лихорадочно поблескивают. О чем он думает? Чего хочет?
Денис ничего не говорит, и его молчание в стократ хуже, чем слова. Уж лучше бы он болтал о чем-нибудь, намекал, отпускал свои шуточки ниже пояса… А так, в этой давящей тишине между нами слишком много сокровенного, слишком много прошлого, слишком много нас.
В безмолвном напряжении мы добираемся до моего дома, и Денис покидает такси вслед за мной. На ватных ногах иду к подъезду, чувствуя за спиной его шаги.
Господи, ну почему все против меня? Ведь как назло моя квартира пуста, и бабушки в ней нет. Уехала неделю назад к родственникам в родной поселок и обещала вернуться только к концу месяца. А мне как быть? Как справиться с искушением, которое лишает меня рассудка?! Эх, бабушка-бабушка, не вовремя ты уехала! Совсем не вовремя!
Денис
Медленно плетусь за Ритой, любуюсь ее тонкой талией и стройными щиколотками, показывающимися из-под платья. Голова пульсирует от противоречивых вопросов, роящихся в ней, и каждый новый шаг в сторону подъездной двери только усугубляет мой раздрай.
Я просто провожу ее до квартиры, ничего больше. Провожу, пожелаю хорошего вечера и распрощаюсь. Поздно же ведь уже. Нет, уходить мне, конечно, не хочется. Совсем не хочется… Но что же делать? Напроситься на чай среди ночи? Ну это бред, и в контексте наших отношений прозвучит пошло. И глупо.
Внутри горит дикое желание сблизиться с Ритой, вновь ощутить такой давний, но не забытый вкус ее губ, почувствовать на себе порхание ее легких пальчиков… Но я боюсь все испортить, ведь впервые за столько лет в ее взгляде нет привычного льда.
 
Я прекрасно понимаю, что не бывает все и сразу. Я виноват перед ней, очень виноват, и тот шанс, который она, возможно, сейчас мне дает, неимоверно хрупок. Одно неловкое движение – и разлетится на тысячи осколков. Я не должен спугнуть ее, не должен облажаться.
В конце концов если сейчас мне удастся сделать все грамотно, то есть вероятность, что Рита согласится на новую встречу со мной. И так постепенно, шаг за шагом я смогу наладить отношения с человеком, чье отсутствие в моей жизни стало настоящей катастрофой.
Да, мне не надо спешить. Ведь все и так хорошо. Все просто замечательно. Год назад и я мечтать не мог, чтобы Рита позволила проводить ее до дома, а теперь… Теперь я поднимаюсь вслед за ней по темным лестничным пролетам, слышу, как шуршит ее платье и позвякивают каблучки, вижу ее тонкие оголенные плечи, объятые сумраком. Это ли не счастье?
Мы подходим к Ритиной квартире, и она, несколько раз провернув ключ в замочной скважине, приоткрывает дверь и застывает на пороге, словно не решается войти. Это из-за бабушки, догадываюсь я. Она спит, наверное, а Рита боится ее разбудить.
– Рит, это был классный вечер. Я рад, что мы…
– Зайдешь? – не дав мне договорить, хрипло спрашивает она.
– Что? – не верю своим ушам.
Рита ничего не отвечает, шагает в квартиру, а дверь… Дверь она оставляет открытой. Скидывает босоножки, и, не включая света, проходит вглубь прихожей.
Сердце пропускает несколько ударов, я, громко сглотнув, захожу следом. Сознание вдруг становится кристально чистым, должно быть, из-за шока, зато чувства обостряются до предела.
Рита стоит в метре от меня, прислонившись к стене, и не сводит с меня обжигающего взгляда. Мне не нужно слов, я все читаю по ее глазам. Там и горечь, и желание, и смятение – все перемешалось. И мне вдруг становится ясно, что она ничего не забыла. У нее так же, как и у меня, в самой глубине души по-прежнему болит и тоскует. По тому, что не сбылось. По тому, что могло бы быть, но не сталось.
Шагаю к ней и на выдохе приникаю к ее губам, таким желанным и таким родным. Она пахнет все так же: цветами, летом и… Любовью. Да, именно так. Запах Риты для меня и есть запах любви, потому что в моем мироощущении эти два понятия – одно и то же.
Целую Риту жадно, нежно, упоенно. Пробую сначала нижнюю губу, потом верхнюю, смакую, наслаждаюсь плавными движениями ее языка и погибаю от восторга. Осознание того, что она отвечает мне, что он тоже хочет нашей близости, пьянит и доводит до безумства.
С каждой секундой наш поцелуй становится все более глубоким, более жарким, более откровенным. Мои пальцы скользят по Ритиной коже, путаются в ткани ее платья, теряются в ее шелковистых волосах… Мне по-настоящему рвет крышу, тело наполняется пульсирующей энергией, и единственное, чего я хочу в это мгновенье – увидеть Риту без одежды. Голую. Беззащитную. Мою.
Вжимаю любимую в стену, провожу носом по ее шее и с силой закусываю губы. Нет сил на прелюдию, нет времени на размышления, я просто хочу ее. До боли в сердце хочу. Стягиваю вниз тонкие лямки платья и обхватываю ладонями грудь, а затем скручиваю твердые соски, перекатывая их в пальцах, как горошины. Рита фантастически прекрасна, даже лучше, чем в моих воспоминаниях, и я решаю полностью отдаться порыву.
Резким движением задираю ее платье, нащупываю тонкое кружево трусиков и сдвигаю его в сторону. Затем в два счета справляюсь со своей ширинкой, обхватываю Риту за ногу под коленом и, приподняв ее повыше, вхожу в ее тепло. Быстро и напористо.
Она жмурится и впивается ногтями в мои плечи, а я полностью перестаю себя контролировать:
– Как я скучал! Боже, как я скучал! – выдыхаю я ей в ухо. – Я люблю тебя. Люблю. Люблю. Люблю.
Повторяю признание, как мантру. Оно идет от чистого сердца, изнутри, и я не могу остановиться. Двигаюсь внутри Риты, полностью растворяясь в ощущения, таких мучительно сладких и невыносимо острых, что мозг напрочь отключается, высекая на подкорке одну единственную мысль: больше я без нее не смогу.