Рей и Рита. Прости меня, моя любовь (СИ)

– Когда? – не унимается парень.
– Ну… Я не знаю, – невнятно мычу я. – Когда придет время.
Я осознаю, что мой ответ ничего не значит. С тем же успехом я могла бы просто промолчать. Но что я могу еще сказать? Мишин вопрос слишком непростой и неоднозначный. Как можно понять, что ты готов к детям? Я не знаю. Но, наверное, для начала неплохо бы выйти замуж за любимого человека, а там, как мне кажется, видно будет…
К счастью, Миша не продолжает расспрос на тему деторождения и переводит разговор на обсуждение только что просмотренного фильма. Но от этого мне отнюдь не легче, ведь и тут я полный профан. Я уловила только то, что действие киноленты разворачивалось в будущем, потому что на экране все время мелькали футуристичные космические корабли.
Пока Миша рассуждает о проблемах, поднятых в фильме, я усиленно ему поддакиваю, стараясь запомнить каждое его слово, а затем, когда наступает мой через делиться мнением, повторяю все, только что сказанное им, только в немного видоизмененной форме. Миша награждает меня снисходительным взглядом, но от комментария воздерживается. Все-таки тактичности ему не занимать.
Поужинав в нашей любимой забегаловке, где подают просто отменный Гирос, мы возвращается домой, и Миша расслаблено вытягивается на кровати. Я устраиваюсь с ним рядом, болтая о всякой чепухе, но по-настоящему погрузиться в момент все равно не могу.
Стыдно признаться, но я только и думаю о том, как бы побыстрее вернуться к штудированию Интернет-страниц, посвященных реабилитологу Кострову и применяемым им методам терапии.
Удобный случай подворачивается, когда Мише звонит один из его закадычных друзей, и он, увлекшись разговором с ним, кажется, забывает обо мне. Выбравшись из его объятий, включаю компьютер и нервно постукиваю пальцем по столу в ожидании загрузки нужных мне сайтов.
Я полностью растворяюсь в доселе незнакомых мне терминах восстановительной медицины, когда внезапно слышу за свое спиной легкое покашливание. Оборачиваюсь и вижу, что Миша, чуть подавшись корпусом вперед, вглядывается в мой ноутбук, на экране которого красуется надпись "Преимущества реабилитации после травмы позвоночника без хирургического вмешательства по методике Д. А. Кострова".
  
Глава 26
 
Рита
– Ты, кажется, говорила, что Реймана будут оперировать, – мрачно замечает Миша, переводя взгляд с экрана компьютера на меня.
– Изначально у врачей был такой план, – подтверждаю я. – Но Денис не хочет ложиться на операцию.
– Почему? – он устало почесывает затылок.
– Не знаю, – вздыхаю. – Не хочет жить с инвалидностью и все такое…
– Но где гарантия, что без операции, он сможет избежать инвалидности? – хмурится Миша.
– Гарантий нет. Насколько я поняла, он хочет встать на ноги с помощью современных методик. У нас в городе есть один именитый реабилитолог, Демид Андреевич Костров, но, по словам друга Дениса, к нему не пробиться…
Миша выглядит угрюмо, и я догадываюсь, что ему неприятен факт, что я опять думаю о Реймане.
– Ясно, – после небольшой паузы выдает он. – Я, наверное, спать пораньше лягу. Ты как?
– Я через полчаса приду, – отзываюсь, отчего-то чувствуя себя виноватой, и Миша, ничего не ответив, уходит.
Несколько минут сижу неподвижно, гипнотизируя взглядом экран компьютера, а затем быстро записываю номер приемной Кострова в телефон и захлопываю ноутбук. Знаю, Пеплов уже звонил ему, но я просто обязана попробовать еще раз. Попытка не пытка, как говорится.
* * *
На следующий день заканчиваю работу пораньше, чтобы успеть заскочить в больницу к Денису хоть на часок. Я, конечно, совсем не обязана навещать его каждый день, ведь его мать, Нина Григорьевна, уже в городе, но почему-то сейчас мне кажется это очень важным, и, плюнув на доводы рассудка, я опять срываюсь к Рейману.
Уже на подходе к его палате я встречаюсь с Борисом Васильевичем, врачом Дениса. Улыбаюсь и вежливо здороваюсь с мужчиной, но он жестом просит меня остановиться.
 
– Что такое? – притормаживаю я.
– Маргарита, верно? – уточняет он.
Я киваю, и Борис Васильевич, мягко обхватив мой локоть, отводит меня в сторону.
– Маргарита, тут такое дело… – он прочищает горло и продолжает. – Вы, наверное, знаете, что Рейман хочет отказаться от операции?
– Да, знаю.
– Я уже говорил это ему и повторю для вас, – мужчина снимает очки и начинает медленно протирать их стекла рукавом халата. – У Реймана аномальное кифотическое искривление. Снимки показывают, что спинной мозг отек и касается костных фрагментов. Отказ от операции может привести к необратимым последствиям. По моему мнению и мнению моих коллег, нестабильность самого поврежденного позвонка спровоцирует усиление прогиба вперед, и спинной мозг будет перерезан.
– Что это значит? – дрожащим голосом уточняю я.
– Его парализует ниже груди, – мрачно подытоживает доктор.
Чувствую, как меня начинает неслабо так потряхивать. Я ведь и раньше слышала об угрозе паралича Дениса… Но то ли тон Бориса Васильевича, то ли медицинские термины, которыми он меня обсыпает, заставляют поверить, что это все не шутки. Все очень-очень серьезно. И если Рейман сейчас в порыве какого-то непонятного максимализма примет неверное решение, ему придется расплачиваться за это всю оставшуюся жизнь.
– Но ведь есть методы восстановления без хирургического вмешательства, – вяло возражаю я, пытаясь убедить в этом в большей степени себя, чем собеседника. – Массаж, физиотерапия, иглоукалывание…
– Поймите, Маргарита, это все альтернативная медицина, я не могу ручаться за ее эффективность. Но я точно знаю, чем скорее мы имплантируем Рейману стержни, тем выше его шанс заново пойти, – он сажает очки обратно на нос и вглядывается в мое лицо. – Маргарита, вы производите впечатление умной девушки. Поговорите со своим молодым человеком, убедите его в необходимости операции.
– Денис не мой молодой человек, – вспыхиваю я. – Мы… Мы с ним просто старые знакомые…
– Да? – мужчина с сомнением вскидывает брови. – В таком случае прошу прощения за ошибку, но суть моей просьбы от этого не меняется.
– Хорошо, я поговорю с ним, – отзываюсь я.
Хотя в сущности совершенно не знаю, что мне сказать Денису. Я ведь уже озвучивала ему свои опасения, а он стоял на своем.
Попрощавшись с врачом, я захожу в палату и тут же встречаюсь взглядом с глазами цвета океана.
– Колись, общалась с Василичем? – интересуется Рейман. – Промывал тебе мозги?
Я киваю и с тяжелым вздохом сажусь к нему на кровать. Стул для посетителей свободен, но я почему-то хочу быть ближе к Денису.
– Что-то ты приуныла, Веснушка, – он мягко дотрагивается до моих пальцев, и мурашки вновь бегут по спине. Ничего удивительного, стандартная реакция моего тела на прикосновения Реймана.
– Денис, а что, если тебя и вправду парализует? – плюнув на деликатность, спрашиваю я.
– Это будет пиздец, – он приподнимает брови и поджимает губы, а затем после недолгого молчания добавляет. – Интересно, а в таких случаях член тоже перестает работать?
Я закатываю глаза и осуждающе качаю головой:
– Ну что ты за человек такой, Рейман? Над тобой висит угроза остаться прикованным к кровати на всю жизнь, а тебя волнуют мелочи типа эрекции!
– Ни хрена себя мелочи! – он округляет глаза. – Секс, определенно, входит в список вещей, ради которых стоит постараться выздороветь! Или ты уже забыла, что такое оргазм?
– Ничего я не забыла, – огрызаюсь я, наливаясь краской.
– И когда ты последний раз его испытывала? – наглеет Рейман.
– Не твое дело!
– А со мной ты всегда кончала, да еще так громко, – продолжает издеваться он. – Как вспомню твое "да, Денис, еще, еще, еще", аж мурашки по коже…
– Замолчи! – я в бешенстве вскакиваю с кровати. – Не то я сейчас уйду!
– Ладно-ладно, Ритка, остынь, – смеется парень. – Я же шучу. Просто так приятно воскрешать в памяти твое обнаженное тело…