Деньги пахнут кровью (СИ)

Идея «раздеть» вора и взяточника, большого отторжения у десантника вызвать не должна. В Союзе обычные трудяги не очень любят работников сферы торговли и общепита. А тут всё чинно и благородно получится. Наказываем вора, лишаем неправедно добытых денег, и одновременно сами решаем материальные проблемы. Неприятностей с органами не будет. Не побежит Овчинников с криками «караул» в ближайший опорный пункт милиции или в райотдел. Иначе, придется объяснять, откуда такие огромные деньги, самому получить судимость, и поехать на зону, валить лес где-нибудь на Колыме или в Карелии. Такого точно не будет, потому что начальник «Главдорресторана» — мошенник и взяточник, но далеко не дурак.
— Ты меня совсем не слушаешь, — голос Олега заставляет оторваться от раздумий и «вернуться на грешную землю». — Я, уже второй раз спрашиваю, как считаешь, может, стоит всё-таки попробовать наладить отношения с Маринкой. В кабак её повести, цветы, цацку какую-то блестящую подарить, как бабы любят. Только надо подумать, где деньги достать. До зарплаты ещё полмесяца, а у меня в карманах ветер гуляет.
— Олежка, я тебе уже отвечал. Ты, конечно, сам решаешь, но я бы на твоем месте, после такого финта ушами, просто забыл бы об этой девчонке. А неплохими деньгами разжиться могу помочь.
— Как? — оживляется десантник.
Смотрю в глаза Олегу. Парень подобрался и насторожился, напоминая хищника, почуявшего добычу.
— Есть у меня к тебе одно интересное предложение. Если согласишься, можем вместе хорошие деньги поднять.
— Так выкладывай скорее, — глаза десантника горят от нетерпения. — Не томи душу.
  
Глава 16
 
— Чего-то он задерживается, — Ашот озабоченно посмотрел на часы.
— Пять минут, не критично, — возразил я, проследив за его взглядом, — ждём ещё минут двадцать, потом уезжаем.
— Вообще-то должен быть четко в 14:00, - поддержал армянина Олег, — мы серьезное дело затеяли. Должна быть железная дисциплина, иначе никак. Договорились, прибыл минута в минуту. У нас в ДШБ за такое нарядов 5 вне очереди давали. Или сортиры драить отправляли. А могли и на губу послать, если сильно опоздал.
На другом конце широкой лесной тропинки, появляется знакомая фигура в кепочке, клетчатой рубашке и коричневых брюках, бодро семенящая ногами.
— Легок на помине, — усмехаюсь я, — а вы переживали. Пять-семь минут опоздания вполне нормально. Мало ли что его задержало.
Саня быстро приближается. Лицо парня расплылось в довольной улыбке.
— Вижу, ему есть чем нас порадовать, — заметил я. — Только, ребята, никаких претензий за опоздание. Вы ещё толком не знакомы, не хватало, чтобы разборки и взаимные предъявы начались. Я потом сам с ним поговорю. Хорошо?
— Хорошо, — откликается Ашот.
Десантник молча кивает.
— Здорово, пацаны, — Сашу распирает от радости.
— Привет, — откликаюсь я.
Санёк, светясь от счастья, обменивается с нами рукопожатиями.
— Ну рассказывай, что накопал, Штирлиц, — усмехаюсь я.
— Пошли в машину сядем. Там удобнее разговаривать, — кивает «разведчик» на темно-синюю «шестерку» армянина метрах в пяти от нас.
— Пошли, — согласился я.
Через минуту наша компания уже сидела в машине. Ашот за рулём, я рядом с ним, Олег и Саня на заднем сиденье.
— Говори, чего накопал, — поворачиваюсь к «Штирлицу». — Только рассказывай всё по порядку. Как устроился, с кем встречался, что узнал.
— Хорошо, — кивает Александр. — Добрался нормально, на автобусе. Сейчас в селе людей немерено. Тут речка, озеро, живописная природа. Рядом пионерлагерь, база отдыха металлургического завода. Поздней весной-летом приезжают дачники. Некоторые снимают угол у местных. Народу хватает, поэтому я особо на этом фоне не выделялся.
— Сань, я всё это знаю, — поморщился я, движением ладони останавливая поток слов напарника. — Как ты заметил, эти места мне немного знакомы. Давай по делу. Где остановился, что узнал.
— Хорошо, — чуть разочарованно вздыхает парень. — Короче, договорился с руководством дома отдыха. У них кроме большого корпуса есть несколько отдельных деревянных избушек для любителей экзотики. Вот я в таком домике и поселился. Сунул двадцатку заведующей и никаких проблем. Пошёл прогуляться по деревне, познакомился с местными. Сразу им пару пузырей выставил за знакомство, как ты и советовал. Лучшим корефаном стал у местных «центровых». Шарился с ними по окрестностям, даже на танцы в клубе заходил. Правда, они меня сразу предупредили, чтобы к девкам без спросу не лез. Ну а мне то, что? Я сюда не за девками приехал. Хотя была там одна доярочка Полина с такими сисяндрами, ух. С удовольствием бы её вжарил.
 
Гопник мечтательно закатывает глаза.
— А потом бы местные вжарили тебя, причем без вазелина, — жестко обрываю влажные фантазии подельника. — Ближе к делу, Саня. Меня дойки ивановских девок не интересуют. Давай по теме, никуда не сворачивая.
— Извини, братуха, увлекся, — кается Саша. — В общем, скорефанился я с центровыми пацанами из Ивановки. Пару раз поляну с бухлом накрыл. И аккуратненько попробивал нашу тему. Начал с вопросов, чей этот такой красивый двухэтажный домишко стоит, мол, видел чудака на черной «волге», важный такой. Кто это вообще, что за шишка? И они мне по пьяной лавочке много чего выложили. Короче, этого твоего Овчинникова в селе никто не любит. За куркуля считают. Непонятный человек, говорят. Денежки у него водятся, а зимой снега не выпросишь. Никогда копейки не даст. И водку с обществом не пьет.
И вот что интересно, этот хрен каждый день на работу ездит. Возвращается часов в шесть-семь вечера. А за домом его присматривает сосед — Петрович. Он уже пенсионер, но любит прибухнуть, поэтому от лишней копейки никогда не откажется. Овчинников ему рубликов тридцать и пару бутылок подкидывает за пригляд, вот он и рад. У пенса ружьишко имеется охотничье. Так он его под рукой держит. И Полкан злобный на цепи. Дед бдительный, когда трезвый. Все равно ему делать нехрен. Периодически, с чердака за домом барыги наблюдает из старого бинокля, иногда проходится рядом с ружьем за плечами. Пацаны ржали, мол, пограничником Карацупой себя воображает, маразматик старый.
И ещё интересный момент. У Кольки этого в Ивановке есть любовница — Верка. Она в сельмаге работает продавщицей. Он каждую пятницу вечером к ней в магазин рвёт на всех парах. А потом они закрываются и уединяются в подвале. Там у неё склады продукции и закуток есть со старым диваном. Вот на нем они и всякими непотребствами занимаются. Скачут друг на дружке, как в последний раз.
— Откуда знаешь? — я остро взглянул на довольного Санька. — Они тебе сами доложили? Диван показали и позы продемонстрировали? Или третьим присоединиться предложили?
— Да, не, — развеселился гопник, — в том магазине Ванька грузчиком периодически работает. Принеси, подай, иди на хер, не мешай. Однажды, когда водку завозили, он две бутылки стырил. Под телогрейку спрятал и тут же недалеко за кустами оприходовал с корешем. Потом в магазин уже бухой зашёл, зачем, сам не помнит. За каким-то хреном открыл подсобку, есть там такая маленькая комнатка, где швабры, ведра и тряпки хранятся, и уснул там. А потом проснулся уже чуток протрезвевший. Вышел, а дверь в подвальное помещение открыта. Заглянул, а там… мама дорогая: Верка голая раком стоит и подвывает, а этот Коля за волосы её дергает и членом долбит так, что диван скрипит и трясется. Ваня просто охренел. Но соображалки хватило, чтобы себя не обнаружить. Как он сказал, ссориться с Веркой себе дороже. Продавщица у них царь и бог. Может своим и водку в долг дать и жратвы какой-нибудь. Поэтому Иван тихонько вышел, подошел к выходу, отомкнул замок, и дверь закрыл так, чтобы она автоматически защелкнулась. Есть там такая фишка. Замок проворачиваешь вполоборота, а когда захлопываешь, рычаг дергается и штырь выдвигается автоматически. Короче, закрыл дверь и в темпе сделал ноги.
 
А потом Ванька пару раз видел, как Колька заскакивал к ней в пятницу вечером, и Верка дверь закрывала и табличку «закрыто» вешала.