Развод. Научусь жить без тебя (СИ)

— Ты такая красивая сегодня, — сказал мне он, слегка приобняв меня.
Мы стояли у окна и смотрели в ночь, держа в руках бокалы с напитком.
Этот теплый и приятный вечер грел наши замершие сердца, словно руки — мягкие шерстяные варежки зимой.
— Только сегодня? — подколола его. — В другие дни — не очень как-то, да?
— Да ну тебя, Лан, — прижал меня теснее к себе Рус. — Ты же знаешь, что ты всегда красивая. По крайней мере, для меня. Каждый день, не только сегодня. Просто сейчас я вижу тебя так близко и…. Знаешь что?
  
— Что?
— Я тону в твоих глазах. Просто тону… Могу смотреть в них вечно. И мне мало — не могу насмотреться. Какая же ты красивая, Ланочка моя…. Девочка моя.
Он склонился ко мне и коснулся моих губ. Поцелуй был такой нежный, тёплый и родной, что невольно задрожали колени.
Как же я скучала по этим поцелуям, таким домашним и таким трогательным!
Как же я скучала по этим рукам и родному запаху.
Как же я скучала по нему — просто не передать словами…
Эти слова были банальными. Их слышали миллиарды женщин от своих мужчин, наверное. Но такие значимые и дорогие для каждой из них.
Что может быть дороже и приятнее, когда спустя много лет и рождение ребёнка, твой муж, пусть и бывший на данную минуту юридически, говорит тебе, что не может на тебя насмотреться?
Я отвечала ему на поцелуй. Я благодарила не словами, но делом, за его добрые слова, за терпение ко мне, за прощение, за любовь, которая не умерла, и которую он берег и хранил несмотря ни на что. Он хранил её в своём сердце вопреки всему, оберегая от остуды.
— Я смотрю и вижу тебя той, в нашу первую встречу, — продолжил он, когда мы прервались от нашего сладкого, приятного занятия, и наши пальцы переплелись между собой. — Застенчивую юную красавицу. Я смотрел на тебя и мечтал, что ты будешь моей. И так оно и было потом, иначе бы не могло случиться.
— Ну да, — усмехнулась я. — Руслан Адашев такой: если уж что решил — так тому и быть. Сама понравилась ему — сама виновата, да?
— Да, — забавно, но вовсе не обидно, передразнил он меня. — Если уж что решил — так тому и быть. Поэтому прости, дорогая, но….
— Что? — встрепенулась я.
Но вместо ответа взлетела в воздух — Руслан подхватил меня на руки.
— Прости, но я иду тебя делать своей женой снова.
И понес меня в спальню, словно древний мужчина в свою пещеру — женщину.
  
90.
 
Я не помню, как опала на пол наша одежда. Мы кидали ее куда попало, как попало, и даже, кажется что-то порвали — ну как минимум оторвали пуговицы на сорочке Руслана.
Мы стремились поскорее снова слиться, стать единым, ощутить тепло тела другого.
Снова упасть в эти безумные ласки, которые были такими лишь с ним.
И лишь с ним я чувствовала себя такой желанной, любимой и такой живой….
Не было в ту ночь ни единого миллиметра моей кожи, которой не коснулись поцелуи любимого, которого я так и не смогла забыть. И он меня — тоже.
Мы очевидно оба были так голодны друг по другу, так истосковались в долгой разлуке, что насытиться другим было просто невозможно.
Уже брезжил за окном рассвет, а мы всё не могли остановиться. Мы хотели ещё и ещё, словно нам по двадцать, как тогда, когда мы только познакомились….
— Давай поспим…. — просила я его. — Я устала.
— И я. Но ты такая вкусная…. — и он ласково закусил мочку моего уха, что вызвало во мне новую бурю приятных эмоций.
— Как мы встанем к детям? — пыталась я воззвать его к разуму, но сама успешно теряла его под натиском горячих губ на своём теле.
— Как-нибудь встанем, — сказал он. — Ладно, давай действительно немного поспим.… Я и сам уже физически мало что могу, но внутри мой тигр не наелся! Так и знай. Завтра продолжим.
— Продолжим?
— Да. Ты же не думаешь, что теперь я просто возьму и уеду?
— Дети не поймут, если ты внезапно останешься тут жить.
— Только это и беспокоит меня. Я, конечно, поеду домой, но, — повернул он мое лицо к себе. — Я буду часто наведываться. Каждый день.
Я рассмеялась. Я была умиротворена и счастлива в его руках.
Я вовсе не была против, чтобы он приезжал. И даже если он решит остаться навсегда с нами — буду рада.
Я простила. Сегодня поняла, что окончательно простила.
И больше не сожалею о том, чего уж не вернуть — о наших потерянных годах и вынужденной разлуке.
Однако мы можем построить счастливое будущее, если не станем больше глупить и отталкивать друг друга.
Руслан прижался к моей спине и глубоко задышал — уснул.
А я прижалась к родному человеку теснее и закрыла глаза — блаженство.
И всё-таки жизнь — невероятная. Такая многогранная…
И в ней столько много решений. Можно сделать по одному, и тогда жизнь потечет по одному сценарию, а можно поступить совершенно иначе, и тогда судьба твоя сложится тоже иначе.
Мы — кузнецы своего счастья, верно люди говорят. От наших действий многое зависит в нашей жизни. И в первую очередь — чувство счастья и полноты жизни.
Я научилась жить без него. Не умерла, и жизнь моя не остановилась.
Но была ли счастливой эта жизнь?
И главное: хочу ли я жить без него, хоть и научилась дышать без?
Ответ: не хочу.
Я хочу быть счастливой и любимой. И этот выбор нужно делать мне самой.
  
91.
 
Пару лет спустя
— Как я выгляжу? — взволнованно спросил Руслан.
На нем был костюм стального цвета, белоснежная рубашка и темно-серый галстук. Ботинки были начищены так, что солнечные блики на них слепили глаза.
— Очень серьёзно и представительно, — сказала я, смахивая невидимые пылинки с его напряженных плеч.
— Уверена?
— Абсолютно, — пришлось прикусить изнутри щеку, чтобы не рассмеяться, — не переживай, всё пройдет отлично.
Если бы кто-то со стороны посмотрел на моего уже дважды мужа, то наверняка бы подумал, что этот солидный, представительный мужчина отправляется на самую серьёзную сделку в своей жизни. На которой если уж не миллиарды, то сотни миллионов точно на кону.
На деле всё гораздо проще и скромнее.
Наше самое первое Первое сентября!
Ради такого важного мероприятия, Адашев взял отгул на работе и отменил все дела, решив в этот день полностью посвятить себя семье: мне, Дарине и Егорке.
И вот дети ещё смотрели мультики, а он собирался с такой ответственностью и волнением, как будто это ему предстояло впервые сесть за парту.
— Где цветы?
— Уже везут, — покорно сообщила я.
Руслан свято верил, что на первую линейку надо идти исключительно с гладиолусами. Поэтому мы заказали два красивых букета, составленных из белоснежных и багряных, словно кровь, веток с бутонами.
— Ты Дарину заплела?
— Конечно.
— А Егору бабочку приготовила?
— Да.
— А костюмы им погладила?
— Да, — вздохнула я, наверное, в сотый раз отвечая на эти вопросы, — сумки собрала, инструкции дала. Всё под контролем.
Я знала, что он будет чокнутым папашей, но, чтобы настолько…
И всё же это было приятно. Так приятно, что словами не передать. Мужчина – трепетно относящийся к своим детям всегда прекрасен.
Когда время пришло, Дарина и Егор отправились одеваться, как два маленьких, но очень ответственных солдатика. Они тоже волновались, хоть и не так явно, как их родитель, и когда мы все выходили из квартиры, вели себя на удивление тихо и спокойно.
— А если нам не понравится учительница? — спросила Даринка, пока мы спускались на лифте.
— Понравится. Елена Сергеевна – замечательный учитель. И класс у вас будет замечательный. Все будет отлично.
Она сосредоточенно кивнула и взяла Егора за руку.
  
Так они всю дорогу и продержались, пока мы ехали к школе. А там, два таких гнома с рюкзаками и огромными букетами, присоединились к выводку ребят, стоящих возле молодой учительницы с табличкой «1В».