Шесть масок смерти

– Давай отдадим его?
4
– Иинума до конца третьей четверти первого класса был отличником.
В перерыве после школьного обеда мы разговаривали в учительской с Ниимой. Он был классным руководителем Кадзумы Иинумы, которого я видела на острове Глазунья, – опытный преподаватель английского, лет под пятьдесят. Щеки у него ввалились, и дети за глаза между собой называли его «скелетом» или «газетой».
  
– На олимпиадах он был среди лучших на уровне префектуры. А со второго класса – там много чего произошло – результаты у него ухудшились.
– По естественным наукам у него всегда отличные оценки, так что я думала, что и по другим предметам тоже…
Оценки по естественным наукам ставлю я, поэтому, разумеется, понимаю уровень его способностей. Но если говорить о сводной таблице успеваемости, то я могу посмотреть результаты только своего класса, где я руководитель. По естественным наукам у Кадзумы Иинумы всегда были только одни пятерки. Вот и в последней контрольной он не ошибся ни в одном задании, а в тех ответах, где требовалось развернутое объяснение, даже использовал информацию, о которой мне было неизвестно.
– Да, естественные науки он, наверное, любит. А что с ним? Он что-то натворил? – Ниима посмотрел мне в лицо, будто пытался угадать, что случилось.
– Вчера случайно видела его… Но ничего особенного. А от него можно ожидать чего-то такого?
– Чего?
– Нет, я не в этом смысле…
– Нет-нет… Ну-у…
Ниима сделал вид, будто что-то скрывает, а затем, оглядевшись по сторонам, прошептал: «Он на учете».
– В прошлом месяце ночью в городе его остановили полицейские и потом звонили из полиции ему домой и в школу. В школу позвонили на следующий день. Вроде как он не пил и не курил… позвонили на всякий случай. Ну, в общем, его заметили в компании шпаны.
– Совсем не похоже на него.
После того как сказала это, я подумала, что зря это сделала. С тех пор как меня приняли на работу в школу в качестве молодого преподавателя, если я произносила что-то со знающим видом, в ответ на меня смотрели с показным участием или мило улыбались. Так делали не все семнадцать учителей, но их было подавляющее большинство. А когда я рассказала о предстоящей свадьбе, мне показалось, что их отношение ко мне стало еще хуже.
Но Газета сказал со вздохом: «Да-а…» и покачал головой.
– Мы обсудили это на собрании педагогов третьего класса, и директор школы велел не выносить это на общее собрание. Но, в принципе, здесь нет никакого секрета.
– То есть получается, что Иинума связался с плохой компанией?
– Что это за компания, мы не знаем.
Говорят, что, когда полицейские остановили их, многие, кто был вместе с ним, разбежались. Полицейские бросились за ними в погоню. Кадзума подлетел к полицейским, пытаясь помешать им; в результате поймали только его.
– Я, разумеется, попытался его расспросить, но он категорически отказался говорить, кто был с ним. Я даже не знаю, ученики это нашей школы или нет. С ним всякие сложности, так что у меня не получается успешно вести руководство.
– А какие сложности?
– Те самые, разнообразные, о которых я упоминал.
Оказалось, что во втором классе в прошлые летние каникулы Иинума потерял мать.
– Она погибла в ДТП. Ее сбили два парня на мотоцикле. Два шестнадцатилетних подростка: один управлял мотоциклом, а второй сидел сзади… они не были нашими выпускниками. После окончания средней школы не пошли в старшую, а по ночам развлекались. Мотались по городу на моцике и на прибрежной улице сбили мать Иинумы, переходившую дорогу по пешеходному переходу.
Я помню об этом происшествии из новостей. Я как раз приняла решение со следующего года стать учителем, и произошедшее глубоко врезалось мне в память.
– Ее отвезли в центр неотложной помощи, где работал отец Иинумы, но было уже поздно.
– Его отец – врач?
– Да, врач скорой и неотложной помощи… Поэтому он очень редко бывает дома.
Может быть, Иинума стал гулять по ночам и из-за этого?
– Преподаватель должен уметь справляться с подобными ситуациями, но это сложно. С естественными науками у него все хорошо, а вот все остальные результаты значительно ухудшились; при этом ему нужно определяться с дальнейшей учебой. Конечно, я неоднократно пытался поговорить с ним, но до сих пор он ни разу не был со мной откровенен.
Газета погладил свой галстук бордового цвета и улыбнулся усталой улыбкой, которая больше подходила человеку старшего возраста.
– А что говорит отец Иинумы?
– Что дома тот запирается в своей комнате и нормально поговорить с ним невозможно. В первом классе во время беседы в присутствии родителей он сказал, что хочет стать врачом, как отец. И тот радостно улыбался.
Кто-то в учительской подвинул стул, Газета поднял руку с часами и посмотрел на них. Время прошло незаметно: пора было идти на пятый урок.
– Манабэ, вы не могли бы поговорить с ним, если будет возможность?
– Я?
– Вы с ним в общем-то близки по возрасту, к тому же преподаете его любимый предмет; это меняет дело…
Меня впервые просил о чем-то другой учитель.
– Вы ведь ведете биологический кружок?
– Да.
– В первом классе Иинума ходил в этот кружок. А после несчастья с его матерью прекратил.
5
Сначала я зашла в кабинет для классных часов, а потом направилась к аудитории, где занимался класс Иинумы. В коридоре скопилась толпа учеников с портфелями; протискиваясь сквозь них, я выискивала его лицо, но не могла найти. Я дошла до класса и заглянула в него: там оставались Газета и несколько учеников, но Кадзумы среди них не было.
Я вернулась в учительскую несолоно хлебавши и занялась методической работой. Разложила лист ватмана на рабочем столе, чтобы начертить схему закона Ома. Но у меня не получалось. Шло время, и, когда я наконец закончила, часы в учительской показывали шесть. Так, что у нас следующее? Рассказать ученикам первого класса на завтрашнем первом уроке про строение цветка. Набрать вьюнков, цветущих на клумбе в школьном дворе, и раздать по группам, чтобы они с пинцетом препарировали их, а затем рассматривали каждую часть в микроскоп. Думала я, думала – и тут вдруг вспомнила…
Когда мы пользовались микроскопом на другом занятии в прошлую пятницу, было два микроскопа, у которых сломалась ручка настройки. Нужно было или починить их сегодня, или подготовить другие микроскопы… А, и еще! Завтра после уроков мы должны попробовать окрасить растения на встрече биологического кружка. Нужно проверить, хорошо ли работает пресс, с помощью которого мы будем выжимать цветочный сок.
Я скрутила ватман в рулон, обмотала его резинкой и вышла из учительской. Поднялась по лестнице на второй этаж, собираясь зайти в кабинет естественных наук, и только хотела открыть раздвигающуюся дверь, как она отворилась сама.
– Ой…
Передо мной стоял Кадзума Иинума. Он застыл, не отпуская ручку двери, и старался не встретиться со мной взглядом.
Шкаф с химическими препаратами закрывался на ключ, так что ученикам можно было свободно заходить в кабинет. Но за исключением биологического кружка после уроков здесь практически никто не появлялся. Я посмотрела над его головой (Кадзума был невысокого роста) – больше там никого не было.
– Я так, просто зашел, – сказал Кадзума, пытаясь просочиться мимо моего локтя.
– Иинума, говорят, ты ходил в биологический кружок в первом классе…
Кажется, у меня сейчас возник шанс поговорить с Иинумой, как меня просил Газета. Я отложила подготовку микроскопов на потом и, догнав Кадзуму, пошла рядом с ним.
  
– Ты хорошо успеваешь по естественным наукам; может, в старшей школе опять начнешь ходить в кружок?
– Я не знаю, пойду ли в старшую школу.
– Почему?
Оставив мой вопрос без ответа, Кадзума пошел по коридору по направлению к лестнице. У него была оригинальная походка: плечи не двигались, практически не качалась и сумка, висящая у него на плече.