Шесть масок смерти

– Что?
– Вы хотели ему помочь, да?
Над заливом пролетела стая чаек.
– Что это ты вдруг?
– Я, пока шла, вспоминала о том, что было раньше…
Эдзоэ, с явным раздражением потирая лицо обеими руками, ответил:
– Не помню я. У меня память плохая.
Ветер с моря поглаживал кожу. В нашу сторону летела стая чаек. Они по очереди скользящим движением садились на волнорез, образуя, будто по приказу, одну четкую линию.
  
– Вчерашняя вечерняя работа… После долгого перерыва мы сделали ее вместе с Ёсиокой.
– Вот как…
– Искали одну собаку. Такой заказ, что мне одному было не справиться. Ёсиока вышел и помог мне. Вдвоем мы решили эту задачку. Правда, пришлось всю ночь работать.
– А сейчас? – Я осмотрелась вокруг, но, кроме чаек, никого не было.
– Да он там, наверное… – Эдзоэ повернулся назад и крикнул в темноту: – Эй, Ёсиока! Тут Рика пришла.
Я не заметила, но заглянула внутрь склада – он действительно там был. Лежал на боку в темноте, насколько позволяли ему травмы, и рассеянно пытался поднять веки. Но еще до того, как посмотреть на меня, его глаза снова закрылись. Наверное, ему очень хотелось спать. Я подвинулась, переместившись по бетонному полу так, чтобы сесть напротив Эдзоэ и Ёсиоки.
– Уже тринадцать лет, как он твой партнер.
– Но в таком состоянии он не может работать все время.
Я посмотрела на море. Среди туч, которые будто пытались выдавить все пространство, в какое-то мгновение возник просвет. За островом Глазунья появился прямой луч света.
– Сколько еще времени вы сможете работать вместе?
– Ну-у… год, от силы два.
Среди туч открылись еще просветы. С небольшим интервалом, один за другим. В том же количестве засветили лучи солнца. Подобно белоснежным лучам лазера, они выстраивались в линию, обратившись в сторону моря. Но как они потом располагались на морской поверхности, было непонятно: остров Глазунья закрывал обзор.
– Лучей света как раз пять.
– Что значит «как раз»?
– Я подумала, если они смогут выстроиться в правильную форму, то на поверхности моря распустится цветок.
– Разве так бывает?
Казалось, просветы между туч стали немного расширяться. Картина, разворачивающаяся по ту сторону острова Глазунья. Не видимый глазу пейзаж. Я попробовала представить себе, как соединяются округлые лучи, светящие в просветы между тучами. Подобно пяти лепесткам, расположенным на одинаковом расстоянии друг от друга. Эта картина, вполне возможно, существует в реальности. А может, и нет. Вероятность последнего наверняка гораздо выше.
Но я решила поверить в то, что она существует. Если в мире происходят такие чудесные вещи, то, вероятно, он может измениться ради нас. И наверное, у того, кто несет на себе невидимый грех, когда-нибудь появится смелость поднять голову. И однажды придет день, когда до моих ушей дойдут слова Сэйити, которые я так давно хочу услышать. Если самый красивый в мире цветок расцветает там.
 
Волшебный непадающий мяч и птица
 
Говорят, есть такая манга, герои которой – близнецы, талантливые игроки в бейсбол, чье имя отличается на один иероглиф.
Если в бейсбол играют братья, большинство взрослых вспоминают название этой манги. Но мы с братом не близнецы, совершенно очевидно, что наши бейсбольные таланты разнятся, имена – Хидэо и Синъя, отличаются не одним иероглифом, – в манге младший брат умирает, а я на сегодняшний момент жив.
Жив-то я жив, но…
«Сдохни».
В то утро я внезапно услышал это слово.
Сказано оно было мрачным, безэмоциональным тоном.
Следующие пять дней я передумал о многом. Почему она это говорила? О чем думала? Что собиралась сделать? И самое важное: почему мне пришлось столкнуться с такими жестокими словами, когда я всего-навсего тренировался играть в бейсбол?
1
Утро пятницы, солнечно. Брошенный мяч ударился о мат, снизив скорость, упал на землю и покатился к моим ногам. Я поднял его и бросил опять в сторону мата. Ударился, перевернулся, покатился.
– Интересно, какой дурак придумал это название: Серебряная неделя? – обернулся ко мне Нисикимо, стоя на краю волнореза с удочкой в руках. Белоснежные короткие волосы, загорелое морщинистое лицо – он выглядел старше своих лет. Но это просто впечатление; на самом деле я не знал, сколько ему. По крайней мере он наверняка входит в категорию «предстарческого возраста» [9], которую мы изучали на уроках обществоведения.
– Как будто это неделя для старикашек.
Я рассеянно кивал и брал вернувшийся ко мне мяч, поместив его между указательным и средним пальцами, поддерживая большим и безымянным. Как правильно держать форкбол [10], рассказал мне старший брат. Падающий волшебный мяч.
Ударился, перевернулся, покатился.
– Однако ты увлечен не хуже своего брательника, приходишь сюда с ранья каждый день… О!
Нисикимо ловко поднял удочку – наверное, что-то поймал. Но над поверхностью воды показался только крючок. Рыбы не было. Нисикимо схватил за леску внизу, что-то сделал с крючком и опять медленно закинул его в воду. Напротив над морем показалось солнце. Оно еще было низко, и длинная тень Нисикимо падала на волнорез до самого его края.
– Твой – третьеклассник старшей школы. Ушел из клуба?
– Да, летом.
Разумеется, не только брат, но и все его одноклассники два месяца назад, отыграв летний чемпионат, покинули клуб. Сейчас в команде остались только второклассники и мы, первоклашки.
Весной я новичком пришел в бейсбольную секцию. Мой тренер и старшие одноклубники питали в отношении меня большие надежды: ведь я – младший брат известного стартового питчера Хидэо Коминато. А релиф-питчер [11] Тонодзава поглядывал на меня с ненавистью в классе клуба. Но я прекрасным образом обманул все ожидания, оправдав только надежды Тонодзавы. Сейчас я всего лишь член вспомогательного состава клуба, который стремится стать питчером. Вспомогательный заменяет отсутствующих игроков. И в строгом смысле, наверное, я даже никакой не вспомогательный. Это ж скольким игрокам надо пропустить матч, чтобы я появился на поле? В клубе – десять второклассников, пятнадцать первоклассников. Даже если у всего состава команды случится понос, я все равно останусь сидеть на скамейке запасных.
– Братишка, ты говорил, твой брательник будет участвовать в Косиэне [12]?
Нисикимо называл меня «братишкой», а моего старшего брата – «брательником». Немудрено запутаться.
– Косиэн – это круть. Важная цель. Я и не слышал, чтоб хоть кто-то из нашего Задрищенска участвовал в чемпионате. Серьезное дело. Вот она, молодость…
– Ему не хватило одного шага до Косиэна, – сказал я.
У Нисикимо челюсть опустилась вниз. Лицо его стало похоже на деревянную маску, которую носят в каких-нибудь дальних странах люди с копьями.
– Правда?
– Дошел до финала регионального чемпионата. Да.
Ударился, прокрутился, покатился.
– Если б победил, попал бы на Косиэн.
Хидэо, под стать своему имени, был героем, который привел неприметную бейсбольную команду старшей школы из неприметного городка к одному шагу до Косиэна. Когда он шел по улице, люди, фанаты школьного бейсбола, показывали на него пальцами. Вплоть до лета второго класса он даже релиф-питчером не был, но после того, как к осени того же года овладел бомбическим форкболом, стал массово делать страйкауты [13]. Брат обошел Тонодзаву и поднялся до уровня питчера № 1. Ударные способности команды были по-прежнему низкие, но она практически не лишалась очков, а если зарабатывала хотя бы одно, то как никогда была близка к победе. Иногда парни даже выигрывали игру, когда сохраняли полученное при уоке (бэйс он болз) [14] или мертвом мяче (дедбол) [15] очко, не сделав ни одного хита [16]. Большой приток новичков в этом году случился благодаря игре брата, и, конечно же, все хотели быть питчерами. Сейчас я мог оказаться на питчерской горке только во время подготовки поля после тренировок. Я и сам поражался, насколько разными могут быть два брата.