Два мира (СИ)

Я тут же рванул в сторону. И вовремя. Дракон с грохотом ударился об землю, я же замер в нескольких метрах над землей, тяжело дыша и стирая пот со лба.
Ребята поспешили к месту падения.
Асфарот резко поднялся и взревел. Крыло, созданное из пламени хаоса, исчезло. Как я и подумал, он не может использовать больше трех заклинаний одновременно. Потому одно — на создание крыла, и по одному заклинанию полета на каждое из крыльев. И поэтому он не дышал пламенем.
  
Лучники сходу стали выпускать стрелы. Я же сформировал новый гравитационный разрыв.
Дракон выгнулся, раздался рев, от которого задрожала земля. Яркое пламя осветило округу. Монстра окутал зеленый огонь настолько плотный и мощный, что даже стоя в нескольких метрах от него, я почувствовал, что мана, текущая по моему телу, готова вот-вот вспыхнуть.
Несколько заклинаний врезались в зеленое пламя, оно тут же окутало и сожгло их, так и не дав навредить дракону.
Монстр тем временем встал на три лапы и резко ударил хвостом, снося папоротники. Лучники спешно спрыгнули на землю. Подбежавшие было воины и ассасины пригнулись, пропустив атаку над собой. Дракон развернулся, из открытой пасти ударило зеленое пламя.
«Победа близка! Это третья фаза, он почти убит. Давайте поднажмем. Лучники!»
Стрелы влетели в пламя, и пусть оно сразу охватило их, но, в отличие от заклинаний, стрелам удалось достичь шкуры.
Пользуясь тем, что дракон отвлекся, а также понимая, что заклинания на него пока не действуют, я рванул к валяющемуся на земле парню под ником Ковш, которому довелось угодить в пасть дракона, попутно заполняя перчатки маной, ибо они успели разрядиться.
Я подлетел ближе, холод тронул сердце. У Ковша откушена нижняя половина тела, внутренности на земле, а сам он побелел, взгляд остекленел.
Мои челюсти сжались так, что заболели зубы. Вот дерьмо. Мы пришли в это место прокачиваться, а не терять бойцов. Помимо тех двоих, которых «я» убил, теперь еще и Ковш тоже погиб фактически по моей вине. Ведь это я подбил всех идти сюда, это я предложил продолжать атаковать его, даже когда ситуация резко изменилась, и он смог летать без одного крыла.
Я развернулся, сформировал гравитационный разрыв и метнул его в дракона. Монстр даже не стал уклоняться и отвлекаться от воинов, которых отгонял лапой и хвостом. Плотное пламя чуть подалось вперед и выгнулось, черный шарик врезался в него и стал замедляться, словно попал в какое-то подобие батута. Замедлив полет черного шара, пламя затем обволокло его, и тот словно растворился.
Я оскалился. Да что с этим драконом? У него и так была защита от заклинаний, а теперь вообще плотное пламя, которое сжигает любую магию.
Я рванул вперед, монстр внезапно резко обернулся, когтистая лапа налетела на меня справа. Мощный удар заставил содрогнуться все тело. Я со скоростью пули влетел в папоротник.
Получено 13 420 урона.
Я сплюнул кровь, взлетел и сформировал гравитационный разрыв. Если это пламя хаоса выступает в роли брони, то чтобы пробить ее, нужно запустить заклинание с большей скоростью.
Асфарот тем временем сделал прыжок и ударил по воинам. Те подняли щиты, раздался звон, ребята с трудом сдержали атаку. Со сторон попытались напасть ассасины и дуэлянты, но дракон тут же крутанулся и ударил хвостом, заставив отпрыгнуть атакующих, а заодно второй раз ударил по воинам. Эта атака была так сильна, что отбросила даже их. Лучники выпустили стрелы, но те, пройдя через оболочку из пламени, потеряли магические свойства.
Черный шарик тем временем подлетел на расстояние в несколько метров от монстра, а затем я тут же пульнул его в тело противника. На этот раз я применил телекинез, который встроен в перчатку. Из-за того, что это оружие создал я — оружейник будущего, сила встроенных заклинаний возрастает на 300%. Если я сам при помощи телекинеза могу запустить гравитационный разрыв со скоростью пистолетной пули, то встроенный в перчатку запускает его со скоростью винтовочной.
За счет внезапной и быстрой атаки слой пламени даже не успел вытянуться и создать «батут». Черный шар мгновенно прошел сквозь пламя и ударился о шкуру. Пространство исказилось, чешуя в том месте лопнула, и брызнула кровь. Более того, зеленое пламя в том месте на миг развеялось.
Дракон резко развернулся и с яростью бросился в мою сторону. Я взлетел как можно выше, мощные когти снесли несколько папоротников, а затем Асфарот отвлекся на подскочивших к нему других бойцов.
Я сформировал еще один гравитационный разрыв, метнул и опять нанес урон, пусть и не настолько большой, как рассчитывал — всего чуть больше пятидесяти тысяч. Видимо, даже так быстро пролетая сквозь пламя хаоса, заклинание теряет часть мощи, а оставшуюся еще ослабляет естественная защита от магии у дракона.
Асфарот тем временем резко развернулся, наши взгляды встретились, его пасть раскрылась, и из нее вырвалось пламя. Я резко метнулся в сторону и полетел по кругу так, чтобы дракону пришлось поворачивать голову. Пламя почти коснулось меня, но тут Асфарот остановил поворот ввиду того, что, поворачивая голову дальше, можно просто свернуть шею.
Я в ответку метнул еще заклинание и опять удачно. Монстр же, поняв, что пытаться поразить летающего меня слишком долго, а то и невозможно, переключился на тех, кто не способен этого делать. Сначала он попытался атаковать ассасинов, резко прыгнув и разинув пасть, но те быстро отпрыгнули. Если бы у дракона были все четыре лапы — наверное, его движения были бы значительно быстрее, ну а так, его зубы, громко клацнув, никого не задели.
Дракон впал в ярость, стал бросаться из стороны в сторону, плеваться огнем и бить хвостом. Попытался напасть на лучников, но на пути встали воины, выставив щиты и блокировав его продвижение. Тогда Асфарот выплюнул пламя, но перед лучниками возникли магические барьеры, что на несколько секунд сдержали огонь и позволили ребятам отбежать.
Когда Асфарот упал, лишившись второго крыла, он оказался в лесу огромных папоротников, но короткая битва на земле превратила место падения в крупное с сожженными папоротниками поле. Так что стрелкам и магам приходится отходить все дальше, чтобы не быть перед монстром как на ладони.
Очередной гравитационный разрыв врезался в шкуру, нанеся несколько десятков тысяч урона, только вот такое чувство, что дракону плевать. Сколько уже очков жизни мы отняли и сколько было отнято предыдущей битвой с Чумой? Явно несколько десятков миллионов. Почему же тогда он до сих пор такой резкий и сильный, почему мы не убили его? Сколько там очков жизни? Пятьдесят миллионов, что ли?
Если так продолжится, то закончатся стрелы и выносливость, как у воинов, так и у остальных бойцов, и мана у магов. Уже видно, как воины с трудом сдерживают яростные атаки. Ассасины же вообще только занимаются отвлечением — нанести хоть какой-то урон не получается — пламя слишком толстое, и даже если погрузить в него руку, чтобы кинжал достал до шкуры, то получишь урона едва ли не больше, чем нанесешь. Только дуэлянты с длинными мечами или топорами, да воины — наносят хоть какой-то урон. Маги бесполезны, стрелы тоже теряют часть своих свойств, и все выглядит так, словно пытаются с помощью сухого гороха из рогаток пробить толстую кожу слона.
— Ну давай, умри уже, — прошипел я сквозь зубы, залетев опять за спину и вновь бросив гравитационный разрыв.
Сердце у меня тревожно бьется. Если все выдохнутся, то дракон рано или поздно опять кого-то выхватит и убьет. Я и так косвенно повинен в смерти уже троих человек. И я предложил продолжать его бить, так что все последующие смерти тоже будут на моей совести. Черт, как я мог так облажаться? Почему то, что скрыто в глубине бездны, настолько сильно тревожит и манит меня, что я готов вот так, пренебрегая опасностью, прикладывать все усилия и использовать все средства, чтобы добраться до него? Это неправильно. Нельзя ради личных целей и устремлений класть на алтарь жизни других. Максимум, чем можно рисковать ради личной выгоды, — только своей жизнью.