Курсант. На Берлин 2 (СИ)

— Значит, смотри… Инструкция такая…
— Инструкция? — Перебил я Эско. — Но мы никуда не заезжали, ни с кем не встречались. Выходит, вы получили указания еще в Хельсинки? Но мне не сказали ни слова?
— Конечно в Хельсинки. — Кивнул Эско. — Господин оберштурмбаннфюрер перед своим возвращением в Германию оставил мне четкие инструкции. И, да, тебе не говорил. Опять же, так велено — ввести в курс дела уже на месте, то есть возле дома фрау Марты.
  
Фин выглядел равнодушным, но я видел, в его глазах где-то очень глубоко, плескалась ехидная радость. Видимо, начальник сыскной полиции испытывал огромное чувство удовлетворения, что новость о легенде, которую придумал оберштурмбаннфюрер, меня разозлила. Этакая маленькая месть со стороны Эско за нервотрепки, которые устраивал ему я. Есть ощущение, вовсе Мюллер не показывал ничего хранить в тайне. Это просто мстительная натура господина полковника разыгралась. Типа, мелочь, а приятно.
— Слушай внимательно и не перебивай. Значит, ты — начинающий актер, который приехал в Берлин попытать счастья. Корни у тебя русские, родители были эмигрантами. К сожалению, они трагично скончались. Оба. Жил в Финляндии, там же встретился и познакомился с Чеховой. С ее помощью хочешь попробовать получить роль, что и явилось причиной переезда. Вот эту историю расскажешь фрау Марте. Расскажешь искренне, с восторгом. О том, что она сдаёт комнату, ты узнал от продавца зелени на рынке — Бруно Бейзлера. Запомни имя. Это важно. Подобные личностные моменты вызывают больше доверия. Проверять она вряд ли пойдет, потому как комнату действительно собиралась сдать. Но даже если ей стукнет в голову подобная мысль, Бруно все подтвердит.
Я молча слушал Риекки, даже не скрывая своего недовольства. Только, естественно, придал этому недовольству немного иной вид. Пусть фин думает, что меня просто не устраивает легенда, в рамках которой велено поселиться у незнакомой тетки. Я же парень с амбициями по мнению Эско, значит могу капризничать. Ждал красивой жизни, больших чинов в друзьях, а получил — сомнительную легенду и туманные перспективы.
С другой стороны я, конечно, Мюллера и тех, кто за ним стоит, понимаю. Бывший чекист, готовый диверсант — отличный вариант, который можно использовать как крючок и наживку. Молодой парень, претендующий на актёрскую карьеру — еще лучше. Это как раз тот человек, который много где бывает, много с кем знакомится и не выглядит при этом подозрительным. По факту Алексею Витцке всего восемнадцать. Куда еще его пристроить, чтоб это не привлекало внимания?
Конечно же, если гестапо намеревается задействовать меня в какой-то подпольной работе, типа агента под прикрытием, то кричать налево-направо об этом глупо. Имею в виду, о моем сотрудничестве с тайной полицией. Так понимаю, Мюллер со своим начальством хочет, чтоб я втирался в доверие подозрительным личностям, а потом находил ключики к ним и дергал за ниточки. Только ниточки эти будут вести как раз к Гиммлеру.
Немцы все-таки не дураки в этом плане. Они прекрасно понимают, шпионы или агенты Советского союза в Германии тоже имеются. Тем более я, к примеру, как минимум о двоих гражданах, работающих на Союз, знаю точно. Если знаю я, то вполне возможно, фрицы тоже подозревают, что в Германии обжились «кроты».
— Замечательно. А сколько было пафоса…Ожидал совсем другое…– недовольно фыркнул я, когда Эско Риекки замолчал, вывалив мне на голову первый этап необходимых действий. — Ладно. Хорошо. Сейчас пойду к этой фрау Марте и договорюсь с ней обо всем. Дальше что?
— А дальше, Алексей, тебе сообщат. Этого уже мне не говорили. У меня имеются инструкции только относительно сегодняшнего дня.
— Хорошо. Денег давайте… — Кивнул я, затем протянул руку в сторону начальника сыскной полиции, раскрытой ладонью вверх.
Фин тяжело вздохнул, но бумажник вынул. С тоскливым лицом он расстегнул его, грустно посмотрел внутрь, а потом дернул оттуда стопку купюр.
— Не стройте из себя страдальца. Вам все вернут. — Успокоил я начальника сыскной полиции, забирая деньги из его рук. — Вы сейчас в гостиницу?
— Да. Запоминай. «Кайзерхоф». Располагается в старом квартале, напротив рейхсканцелярии, по адресу Вильгельмплац ⅗. Сегодня вечером, когда обоснуешься на новом месте, отправишься туда ужинать. Да, учти, это тебе не просто какая-то затрапезная ночлежка. Это один из лучших отелей Берлина. Между прочим, четыре года назад сам Герман Геринг сыграл там свадьбу со своей второй супругой. Поэтому постарайся выглядеть прилично. Там сегодня вечером ужинает Чехова и как раз ты самая Эмми Геринг. Ольга знает, что ты очень рвёшься в кино. Поэтому сходу заведешь беседу о вашем знакомстве в Хельсинки, где ты якобы встретил ее случайно. Потом напросишься на пробы. Учти, Эмми Геринг должна проникнуться искренность твоей истории. Ясно?
Я с умным видом кивал высказываниям Эско, параллельно выуживая из его словесного потока нужную мне информацию.
Значит, «Кайзерхоф»… Если Геринг решил столь значимое событие провести в этой гостинице, то она пользуется любовью у больших, и не очень, чинов Рейха. Иначе, выбор Геринг сделал бы другой. Соответственно, скорее всего, там бывают те, кто меня интересует. В первую очередь, Шульце и Леман. Шипко очень настойчиво, несколько раз повторил, что я должен наладить с ними контакт.
Второй момент, промелькнувший в речи господина полковника, и он выглядит не менее интересным — Эмми Геринг. Странно, что в моем первом же дне пребывания в Берлине появилась вдруг жена Геринга. Нет, сам-то факт — черт с ним. Но вот заинтересованность гестапо в этом… Или не гестапо? Может, лично Гиммлера?
— А мне интересно… Каким образом юный сын русских эмигрантов, который примчался из Хельсинки, пылая надеждой завоевать немецкий кинематограф, додумается идти ужинать в столь важное место?
Я дождался, пока фин выскажется, а потом задал вопрос, который в моем понимании, выглядел очень даже логично. Не простая забегаловка так-то. Уверен, в ресторан отеля запросто не попадёшь, если ты не постоялец и не значимая фигура.
— Вот! — Риекки радостно ухмыльнулся. — Есть в тебе это, Алексей. Есть в тебе сообразительность. Иногда смотрю и думаю, как ты вообще мог оказаться…
Эско замолчал и покосился в сторону водилы, который со скучающим видом пялился на улицу. Нас он вроде бы не слушал, да и языка не понимал, но сочетание букв НКВД можно понять без знаний великого и могучего.
— Как ты мог оказаться там, где оказался. — Закончил Риекки очень расплывчато. — Честное слово, иной раз просто недоумеваю. Поведение твоё…Но потом — раз! И в тебе просыпается ум. И я понимаю, что он правда есть. А еще есть способность сразу вычленять главное. С одного взгляда. Ты прав. Действительно, было бы странно. Но… Фрау Марта очень дружна с управляющим отеля. Очень. Они, можно сказать, приятели детства. Так вот…У тебя есть несколько часов, чтоб не только снять жилье, но и очень понравится хозяйке. Настолько, чтоб она предложила тебе сегодня сходить на ужин. А во время ужина ты случайно увидишь Чехову. Все. Замочек закрылся.
— Вы издеваетесь? — Спросил я Эско, заподозрив самое плохое.
Что он имеет в виду под формулировкой «понравится»?
— Не переживай, Алексей. — Риекки хлопнул меня по плечу. — Ты все поймёшь, когда познакомишься с фрау Мартой. Все, иди. А то мы и правда затянули с нашими разговорами.
Я послушно выбрался из такси, забрал чемодан и, не оглядываясь, направился к одной из калиток.
Рядом с дверцей, ведущей во двор, поямо на решетке имелась небольшая табличка. Сделана она была из металла, украшала ее красивая, с завитушками гравировка: Martha Knipper, Heinrich Knipper.
  
— Марта и Генрих… Любопытно, сколько она вдовствует, что до сих пор не убрала имя мужа… — Буркнул я себе под нос.
Затем поставил чемодан на землю и нажал маленький звоночек, который находился сразу над именами.
Звук был громкий, тревожный. От такого звонка можно кони невзначай двинуть. Особенно, если гости явятся без предупреждения и позвонят неожиданно.