Отрада округлых вещей

Но утром Ирис уже вернулась домой.
Утром перед завтраком позвонил мужчина с необычно низким голосом, в диапазоне Тиля Линдемана. [99] Он был в ярости.
— Что, ты ее сын? Ну, тогда передай ей, я хочу получить свои деньги обратно, черт побери!
Своим обычным голосом Марсель ответил, что Сузи больше нет. К сожалению, она умерла от спида.
Звонящий громко рассмеялся.
— Простите, все это только шутка, — сказал Марсель, — никакой Сузи вообще не существует.
— А вот деньги мои еще как существуют, — сказал звонящий. — Ну подожди, проститутка дерьмовая. Я отберу у тебя все, что ты имеешь. Чертова свинья.
Звонившие становились все грубее. Чем это можно было объяснить? Они ведь не были знакомы друг с другом, не могли договориться. И все же в последнее время их голоса звучали все раздраженнее. Может быть, виной тому были чисто атмосферные явления, какие-нибудь химтрейлы, трудно сказать. А может, какой-то злой волшебник намалевал на стенах их квартиры проклятия в адрес всех женщин, и отсюда зловещее излучение распространяется на весь город?
Тот, что звонил и непременно хотел спасти Марселя, несколько раз вновь объявлялся. Марсель раза два-три ответил и минут по пять поддерживал разговор, пытался успокоить собеседника, для которого спасение Марселя превратилось в идею-фикс; сообщил ему, что его больше не держат взаперти, и в ведро ему ходить больше не нужно. Все в порядке, он теперь свободно передвигается по всей квартире.
В конце концов Марсель заговорил своим нормальным голосом и сказал, что никакой Сузи не существует, это была шутка, вы не обижайтесь. Но звонивший не поверил ни единому его слову и сказал, что хорошо понимает — его заставили так отвечать, это слышно по его тону.
— Не дрейфь, мой мальчик, я умею хранить тайну, ты можешь вообще ничего не рассказывать, я и по твоему молчанию чувствую, как это всё…
Марсель оборвал разговор.
Что будет, если выбросить телефон на помойку?
В течение следующих дней Марсель сообщал всем звонившим, что все это была шутка, но большинство из них ему не верили. Один весело рассмеялся и поздравил Марселя с удачным пранком. Он назвал свое имя — Рихард — и стал живо рассказывать о себе: он-де, сидит сейчас у себя на террасе со стаканом сидра, сплошное удовольствие, и тут твой великолепный фокус — чистая фантастика.
Обильные похвалы показались Марселю неискренними и высокомерными.
— Да-да, — ответил он, — ну, тогда я продолжу розыгрыш.
— Отлично, отлично, — сказал Рихард. — «Тогда я продолжу розыгрыш». Фантастика. Ха-ха-ха. На самом деле первый класс!
— Окей.
— Вот умора! Круто! Очень круто!
Все это время было слышно, как где-то невдалеке плачет ребенок. Марсель отключил телефон.
Мужик, обещавший освободить Марселя, вечером снова позвонил. Он сказал, что все подготовил. Ждет только подтверждения, что посаженный на цепь мальчишка один дома, а Сузи где-то шляется. Тогда он сможет все провернуть. Твердо обещает. Все получится. Даже погода тому способствует.
Последняя фраза смутила Марселя. Он выглянул в окно. Небо заволокли тучи, дул сильный ветер. Деревья раскачивались как спящие стоя жирафы.
— Никакой Сузи не существует, — сказал Марсель. Он больше не старался говорить отчетливо, разговаривал по телефону с набитым ртом. Яблоко из био-магазина имело привкус велосипедной смазки.
— Наберись терпения, — сказал звонивший.
— Эй, я ведь серьезно, — ответил Марсель, продолжая жевать. — Давайте все это забудем. Весьма сожалею, и хватит уже.
— Все уже подготовлено! — тихо произнес собеседник.
— Вы из какого города звоните?
— Из твоего.
— Гм, супер! — произнес Марсель и нажал отбой.
Гулять без телефона было здорово. Как в восьмидесятые годы. Высокие деревья вдоль улицы, с которых после дождя летели капли. Вывеска адвокатской конторы: «Доктор Цмай».
Ветрено. Коротконогая такса.
В воротах одного дома растянута веревка, кто-то вывесил сушиться рубашки. Отличная картина, как в Средневековье. Вообще, люди должны носить на голове белые чепчики.
 
Как много велосипедов в нашем районе! Словно они сами собой размножаются, за живыми изгородями или в кустах, где их когда-то приковали.
На привязи, ведро.
Марсель стал подниматься по ступенькам на Шлосберг. Табличка на выступе скалы информировала, что здесь когда-то, сотни лет тому назад, гнездились лесные ибисы. Голова у ибиса необычная, похожа на острие копья.
Рюкзак туриста возле Часовой башни смахивал на Тоторо из японского мультика.
— Алло!
Марсель снял трубку потому, что телефон лежал рядом, а на экране высветился номер абонента.
— Сузи? — спросил женский голос.
На секунду мир Марселя ушел с головой под воду. Он ожидал чего угодно, только не того, что позвонит женщина.
— Что? — спросил он.
— Алло, — повторила женщина, — с кем я говорю?
Комната Марселя вдруг стала подчеркнуто трехмерной. Все предметы неестественно выпятились, словно книги, наполовину вытащенные с полки. Женщина. С чего вдруг? Неужели это из полиции?
— Сузи не существует, — быстро произнес он.
— Простите, что вы сказали? А кто у телефона?
— Извините. Вы ошиблись номером.
— Гм, я уверена, что нет, — сказала женщина, однако голос ее звучал не вызывающе, а скорее разочарованно. — А с кем я говорю?
Марсель не ответил. Вещи в комнате. Небо за окном. Пятна на стене.
— Я — Том Турбо, — наконец сказал он.
Он ждал. Женщина дышала в трубку. Потом со смехом громко выдохнула. Да, она рассмеялась. Затем раздался какой-то шорох.
— Привет, Том. Меня зовут Анна-Мария.
— Окей.
— Погоди. Не клади трубку. Как тебя зовут на самом деле?
— Бернд.
— Привет, Бернд.
— Я все это выдумал, этот телефон женщины и остальное, — сказал Марсель. — Это был просто гэг. Извините.
Он впервые в жизни произнес слово «гэг». Дурацкое слово, из какого-то немецкого фильма.
— Ага, — отозвалась женщина. — Но ты очень милый.
— Окей.
— Правда, правда, — сказала женщина. — Я серьезно.
— Окей. Супер.
— Погоди секунду, не вешай трубку, ладно? Марсель промолчал в ответ.
— Знаешь, если у тебя есть желание, — сказала женщина, — мы можем встретиться. Я в час дня всегда бываю в Народном саду. Я с ребенком. Ты наверняка нас сразу узнаешь. У меня с собой гитара.
— Ага.
— Если захочешь.
— Гм.
— Нас легко узнать. Ты в самом деле милый. Милый, воспитанный, мол о…
Марсель отключил телефон.
Удивительно, насколько трудно оказалось обходить стороной парк. По дороге домой постоянно проходишь возле него. Зеленые деревья все время бросались в глаза то с одной, то с другой стороны. Ну да ладно, сейчас не час дня. Да, пока не настал час дня, женщины там наверняка еще нет.
А что она ему скажет?
Марсель представил себе их разговор. Он каждый день мысленно представлял себе, как они встретятся и о чем будут говорить.
Женщина, например, скажет: «Ты затеял интересный эксперимент. Каково это, когда тебе постоянно звонят разные люди?» Ну, наверное, они сначала просто поздороваются. Однако мысли Марселя сразу перепрыгивали через начало к самому интересному месту. На ее слова он бы ответил так: «В начале это было круто. Словно ты принимаешь радиосигналы с другого континента. Одни выражают тебе сочувствие. Другие просто creepy. [100] Некоторых это возбуждает. А один предложил освободить меня и вызвать полицию. Отговорить его было не так-то легко».
— Правда?
— Но большинство на самом деле нормальные. Проявляют сочувствие. Не хотят, чтобы ребенок страдал.
— Сын Сузи?
— Да. Хотя они его совсем не знают.
Иногда их разговор протекал совсем иначе. Было много вариантов.
Звонки прекратились только через месяц. Марсель снова не расставался с телефоном. И парк утратил для него радиоактивную ауру. Вступая под его деревья, Марсель больше не смотрел на часы. Он даже стал замедлять шаг, потому что в какой-то момент понял — женщина ведь его не узнает. На дорожках парка было многолюдно, как в кино. В воздухе всегда стоял легкий запах медицинских мячей. Только однажды ему показалось, что он увидел ее. Женщина сидела на скамейке, рядом с ней громоздилось огромное инвалидное кресло. «Я с ребенком». Хорошо, кто знает… В кресле, однако, полулежало какое-то рослое тело, укрытое, трудно различимое. Гитары у женщины не было. В руках она держала белого тряпичного зайца и двигала им перед человеком в инвалидном кресле.