Г.Р.О.М. (СИ)

— Замолкни, москвич, — бросил опер. — Думаешь, я не знаю, что ты вообще из Воркуты родом. Иди-ка сюда и… — опять не слышно. — Смотри! Вот принеси мне…
— Чё я-то опять? Я и так настрадался сегодня…
Мент открыл багажник девятки, что-то достал оттуда. Мажор взял сумку и подошёл к сараю из профильного железа, открыл и заглянул внутрь, всё это время продолжая рассказывать назойливым неприятным манерным голосом.
  
Ярик выдохнул с таким видом, будто хотел его за это прибить. Да и я бы тоже не отказался.
— А ваще, я не понимаю, чё у вас за это взялись, — говорил Мажор, копаясь в сарае. — Подумаешь, сдох кто-то. Ну и чё? Кому ваще до этого дело? У вас тут всё равно алкашня одна растёт, в жизни ни привета, ни просвета. Подумаешь, парочка сопляков сдохнет, зато остальные будут приносить серьёзный доход. А раз молодые, то здоровья надолго хватит, у твоего бренда будут надёжные клиенты. Я бы вообще легализовал это, серьёзный доход, живо бы бюджет пополнили… А ещё… я схемку ещё одну придумал…
Ого!
Зиновьев молча подошёл к нему со спины и ударил по затылку здоровенным газовым ключом.
Бац! Мажор завалился в сарай, вскрикнул и начал просить пощады. Мент как-то буднично размахнулся и ударил ещё раз, потом ещё. Ноги Мажора в белых штанах дёргались при каждом звуке попадания.
Потом ещё удар, и ноги больше не шевелились, Мажор затих. Зиновьев забросил ключ в сарай, затащил тело за ноги внутрь, закрыл дверь и пошёл в дом, по пути ещё раз пикнув сигналкой на пульте.
— Выходим, — шепнул я.
Теперь пора, Зиновьев сжигает все мосты. Не доверяет больше никому, но деньги забрать хочет любой ценой. Достаточно их должно быть, раз так рискует.
Вернулся он минут через десять, с трудом неся в руке тяжёлую сумку. Увидев меня, он замер на месте, но я сегодня уже устал говорить. Наговорился.
Только вскинул пистолет, утяжелённый самодельным глушителем. Зиновьев выпучил глаза и уронил сумку.
Пф-ф!
А звук оказался неожиданно громким, почти как настоящий выстрел. Но отдыхающие на том берегу, собирающиеся уезжать, вроде бы его даже не услышали, никакой лишней суеты не появилось. Ветер донёс чужой смех.
Ну а мент готов, хватило одной пули. А чего с ним делать, не отпускать же его с деньгами? Чтобы он ещё грохнул какого-то свидетеля по дороге? Мажора не жалко, особенно после его циничных откровений, но мог пострадать кто-то другой. Кассирша в придорожном магазине, случайный водитель, который подвёз, мало ли кто может попасться.
Да и вопрос закрыт быстро, не собираюсь я больше возиться со следствием и судами, это меня больше не интересуют. Виновен — вопрос решаем быстро.
Зато теперь все ключевые участники, связанные с теми тремя свёртками наркоты — обнулены, как будут говорить будущем, до которого я дожил в первой жизни. А тем временем правоохранительные органы при содействии ФСБ громят поставки и барыг.
Нет, с наркоторговлей в городе не покончено, конечно же невозможно такое решить за короткий срок. Но ущерб ей сегодня нанесли солидный.
А я приоткрыл сумку, интересно мне стало, что Зиновьев хотел забрать. Ярик присвистнул. Ну, не зря опер возвращался, я бы точно рискнул за таким вернуться. Неплохо он накопил, хватило бы на жизнь где-нибудь на берегу моря в компании грудастых красавиц…
Но ведь с барыг так много не настрижёшь. В чём-то ещё Зиновьев был замешан.
Раздался громкий хлопок в ладоши и свист. Это Левитан, смотрящий за дорогой, подал сигнал. Кто-то едет в нашу сторону.
— Бери! — я повесил сумку на плечо Ярику, а сам достал из кармана пистолеты.
Из одного сегодня вальнули Наума, из другого — Шмеля.
Вот ТТшник я положил в карман оперу, который так и лежал, глядя в небо застывшим взглядом, а ПМ я забросил в сарай к Мажору. Пусть следствие теперь думает, что мент с этим модным пацанчиком грохнул и Беляша, и Наума ещё положил за компанию.
После этого я размахнулся и швырнул ствол с глушителем в озеро. Он отлетел метров на десять от пристани и с плеском упал в воду. Этот ствол пусть пока нигде не фигурирует. Можно держать на будущее в надежде подбросить очередному врагу, но если не вышло решить это одним днём, от опасного «мокрого» ствола лучше избавиться. На этом можно легко попасться.
Что ещё? Следы искать замучаются, ведь во дворе загородного дома уложена плитка, а намечающийся дождь сразу смоет немногие улики нашего пребывания.
Можно валить домой, но мне стало интересно, кто это едет по дороге, потому что она вела только к этому дому.
Или кто-то заблудился, или это милиция преследует опера, или ФСБ. Или…
Мы с Яриком вернулись на старое место наблюдения. А во двор дома заехал чёрный Мерседес, следом за которым ехал красный «Шевроле».
Хм… кто-то из братвы решил добить опера?
Или у капитана была собственная крыша? Судя по людям, которые вышли из машины и с удивлением осматривали тело — вероятно.
Я остался посмотреть, чтобы увидеть, кто всё-таки крыша мёртвого коррумпированного мента. Ведь скоро мне придётся заняться и ими.
  
Глава 17
 
Уже было достаточно темно, и приехавшие на джипе люди в костюмах включили фонарики. Один посветил на тело застреленного Зиновьева, другой на дом, кто-то направлял луч света вокруг, разыскивая следы на плитке и у ворот.
А из Мерса вышел высокий седой мужик в пальто и закурил, ни с кем не разговаривая. В лицо его я не знал, и это не удивительно — он уже достаточно старый, скорее всего, я его и не застал. Он мог умереть до того, как я устроился на работу следователем.
Всё равно впечатление, что он с органами связан. Но всё же, кто этот тип?
Мы с Яриком сидели на старом месте под деревом, за кустами, не двигались, чтобы не привлекать внимания. Возникло ощущение, что если нас увидят, то не попытаются арестовать, а сразу начнут палить. Сумка опера лежала рядом с нами. А где Левитан — я его даже не видел, но он прятаться умел, и это не удивительно с его подготовкой.
Люди с фонариками осматривали двор, зашли в недостроенный дом Зиновьева. Через большие окна видно, как они ходили по комнатам. Кто-то посмотрел в сарай, нашли там тело Мажора, переговорили и пожали плечами, будто ничего необычного в этом не было. Труп и труп, будто в каждом сарае находили такой.
Затем кто-то вышел из дома и помотал головой. Что-то сказал, но я не расслышал. Седой отбросил сигаретку, махнул рукой и сел в машину. Сказали, что сейф пустой? Ну, похоже на то.
Мерседес уехал, джип за ним следом. Пора и нам валить потихоньку. Я прибил наглого комара, который возле уха.
— Погнали, Ярик, — я взял сумку у брата. — Знаешь, кто это был?
— Первый раз видел. Но явно мент какой-то.
Только какой? Ладно, рано или поздно выясним. Пора возвращаться в город.
Тачку Ярика оставили на даче у его знакомого, сами сели в «Ниву» Левитана. На въезде в город я отзвонился из таксофона Юльке и Димке, спросил, как они, рассказал, что у меня всё в порядке. Димке я звонил и днём, чтобы он тревогу не поднимал, а то я же просил его сообщить кой-куда, если не выйду на связь. Простая предосторожность, которая не понадобилась.
Мимо поста ГАИ проехали без проблем, гаишники досматривали только машины, выезжавшие из города. Те, кто приезжал, много внимания не привлекали. Да и мы на «Ниве», грязной от езды по бездорожью, и сама машина по себе старая, что с неё ловить? Значит, у владельцев нечем будет разжиться.
И всё же, а кто это приезжал к Зиновьеву? И что он хотел? Забрать содержимое сумки? Вот это сто процентов. Помочь подельнику выбраться? Ну, тут наверняка сказать нельзя, может быть, они и сами бы его грохнули, чтобы помалкивал. Но у них явно был общий бизнес.
  
И кто этот седой мужик? Комитетчик? Тогда бы он мог осадить Иванова, чтобы не мешал. Хотя, как я знал, эта спецслужба — не единый монолит. Это для внешнего наблюдателя ФСБ едина, а внутри есть множество групп и фракций, которые не всегда живут мирно, особенно в свете того, как в газетах мусолят слухи о смене директора. Да и Иванов — человек неуступчивый, может делать по-своему.